Андрей Телегин – Ветер странствий (страница 37)
Эркен задумался, значит ли это, что он стал устойчивее к стихии? Нет, не стал, — решил бессмертный, глядя на свою одежду. Даже если сам бессмертный теперь менее восприимчив к силе стихии, но причем здесь его рваные тряпки? Нет. Здесь дело в другом. Сама буря, вероятно, оказалась не так сильна, как предыдущая. Это походило на нормальное объяснение, которое устроило бессмертного.
Эркен встал кое-как отряхнулся и отыскал север, после чего продолжил путь. Будь бессмертный в настроении шутить, сморозил бы что-нибудь в духе «с утра умер — весь день свободен», но веселье не шло, поэтому шутка так и не родилась из тьмы сознания. Но что хорошо, так это свежая морозная тишина, которую всегда оставляет после себя Ледяная буря. Ее сметающее дыхание наполняет мир очищающей свежестью и чистотой, после которой можно даже решить, что природа вовсе не ненавидит людей, она лишь живет по своему укладу, не обращая внимания на мелких существ.
До середины дня Эркен шагал не тревожимый никем и ничем. После бури лучше дышалось, но бессмертному, который никогда не болеет и не устает, дышится всегда одинаково идеально. Но чувствовалось все-таки что-то в окружающем воздухе. Какая-то пронизывающая чистота, практически колдовская.
В итоге, Эрк решил, что смерть в Ледяной буря пошла ему на пользу. После событий в городе людоедов, парень заметно приуныл, и ему требовалась встряска, какую в лучшем виде устроила северная стихия. Ледяное дыхание бури прояснило сознание, и Эркену пришла в голову мысль воспользоваться магией для поисков отца. Мысль явно не гениальная и даже запоздавшая, но уж лучше так, чем никак. Да и настроение заметно повысилось. При следующей встрече с каким-нибудь колдуном, подумал Эркен, обязательно стоит расспросить его о магическом поиске людей.
Спустя еще примерно час поднялся ветер, взметая снежную пыль. Она била с лицо, царапала щеки, заставляла щурить глаза. Бледное солнце застыло над головой расплывчатым блином готовым вот-вот развеяться лживой иллюзией.
Впереди Эркен заметил движение и замедлил шаг. Присмотрелся, пригнувшись, и стал ждать. Бессмертный, разумеется, не боялся никого, но и не хотел оказаться замеченным раньше времени. Разумно, в такие момента, сперва установить кем являются замеченные путники, а уж потом можно и выйти на знакомство.
Лениво ползло время. Эрк сидел по шею в снегу, так что выглядывала лишь его белая голова. На бледном лице выделялись лишь черные брови и слегка алели глаза, но рассмотреть все это когда ветер бросает снег в лицо не так-то просто, особенно с приличного расстояния.
Эркен наблюдал, чувствуя себя жалким хищником. Это являлось смесью ощущений, при которых бессмертный одновременно ощущал себя словно опасный зверь на охоте, и в то же время чувствовал себя глупо, потому что бессмертному существу вроде него не пристало прятаться вообще от кого-либо. Будь то человек или монстр, слуга или вождь, нежить или древний дракон. Все это пустяки. Морозить зад в засаде — дело недостойное.
— Кто же вы, ну-ка, — одними губами проговорил Эркен, глядя на приближающихся людей. Семеро. Люди. Одеты в теплые шкуры, если не сказать навьючены. Северяне практически не чувствуют холод и носят одежду разве что прикрыть наготу. Стало быть, эти путники не жители севера. Чужаки. Жители Востока.
Эркен холодно и сосредоточено всмотрелся в фигуры людей. Ветер временами раздувал их одежды, срывал с голов капюшоны, давая возможность рассмотреть их загорелую кожу, черные волосы и худые лица с острыми чертами. Это точно жители Великой пустыни.
— «Враги», — в разуме бессмертного холодным призраком пронеслось это слово. Пустынники, восточники, пустынные псы и безбожники — как только не называли на Севере этих людей. Как только их ни ненавидели. Семь пустынных собак разом — славная добыча для любого жителя Севера. Убить этих доходяг не что иное, как дело чести.
Эркен стиснул зубы, ощутив гнев. Пред его взором вспыхнул огонь войны, горящие дома его деревни, а в ушах раздались резкие фразы на незнакомом языке. Языке жителей Востока. Эти люди, по одной им известной причине, пришли на Север и принесли с собой войну, погубившую обе страны. Войну, в которой никто не победил, но проиграли все.
— «Война», — мысленно прошептал Эркен, поднимаясь. — «Вы все еще хотите ее?»
Люди остановились, заметив человека впереди. В их глазах это не более чем юноша в драных лохмотьях, не похожий на северянина, не похожий толком вообще ни на кого. Худощавый и без запасов еды и воды. Ходячий труп и не более, но Эркен отнюдь не казался мертвецом. Несмотря на рваные одежды, он не дрожал на холодном ветру и не содрогался, когда снежная пыль била в его тело.
Эркен услышал несколько быстрых фраз на языке жителей пустыни, а после один из мужчин обратился к парню на понятном северном: — Тебе нужна помощь? Все хорошо?
Эркен медленно подошел к дрожащим на ветру пустынникам и осмотрел их. Все при оружии и у каждого по тяжелому мешку за спиной. Вероятно, припасы, одежда и прочие нужные людям вещи. Возможно, есть и ценности, но это можно узнать в скором времени.
— Откуда вы идете? — спросил Эрк, одновременно удивляясь, что еще не порубил этих псов на куски своей косой.
— Дальше на севере руины, — с хорошо заметным акцентом ответил Эркену человек. — Мы переждали там ночь. Скажи, дальше есть какой-нибудь город или место, где можно отдохнуть?
Эркен смотрел сквозь этих людей, думая о том, как ему поступить. С одной стороны, эти мужчины принадлежат к остаткам разбитой здесь армии Востока. Временами в снежных пустошах или руинах брошенных городов можно встретить этих недобитков, для которых уже все кончено. Однако встреченные Эркеном воины пустыни не казались опасными или воинственно настроенными. Они выглядели измотанными, жалкими и желающими добраться до дома. Эти люди, пусть их и привела в эти земли война, теперь застряли в незнакомой им стране, где сама природа желает им смерти.
Эркен не знал точное расстояние до Великой пустыни, но совершенно точно бессмертный мог сказать, что эти семеро, скорее всего, никогда не попадут домой. Они сгинут в снегах Севера, а их имена будут на веки забыты.
— «Достойная смерть для пустынных шакалов», — подумал Эркен, ощутив, что не хочет забирать жизни этих людей. Глядя на них, он вспомнил об отце, который, вероятно, напал бы на них, чтобы отомстить за все то, что они причинили, и этот поступок никто бы не осудил, однако сам Эрк не испытывал желания проливать кровь. В своем разуме бессмертный во всех красках представил семеро тел в окровавленном снегу, и это зрелище показалось ему бессмысленным, хоть что-то глубоко внутри и страстно желало исполнить это.
Эркен отвернулся от стоящих перед ним людей и продолжил свой путь, невзирая на удивленные взгляды в его сторону. Кем, интересно, оказался Эркен для этих воинов? Что они подумали, увидев его? Бледный беловолосый юноша с алыми, как у альбиноса, глазами. Быть может это призрак одного из детей, погибших в войне, что принесли сюда воины Востока. Немудрено было бы подумать именно так.
Оставив жителей пустыни далеко позади, Эркен стал думать о месте, откуда они пришли. Они упомянули о неких руинах на севере. Очередное брошенное поселение. Интересно, сколько их в этих краях? Но относительно руин, о которых говорил пустынник, Эркен мог с уверенностью сказать, что там нет ни одного человека, потому как для большинства северных людей, жители Востока теперь смертные враги. Если в тех руинах кто-то и есть, то это явно не самые порядочные существа. Что ж, Эркену нет до этого дела. Лишь очередная остановка на пути, которую и делать-то не обязательно, но одним глазком глянуть можно.
Бессмертный шел до самого вечера, когда солнце уже клонилось за линию горизонта. На снежную пустошь наползала вечерняя тьма. Стих ветер и стало неестественно тихо. На гигантских просторах северных земель подобная тишина была естественной. Если не ветер, то кто еще станет разговаривать с путниками в дороге. Да и самих путников встретить не так-то просто, хотя всем и каждому всегда куда-то надо.
Эркен прошел еще несколько шагов и увидел что-то темное на снегу впереди. Присмотрелся, но с расстояния больше двух сотен шагов трудно рассмотреть находку. Бессмертный приближался пока не различил очертания человеческих тел. Подошел ближе, глядя на находку сверху вниз. Двое. Люди. Вероятно, северяне, если судить по ширине и размеру костей. Кем бы эти люди ни были при жизни, они не восстали после смерти в виде нежити, что всегда истолковывалось как добрый знак. В этом месте нет темных сил — так бы сказали знатоки всяких поверий. Место, в котором можно спокойно умереть. Эркен обвел взглядом бескрайние снежные просторы и задумался о том, что место чересчур великовато. Север не заметит, если даже все его обитатели погибнут. Слишком малы и незначительны все здесь живущие.
Согнувшись над останками, которые чудом не замело полностью, Эрк решил осмотреть их и отыскал у одного из мертвецов несколько монет. Другой оказался нищим, если бы для него это хоть что-то значило. Эркен не знал, куда ему положить деньги. У него не было при себе даже маленького мешочка под монеты и уж тем более полноценной сумки. Лишь драная одежда. Вздохнув, Эрк сжал монеты в кулаке и пошел дальше, раздумывая, а не выкинуть ли ему деньги к чертовой матери. Зачем бессмертному деньги? Что он на них купит? Еду? Она ему не нужна. Выпивку? Можно, но смысла тоже немного. Удовольствия? Эркен не слишком-то интересовался различными утехами, считая эти увлечения низменными, произрастающими из примитивного начала.