Андрей Телегин – Ветер странствий (страница 33)

Пока тюремщиков не было, Эркен ковырялся в замке старой костью, которую нашел в камере. Результатов не было никаких, но хоть какая-то занятость давала возможность лучше соображать, потому как думать сидя на полу бессмертный не мог. Он либо бродил по маленькой камере, либо пытался вскрыть замок. Но последнее парень явно не умел. Вот если бы сбить замок, вот это другое дело, а ковырять в нем костью в попытке открыть, это уж чересчур.

— Вижу, ты этому не обучен, — сказал Крул, наблюдая за бессмертным.

— Как выберусь, обязательно научусь, — ответил Эрк.

— Даже если ты откроешь замок, что будешь делать? Тебя свалят, как только увидят.

Эркен хотел было сказать о том, что сила колдуна, возможно, перестала полноценно на него работать, но вдруг передумал. Подобной информацией могут воспользоваться те из узников, кто захочет выторговать себе свободу. Даже унсуры. Как думал Эркен, колдуну особо незачем держать у себя в плену Крула и его товарищей, тем более что его брат Гаррак окружил город. Теперь, когда у людоедов есть бессмертный, они могут отпустить унсуров, тем самым отвести от себя проблему в лице их друзей. Это, насколько понимал Эркен, было бы разумно. Но, может быть Фазари хотел перестраховаться? Такой расклад тоже имел место быть. А может это самая обыденная жадность. Колдун или нет, он всего лишь человек, а значит и думает по-человечески, и поступает так же.

— «Меньше знают, дольше жить будут», — подумал Эркен и ответил, прекратив копаться в замке: — Буду импровизировать. Главное — выбраться, а там как пойдет.

Крул кивнул и устало усмехнулся. С точки зрения человека ни разу не встречавшего унсуров, трудно было бы понять, когда гибрид улыбается, а когда хочет тебя убить, но Эрк умел это различать. Общение с Роуком и его стаей не прошли даром.

— Ты бессмертный, — сказал унсур. — Тебе должно быть все равно на происходящее. Что для тебя сотня лет? В конце концов, наступит день, и ты обязательно выберешься на волю.

— Этот день наступит быстрее, чем ты думаешь, — Эркен напрягся, нащупав нужный угол, и надавил на импровизированную отмычку. Кость с хрустом сломалась. Бессмертный грязно выругался.

Открылась дверь в темницу, и по лестнице стали спускаться людоеды. Один за одним, набралось с десяток уродцев. Такого их количества в темнице Эркен еще не видел. Жители Арока направились к камерам унсуров, стали открывать их и приказывать гибридам выйти и построиться. Полуразумные послушно стали исполнять приказы и, когда все звери вышли, их увели наверх.

Осталось лишь двое бледных. Они направились к камере Эркена и остановились, глядя на него своими поблескивающими глазами. Эркену показалось, что это те же самые, кто приходил до этого. Один из уродцев достал тесак.

— Ну что, беловласка, опять будем по-плохому? — спросил он.

— По-другому я не обучен, — ответил Эркен и бросился к решетке, чтобы схватить хотя бы одного, но вновь, давящая на его разум сила, свалила парня с ног. Но, как и до этого, Эркен не потерял сознание. Напротив, парень даже понял, что способен двигаться, но слишком вяло, чтобы драться, поэтому Эркен решил переждать еще и не лезть на рожон.

Бледные сели возле бессмертного и принялись рубить его конечности. Это, наверное, уже стало для них рутиной, потому что Эркену уж точно надоело, хотя это был какой раз, пятый, шестой? Эрк уже со счета сбился, а на боль уже и внимания не обращал. Вот интересно, как в такие моменты чувствует себя Браго? Эркен чувствовал, что в состоянии открыть глаза и посмотреть, но решил не делать этого. Не такое уж это и важное знание.

Тесак ударил все четыре раза, но людоеды не уходили. Эркен все ждал, но по-прежнему ощущал их присутствие рядом с собой. Они все так же сидели и ждали, и Эрк знал, чего именно. Бессмертный уже чувствовал, как его руки и ноги отрастают заново.

— Ну быстрее, — торопил уродец с тесаком, — не хочу сидеть тут долго.

— Господин сказал, мяса должно хватить, чтобы накормить унсуров. Перед тем как отпустить их, они должны набраться сил, — ответил второй.

— Да знаю я! — огрызнулся первый, и его голос нехорошо изменился. — А что, если возьмем вот этого?

Эрк услышал, как Браго всхлипнул и зашевелился в своем углу.

— Нет, — строго, даже зло, ответил второй людоед. — Господин дал четкие указания! Почему тебя вечно тянет что-нибудь нарушить?

— Не заводись, я просто предложил, — первый заговорил с осторожностью.

— Лучше просто заткнись, — отрезал второй, и оба замолчали. Руки и ноги Эркена отрасли, и первый уродец вновь заработал тесаком.

Так продолжалось, пока людоеды не набрали по нескольку пар рук и ног. Лишь после этого они покинули темницу. Дверь шумно закрылась, и Эркен открыл глаза. Глядя на еще не восстановившиеся обрубки, он обдумывал услышанное. Получается, бледные увели унсуров чтобы накормить. Но зачем? Что задумал колдун?

— Зачем они отпускают зверей? — осторожно спросил Браго, глядя на Эрка дрожащим взором. — Как ты думаешь?

— Я тут подумал, — задумчиво сказал Эркен. — Хорошо, что эти людоеды не извращенцы, а?

— А? — не понял Браго.

— Ну ты понял, — Эрк развел руками. Браго ничего не ответил.

Глава 17

Воистину хорошо, что людоеды не оказались извращенцами. Эркена всерьез беспокоил этот вопрос. Он был бессмертен, молод и привлекателен. Разумеется, уродцев интересует его плоть, но их интерес, к счастью, ограничивается только ее поеданием. Интересно, они хоть готовят мясо перед едой?

Эркен удивленно смотрел куда-то перед собой, думая, что за чушь лезет ему в голову. Нет, с одной стороны, людоеды-извращенцы — это очень серьезно, поэтому то, что они только лишь людоеды делает их не такими опасными. Одно дело, если тебя съедят, а совсем другое если…

Дверь в темницу открылась вновь. Спустились трое городских жителей. Всего трое. Как считал Эркен, бледные думают, что для сдерживания бессмертного хватает и двоих, стало быть, эти трое явились зачем-то еще.

Жители Арока проследовали к камерам, в которых еще были люди и стали открывать замки. Все, как и всегда: короткий приказ, и узник покорно выходит и становится к стене. Когда пленников набралось пятеро, людоеды ушли вместе с ними. Дверь в тюрьму вновь закрылась.

Выглянув из камеры, Эркен сказал:

— Знаешь, Браго, они уже совсем рядом с твоей камерой. Скоро заберут и тебя.

Северянин сжался и задрожал.

— Зачем ты говоришь это мне? Зачем?

— Да ладно тебе, — Эрк махнул рукой. — Я что-нибудь придумаю и вытащу тебя.

— П-правда? — глаза сокамерника блеснули надеждой.

— А как же, — Эркен похлопал бы его пол плечу, но не захотел прикасаться к этому грязному вонючему человеку. — Верь, и придет спасение.

— Спасение? — Браго поднял голову. — Какое еще спасение? Да я молился каждый день, что провел тут, но перестал, когда понял, что это бесполезно.

— Зря, — сказал Эркен. — Молитвы богам помогли бы тебе отвлечься от этого кошмара.

— Молитвы бесполезны, — сокрушенно ответил Браго. — В этом городе нет богов.

— Нет так нет, — равнодушно ответил бессмертный.

— Крул был прав, — с завистью в голосе продолжал Браго. — Ты бессмертен, тебе плевать на все это. Ты выберешься из этого места рано или поздно, сколько бы ни пришлось ждать. Колдун сдохнет, сдохнут и его людоеды, а ты останешься и преспокойно пойдешь дальше, как ни в чем не бывало.

Людоедов долго не было, и Эркен уже начал гадать, чем они занимаются. В темнице стало ощутимо пусто и холодно. Из камер слева слышались тихие переговоры, как бы напоминающие о том, что здесь еще остались живые люди. Их было пятеро — Эрк посчитал. Вместе с Браго, шестеро. Они болтали о своих прошлых жизнях, когда они еще не были пленниками, и Эркен слышал в их голосах смирение. Они сдались и приняли то, что должно случиться.

Молчал лишь Браго. Сокамерник не разговаривал с остальными, а с бессмертным и тем более. Эркен время от времени подшучивал над ним, и было весело лишь ему. Далеко не все люди, как понял Эрк, которые стоят на пороге смерти могут воспринимать шутки. В такие моменты чувство юмора улетучивается с поразительной легкостью.

— Я вот думаю, старина Браго, — рассуждал Эркен, привалившись к решетке. — Людоеды не станут есть тебя, ведь у них есть я.

Браго посмотрел на бессмертного, желая, чтобы тот замолчал, но Эрк не обращал на сокамерника внимания.

— Мне кажется, тебе будет уготована другая участь. Фазари будет ставить на тебе опыты. Он, скорее всего, превратит тебя в какого-нибудь уродца, и ты будешь забавно бегать и носить для него вещи. Не так плохо, а? — Браго не ответил, лишь еще сильнее погрузился в себя. Эрк посмотрел на него, гадая, а не предложить ли ему быструю смерть, потом вдруг задумался и понял, что еще не видел ни одного узника, покончившего с собой. Учитывая степень безысходности и отчаяния, такое вполне должно было произойти, но никто, по крайней мере при Эркене, не сделал этого.

— На что вы все рассчитываете? — спросил Эркен, обращаясь ко всем оставшимся. — Вы могли бы покончить с собой и покинуть этот жуткий сон.

— Это не сон, — ответ донесся из соседней камеры. Голос, как будто, принадлежал старику. — А мы не жалкие жители пустыни, чтобы, случись чего, сразу совать голову в петлю. Мы северяне, а значит, будем бороться до конца.

Эркен испытал внутренний подъем, услышав эти, твердо и непреклонно, сказанные слова. Казалось, ведь эти люди сдались и сломались, но северное воспитание и жизнь в условиях вечной борьбы, видимо, не позволяла вот так просто взять и закончить все, даже тогда, когда, казалось бы, уже нет надежды.