Андрей Таяс – Сколько стоит Cчастье (страница 20)

– Хорошо бы, – грустно ответил Сиротин и помахал доктору, подзывая. Доктор бодро зашагал к капитану.

– Добрый вечер, – поздоровался врач и пожал каждому руку. – Так, где пациент, капитан?

– Наверху. Но она еще не пациент, – ответил капитан. – Там пожилую женщину сейчас допрашивают. Когда закончат, то сообщат, что у нее сегодня любимый внук погиб. Вот в этот момент она и станет вашим пациентом.

– Ага. Понятно, – посерьезнел врач и стал вдруг взрослее. – А что у нее? – он посмотрел на недоуменные лица милиционеров. – Ну, гипертония? Сердце? Что знаете?

– Да откуда? – опешил капитан.

– Ясно, – понимающе ответил врач. – Мне нужно пять минут подготовиться, идет?

– Идет. Я пока докурю, – согласился капитан.

21:23

– Ребята, – жалостливо проговорила Лидия Константиновна. – Мне домой надо. У меня Олежка дома некормленый.

– Мы почти закончили, – по-кошачьи мягко ответил ей Брагуца. – Сейчас распечатаю, вы подпишете и можете идти.

Старушка примирительно вздохнула.

На самом деле Вован давно закончил допрос и теперь просто тянул время, ожидая Сиротина.

Дверь резко отворилась, и в кабинет вошел капитан в сопровождении врача. Брагуца стер ту лишнюю, ненужную чушь, что он печатал последний час, и нажал кнопку «принт». В углу кабинета недовольно заурчал разбуженный принтер. Вован встал, вынул из принтера распечатанные теплые листки, сел рядом со старушкой. Сиротин опустился на стул напротив него.

– Ну? Чего? – спросил капитан.

– Я закончил, – устало ответил Брагуца, – вот протокол, – он положил листки перед женщиной. – Прочитайте, пожалуйста. Если всё правильно, то в конце напишите «С моих слов записано верно. Мною прочитано», ниже дата и подпись. Хорошо?

– Конечно, – радостно закивала старушка и углубилась в чтение протокола. Сергей и Вован сидели молча по бокам от нее и смиренно ждали. Доктор встал у женщины за спиной.

Лидия Константиновна дочитала до конца, кивнула, с чем-то соглашаясь, и аккуратно написала в конце текста то, что просил лейтенант.

– Всё? Я пойду? – спросила она, закончив.

– Лидия Константиновна, – выдавил из себя Сиротин и накрыл своей рукой мягкую, маленькую, сморщенную ладошку бабушки, – у меня для вас печальные новости, – продолжил он и остановился. Не смог договорить. Будто рот кашей набили.

– Что? Что-то с Олежкой? Он в больнице? В какой? Что вы молчите? – затараторила старушка и почему-то пристально всмотрелась в глаза Брагуца. Видимо, ему она доверяла больше.

– Он погиб, Лидия Константиновна, – безжалостно рубанул Вован. – Простите, – добавил он, словно участливо приложил подорожник к перерубленной шее казненного.

Старушка глупо хихикнула, как над неуместной шуткой, выдернула свою ручку из-под руки Сиротина и вскочила со стула. Простояла она пару мгновений, бросая взгляд, как мячик, с одного офицера на другого, видимо, ожидая, кто первый из них засмеется и скажет: «Это шутка!» Но не дождалась, и ее глаза закатились. Она упала на руки стоящего за ее спиной врача.

Доктор аккуратно опустил на пол тело женщины, прижал стетоскоп к ее груди. Сиротин с Брагуца присели на пол рядом. Врач что-то подсчитал в уме, кивнул, соглашаясь сам с собой, и открыл свой чемоданчик.

– Слышь, Айболит, как она? – нетерпеливо спросил Вован. – Не томи.

Доктор зарядил шприц из сломанной ампулы и протянул его Сиротину.

– Подержи, – он наложил жгут на руку старушки, затянул, – дай, – опять капитану, – жива. Но сердце слабое. Я ее забираю, – ввел иглу в вену. – Санитаров с носилками позови, – он работал на автомате.

Брагуца вскочил, как от удара, подбежал к окну, распахнул, звонко свистнул.

– Эй, пацаны! – закричал. – Сюда! Кабинет 24! С носилками! Бегом, блядь! – уже заорал басом.

Вован оглянулся. Сиротин поддерживал голову старушки, врач чем-то своим занимался. Брагуца почти на цыпочках подошел к ним.

– Слышь, лепила, – ласково, почти нежно обратился он к доктору. – Как тебя звать?

– Родион Романович, – ответил доктор, не отрываясь от своих дел.

– Родион Романович, спаси ее, а? – очень внятно произнес Брагуца. – Пусть она живет.

– Постараюсь, но не обещаю.

Дверь резко открылась, влетели санитары.

– Забираем, – скомандовал им врач и отошел в сторону. Санитары нежно, осторожно, будто боясь поломать, положили старушку на носилки.

Когда они ее подняли, в кабинет вломился подполковник Архипов, гневно сверкая глазами. Увидев трех медиков, носилки, женщину на них, он остановился, задумался и сделал шаг в сторону, давая им пройти.

– Капитан Сиротин! – заорал он, когда медики с носилками вышли. – Это что? Еще один труп?

– Нет, товарищ подполковник, – ответил Сиротин, опустив глаза, – это бабушка погибшего. Мы сообщили ей о гибели внука. Она жива, но без сознания.

– А ее внук погиб, да? – спросил подполковник, приблизившись вплотную к Сиротину.

– Да, товарищ подполковник. Ну вы же знаете, – сдерживаясь, ответил Сиротин.

– Да, я знаю! Я всё знаю! – заорал Архипов. – Я только не знаю, когда закончатся трупы, и я познакомлюсь с Аккуратистом!

– Мы работаем, товарищ подполковник, – опустив глаза в пол, ответил Сиротин.

– Я работы не вижу! – теперь Архипов орал прямо в лицо Сиротина. – Я только трупы вижу и не вижу результата! Где результат, капитан?

– Есть результат, товарищ подполковник, – Сиротин прикусил губу, чтобы не повысить голос. – У нас есть имя, у нас есть машина, у нас есть фоторобот. С последним трупом мы просто чуть не успели. Это косяк. Я согласен. Но теперь у нас есть с чем работать.

Архипов хотел что-то еще сказать, но не стал, отшагнул назад, развернулся, подошел к столу, отодвинул от него стул, присел, положив локоть на стол.

– Почему не доложил, капитан? – уже спокойно проговорил, почти прорычал Архипов.

– Извините, товарищ подполковник, – с сарказмом ответил Сиротин. – Некогда было. Нет времени, и людей недостаточно. Нас всего шесть человек на город с населением в полтора миллиона. Уж так вышло, Петр Сергеевич. Не обессудьте.

Архивов не ответил. Он сидел молча, только отбивал пальцами барабанную дробь по столешнице. Сиротин и Брагуца стояли молча и ждали. Они оба давно знали подполковника. Был он, конечно, мужиком тяжелым, вспыльчивым, но очень умным и отходчивым. Вот они и стояли, ждали, пока он отойдет окончательно.

– Понятно, – уже спокойно сказал Архипов и перестал отбивать дробь. – План на завтра?

Сиротин собирался с мыслями пару секунд.

– Завтра, утром верней всего, мы найдем листок с деталями о новой жертве и начнем ее искать. Это будем я, Ворошилов и Душкин. Вторая группа будет искать Аккуратиста. Это Скороходов, Курбатов и Брагуца.

Архипов снова забарабанил пальцами по столешнице, размышляя.

– Так, – он встал и засунул руки в карманы, – план одобряю. Только ты завтра утром объяснишь Ворошилову и Душкину, что делать, а сам придешь к 08:00 ко мне в кабинет и дашь полный расклад по делу. Вопросы есть?

Сиротин ничего не ответил, просто кивнул. Архипов тоже ничего не сказал, тоже кивнул и вышел из кабинета, громко хлопнув дверью. Сиротин с силой потер виски ладонями и сел на стул, нагретый подполковником.

– Вован, кофе намути покрепче. По-братски, – сказал он.

Брагуца всё понял и почти побежал к кофеварке. Сиротин сидел и размышлял, расставляя проблемы в голове в порядке их значимости. Самое простое, что нужно было сделать – это позвонить, отпустить людей и назначить сбор на завтра на семь. Пусть хоть немного отдохнут. Завтра будет очень длинный и тяжелый день. Надо определить каждому задачу на этот день.

Вован принес кофе. Капитан выпил его залпом, как водку. Горячий кофе обжег нёбо так же, как и охлажденная водка. Он поморщился, и тут ему действительно захотелось водки. В сейфе у него была припрятана бутылка, теплая, но какая разница.

– Слышь, Серый, может, по сто? – спросил неожиданно Брагуца.

«У меня в команде телепат, – подумал он весело. – Это нам пригодится».

– Давай, – согласился Сиротин, – но только по сто. Завтра весь день по городу бегать и с людьми общаться. И мне еще с женой попробовать помириться нужно. Неделю со мной не разговаривает.

– Ага, – кивнул Вован. Капитан усмехнулся, когда Брагуца достал бутылку из нижнего ящика своего стола.

– Тебя, Вован, только расстрел исправит, – он встал и всё равно пошел к сейфу. Там лежали бутеры, приготовленные молчавшей уже неделю, обиженной супругой. – С меня закуска. И до процедуры надо парней обзвонить. Отпустим их домой и назначим сбор на завтра на семь.

– Ага, – Брагуца разлил теплую водку по стаканам. – За что пьем?

– Я за то, чтобы поймать Аккуратиста, никому об этом не сказать и провести с ним время с пользой в компании друзей. Ну хотя бы пару часов. А потом сдать его государству и заселить на время суда и следствия в уютную пресс-хату.

– Золотые слова, братуха.