понедельник, впрыснутый под кожу,
и уже давно не до утех —
прошлое не делает моложе.
Надоело от прошлого бегать,
жду я лишь одного – снега…
знаю, стану другим – смелым,
как окрасится мир белым.
вот так живём – от «каюсь» и до «каюсь»
и, у порога церкви спотыкаясь,
у Бога просим Рая для души…
а за порогом вновь и вновь грешим.
Каждому есть что рассказать,
но не у каждого есть кому;
люди молча смотрят в глаза
отражению своему.
И давно смыты напрочь следы,
шторм ушёл по своим делам…
а заношенные до дыр
волны выброшены, как хлам.
что такое, чего грустишь?
подойди и присядь рядом,
если Бог нас с тобою простит,
ничего больше нам не надо.
Чем бы ни грезил ночами,
что б ни менял местами,
как не начни сначала,
жизнь длиннее не станет.
Знаешь, хоть я и понял —
врёшь много лет подряд, —
но сердце в твоих ладонях
тает, как шоколад.
Вечно пытаясь всем угодить,
теряешься сам в пути;
после, не в силах спокойно жить,
не можешь себя найти.
Опять пронзительная тишина
настигла в полночь, обезоружив,
и я никак не могу понять – она
внутри меня или снаружи?
Ты меня прости, не держи обид.
Я себя терзал, резал, зло дыша…
Почему тогда у тебя болит?
Почему в крови у тебя душа?
Из сегодня в завтра – тихий шелест,
словно кто-то книгу «Жизнь» листает.
Буквы – дни, линейки строк – недели,
но не мне в финале точку ставить
Пытаюсь начать сначала
и снова учиться дышать,
будто тебя не встречал я,
и будто не выла душа.
Нет ничего – ничего и не надо,
мне и так хорошо,
по вечерам тишина награда,
в ней я дорогу нашёл.
Мигает свет, скрипит, качаясь, лампа,
ушла тоска (на самом деле – нет)…
я растворюсь без имени, без штампов,
оставив лишь надорванный билет…
Здесь, смотри, теряется след,
нет дороги назад,
голые пни на голой земле
там, где вчера был сад.
Верь в любовь, как в чудо, в Судный день
верь в себя, не сомневайся в вере.
