Город оглох от сигналов машин.
Город оглох от звона
яростных капель о стёкла витрин
и от щелчков по бетону.
Дождь наступает. Картина мрачна.
Дождь атакует город.
Страшное бедствие. Это – война.
Помощь прибудет не скоро.
Обломки счастья
Смывает дождь сомнения и страх
(признателен и удивлён отчасти),
ворвавшись в новый день
на всех парах,
я вновь ищу свои обломки счастья.
Я их ищу, вставая на носки,
ощупываю каждый сантиметр
на чердаках, что стонут от тоски
и не выносят солнечного света.
Я их ищу под звуки панихид,
сосредоточен, потому бесстрастен,
а за спиной вовсю огонь трещит,
пылает, будто из драконьей пасти.
Но всё-таки найду, найду куски,
сложу их, аккуратно смазав клеем.
Вот здесь ещё должны быть уголки —
продолжу завтра поиски…
темнеет.
Напасть
Раззадорилось ненастье,
жалит молния-гюрза,
нет противнее напасти,
чем нежданная гроза.
А тем паче в чистом поле
или где-нибудь в степи
капли колют, колют, колют…
будто сорвались с цепи.
Ветер мне вскочил на плечи,
потрепал промокший плащ,
и в плаще-то мне не легче —
весь до нитки я, хоть плачь.
Почернев, разверзли пасти
тучи, чувствую азарт…
Нет противнее напасти,
чем нежданная гроза.
Вдвоём сквозь дождь
От дождя утаить ничего не могу,
всё он знает, хитрец, даже больше,
не ему в этот вечер, себе я солгу,
что увидел там искры окошек.
А колёса стучат по колдобинам дней,
по разбитым и пыльным минутам,
свет окошек во мгле отыскать всё трудней —
вид расплывчат, туманом окутан.
Дождь так вкрадчиво шепчет и клонит ко сну,
пахнет горькой нежданной бедою,
наваждение гибельных чар отряхну,
смою тяжесть прохладной водою.
Происходит так много всего под дождём:
и влюбляются, и расстаются…
обернутся дождинки рекой – поплывём,
поплывём, не боясь захлебнуться.
Голоса
Чуть слышные голоса
позвали опять в дорогу.
Бушует ночная гроза, 
