Андрей Татур – Джем-сторис. Вольные импровизации (страница 3)
«Ох, ну это тоже неправильно. Так, глядишь, и снова до развода дело дойдёт».
«Мне, если с кем и развестись бы, так это с собаками. Вот уж головная боль… Интересно, можно ли пуделей выдрессировать, чтобы завтрак в постель приносили?..».
«Ха-ха, если получится, то тебя с ними в цирк возьмут. А вообще, как мне кажется, нужно что-то менять».
«Да куда уж мне менять, четвёртый десяток на носу… Ты-то сама замужем? Живёшь с кем?».
«Ой, нет, Светик, я в свободном плавании. Заглядывает тут один периодически. Меня такие отношения устраивают, хотя он всё обещает, что скоро разведётся и на мне женится».
«Обещать они все горазды… А как часто он у тебя бывает?».
«Раз в неделю, как правило».
«Мой, кстати, тоже каждую неделю в командировку ездит, а когда возвращается из Минска, так вечно уставший. Не удивлюсь, если там себе любовницу завёл… А ты, Полина, в Минске живёшь?».
«Да».
«А как твоего зовут?».
«Валентин. Не любит, когда называю его Валиком, злится вечно».
«Хм… У меня тоже Валентин, и тоже на Валика обижается… У тебя его фото есть?».
«Ага, сейчас пришлю…».
«Мда-а… Вот скотина… Так и знала, что налево бегает…».
«Блин, Светка, прости… Бли-и-и-ин… Зато он как-то хвалил тебя, что, мол, ты и хозяйственная и дети всегда досмотрены… А, и помидорчики однажды привозил, говорил, что ты сама закатываешь… Такие вкусные, правда!».
«Хочешь, рецептом поделюсь?».
«Ага, спасибо… Свет, ну ты не переживай сильно. Когда он приедет снова, я его обязательно выгоню и по морде дам».
«Нет, не вздумай! Ты его выгонишь, а он заведёт другую! Так я хотя бы знаю, что с тобой тешится, и пускай. Мы ведь, можно сказать, не чужие, в школе за одной партой сидели…».
«Ну ладно… Слушай, Светка, а приезжай в Минск, я тебя к своему мастеру запишу на ноготочки, такую красоту сделает! А то ты со мной рецептом помидоров делишься, а я рецептов особо и не знаю никаких. Неудобно получается. А так будут тебе ноготочки от столичного мастера, всё по-честному!».
Невезучий номер
Ева, вздрогнув, очнулась. В морге. На каталке. Одетая. Все вокруг – в чём мать родила, а она – в сарафане, но без босоножек. На большом пальце бирка «А.Е. №13». Ева покачала головой.
Ева двинулась по длинному коридору, заметила дверь с надписью «Охрана», вошла без стука. В прокуренном помещении сторож пил дешёвую настойку «Рябинушка». Заметив гостью, пробормотал:
– Извиня-няюсь… Я забыл вас раздеть…
И, лишившись чувств, грохнулся со стула.
Ева взяла журнал записей, пролистала. «Адамчик Ева Андреевна. Смерть наступила в результате передозировки снотворными средствами. Санитар: Растяпин Г., водитель: Черепок И.».
Вздохнув, Ева вышла на улицу и направилась через дорогу в больницу.
Дежурная медсестра Валя, увидев её, бросилась бегом в уборную. Там она заперлась в кабинке и принялась горячо нашёптывать «Отче наш».
Ева вошла в кабинет дежурного врача. Бледнея и заикаясь, тот пролепетал:
– Вы… Вы… как с то-того с-с-све…
– Не с того, а с этого. Из здания напротив. И как вы мне это объясните? – бойко выпалила Ева, размахивая биркой у врача под носом.
– Я… я… д-да, я знаю… Н-но только вчера дежурил д-другой врач… И с-санитар Растяпин, вот… В-видимо, око… оконфузились так…
– А ну-ка, пишите мне справку, что я живая-здоровая, а то я сама вас всех в морг уложу и раздеть не забуду! Ишь, даже сарафан не сняли! Халтурщики!
– Это всё Растяпин…
– Да все вы тут Растяпины!.. Пиши, давай!
Авторучка несколько раз успела выпрыгнуть из трясущихся пальцев врача, пока он накарябал справку. Ева деловито взяла печать со стола и влепила штамп на бумагу.
– Что за люди… Даже помереть нормально не даёте! Тьфу, бестолочи!.. И, кстати, снотворное я не пью. Без него сплю как убитая! Ясно?!
Врач судорожно закивал, давая понять, что ему всё очень даже ясно.
– Какая-то трагическая комедия получилась, уж извините… – пробормотал он.
– Ага, та ещё комедия будет в суде, когда я с вас моральные и материальные ущербы затребую! Знай наших под номером 13! Дармоеды!
Смутько и неприятности
Будильник не унимался, пока его старый обшарпанный корпус не разлетелся на части о стену напротив. Смутько свернулся калачиком, поглубже кутаясь в одеяло. Дряхлая кровать заверещала под ним, потом жалобно заскулила и развалилась. Здравствуй, новый день!
Как только Смутько щёлкнул выключателем, лампочка в туалете взорвалась с громким хлопком. Из крана в ванной лениво выкатились две капли воды, а после этого он прошипел что-то вроде «а не пшшшоол бы ты нна…», причём конец фразы произнёс довольно отчётливо.
Смутько вздохнул и отправился на кухню. Достал из холодильника кусок льда, в который превратилась ветчина, по ошибке положенная в морозильную камеру, как вдруг зазвонил телефон.
– Слушаю, – произнёс Смутько.
– Алло, – послышалось из трубки, – это гражданин Смутько?
– Да, слушаю.
– Это вас санэпидемстанция беспокоит. Информация прозвучит крайне важная. В вашем районе зафиксированы вспышки тифа, холеры и бубонной чумы. Поэтому вы должны немедленно отправиться в районную поликлинику для сдачи анализов. Мочу и кал сложите в непрозрачный плотный мешок, на котором печатными крупными буквами разборчиво напишите свои данные. Отнеситесь серьёзно! Это ваша гражданская обязанность!
– Хорошо, – ответил Смутько, – я всё понял. А воды нет, простите, тоже из-за чумы?
– Из-за чумы, из-за чумы… – прозвучал торопливый ответ, за которым последовали короткие гудки.
Спрятав за пазуху свою нехитрую ношу в виде спичечного коробка и баночки из-под майонеза, тщательно завёрнутых в пакет, Смутько вышел из подъезда. Благоухала весна. На скамейке понуро курили двое типичных представителей алкогольной зависимости.
– Смотри, вон лох выполз, – завидев Смутько, просипел один, смачно сплюнув себе на калошу.
Другой, с разбитым носом и огромными фингалами под глазами, мельком глянул и зло процедил сквозь зубы:
– Да какой там… У этого вахлака никогда денег нет… Что с него взять, кроме анализов…
Смутько благополучно прошёл мимо, удивляясь про себя такой проницательности алкаша с фингалами. На всякий случай он внимательно осмотрел пакет – ничего не просвечивалось.
В поликлинике его послали примерно туда же, куда утром его послал кран в ванной – ни о какой чуме знать не знали и слышать не слышали. Смущённый Смутько, раскрасневшись от стыда, поспешил ретироваться.
На улице какой-то сорванец, проносясь мимо на велосипеде, вырвал пакет из его рук и был таков.
Домой Смутько возвращался в городском автобусе. И когда на следующей остановке в автобус зашли весёлые молодые люди и стали требовать у пассажиров предъявить билеты, а потом с хохотом выскочили на улицу, Смутько узнал, что сегодня первое апреля.
– Сыночек, у тебя спина вся в побелке! – закудахтала ему вслед старуха, когда он подходил к своему дому.
– Вот как не стыдно?! В таком преклонном возрасте, а всё туда же! – в сердцах воскликнул Смутько.
Поднимаясь по лестнице, он обнаружил, что оставил дома ключи, а дверь запиралась хлопком. Пришлось ломать замок. Когда распахнулась дверь, домашние тапочки, как две зелёные лодки, понеслись ему навстречу с потоком воды – в квартире был потоп.
– Воду дали, – прошептал Смутько, смущённо глядя на опешившего слесаря.
Сняв ветровку, Смутько увидел, что спина действительно вся белая. Задумчиво покачав головой, он принялся за уборку. Через какое-то время в дверь позвонили.
– Войдите, не заперто! – прокричал измождённый Смутько.
Никто не входил. Смутько открыл дверь. На пороге стояла симпатичная рыжеволосая девушка. Она, краснея, произнесла: