Андрей Таманцев – Закон подлости (страница 4)

— Русские хотят вернуть свои кредиты и не хотят потерять рынок оружия. К тому же период дружбы с Америкой в Москве проходит. Похоже, они вспомнили, что с Вашингтоном можно говорить только с позиции силы.

— Вот именно, — кивнул генерал. — Именно поэтому русские и не спешат уничтожать свои ядерные ракеты. Будь они трижды нищей страной, с ними все равно будут считаться. В отличие от нас. Так разумно ли выпускать из своих рук то, что Аллах дал нам?

— Я понимаю вас, генерал. Вы, военные, готовы к драке. Но для драки сейчас не время. Мы ударим, но не сейчас, нам нужно время, для того чтобы накопить резервы и подготовить почву. Именно поэтому вопрос о передаче контейнера русским решен положительно. Я ценю ваше мнение, но изменить здесь ничего уже нельзя.

— Нет так нет, — неожиданно легко согласился Камаль Абдель, и по его губам вновь скользнула нехорошая улыбка.

— Лучше, дорогой Камаль, займитесь курдами. Там есть где применить силу, — теперь настала очередь улыбаться советнику.

— Кстати, — как бы вспомнил уже поднявшийся из кресла генерал, — я ведь шел сообщить, что, по данным моей агентуры, боевики из организации «Свободный Курдистан» готовят теракты, направленные против прибывающей завтра делегации русского парламента.

— Неужели? — нахмурился советник президента. — Это серьезно… — Впрочем, скорее всего, это очередные пустые угрозы, — пожал плечами Камаль Абдель. — Но как знать… — Ну вот вам, генерал, и карты в руки. Примите меры.

— Уж не беспокойтесь. Меры будут приняты… — И опять начальник армейской разведки не удержался от своей нехорошей двусмысленной улыбки. Такой уж, видно, это был «веселый» человек.

Как гостеприимный хозяин Джабр Мохаммед привстал из-за стола, проводил гостя самой доброжелательной миной, которая, впрочем, моментально исчезла сразу после того, как за начальником армейской разведки закрылась дверь. Советник президента только что разговаривал, наверное, с самым своим злейшим врагом.

Американские бомбы были ерундой по сравнению с уважаемым Камалем Абделем аль-Вади. От первых можно отсидеться в бункере. Второй, в лучших традициях султанского двора, достанет и под землей.

Минуту-другую господин аль-Темими неподвижно сидел за столом, обдумывая результаты состоявшейся только что беседы. Потом, видимо придя к какому-то выводу, он нажал кнопку внутренней связи.

— Да, господин советник.

— У меня на это время назначено интервью с русским журналистом.

— Господин Леонид Захаров уже двадцать минут дожидается в приемной.

— Пригласите… Когда спустя минуту в кабинет вошел Коперник, господин аль-Темими сквозь очки сосредоточенно изучал какую-то бумагу. Не поднимая глаз, он жестом указал на кресло, в котором некоторое время назад сидел начальник армейской разведки Ирака. Коперник не заставил себя уговаривать и молча воспользовался приглашением. В кабинете установилась тишина, нарушаемая только тихим шелестом кондиционера.

Подобно мхатовским актерам, Джабр Мохаммед выдержал подобающую его сану паузу, прежде чем отложить бумаги в сторону. Несколько секунд он все так же молча изучал взглядом своего посетителя. Коперник спокойно выдержал пристальный и немного усталый взгляд советника.

— Рад видеть вас, господин Захаров, — наконец нарушил молчание Джабр Мохаммед. — Я говорил с Москвой и полностью в курсе ваших полномочий и подробностей плана эвакуации контейнера. Я поражен изобретательностью вашего начальства. Использовать делегацию парламента — это неожиданный ход. Будем надеяться, что операция пройдет удачно.

— Спасибо, господин советник, — с поклоном ответил русский журналист. — Как вам известно, самолет с делегацией прибывает завтра утром.

Чтобы проинструктировать нашего человека, мне нужно знать, на какое время назначена аудиенция во Дворце.

— Один день мы как хорошие хозяева дадим гостям на отдых и осмотр достопримечательностей. В лучшие времена я отпустил бы на это неделю, но теперь время поджимает. Значит, аудиенция состоится послезавтра в полдень. Именно тогда и произойдет предположительно передача контейнера. Но должен предупредить вас, господин Захаров, что даже здесь, в Багдаде, мы не можем гарантировать операции полную безопасность.

— Я в курсе дела, господин советник, — сообщил Коперник. — И потому надеюсь хотя бы на общее прикрытие.

— Безусловно, — согласился Джабр Мохаммед. — Вы должны понять нашу ситуацию. В лучшие времена я смог бы ответить за каждого воробья в этом городе.

Но теперь все находится под неустанным контролем американцев. В Москве мне сказали, что любая огласка исключается.

— Мы примем меры.

— Вот и отлично. Эта наша встреча была первой и последней. Вы должны понимать, господин Захаров, что было бы странно, если бы я встречался с одним журналистом несколько раз.

— Понимаю, — кивнул Коперник.

— Значит, связь вы будете держать через моего человека. Вы читаете по-арабски? — Советник протянул листок бумаги, исписанный арабской вязью.

— Да, читаю. — Коперник быстро пробежал по листку взглядом. — Я все запомнил.

— Можете звонить или встречаться с ним. На ваше усмотрение, — кивнул головой Джабр Мохаммед, давая понять, что беседа закончена.

— Рад был нашему знакомству, — произнес Коперник, вставая. — Еще один момент. Мне нужно будет отчитаться за интервью с вами, господин советник.

— Да, конечно. Возьмите текст у секретаря.

— Спасибо.

С этими словами Коперник покинул кабинет.

3

Камаль Абдель аль-Вади стоял у окна своего кабинета. Управление армейской разведки располагалось в отдельном особняке в центре города. Особняк строили еще англичане. В нем все сохранилось, как в далекие годы, даже внутреннее убранство.

Камаль Абдель любил эти старые дубовые панели, стеллажи с книгами, штучный паркет и огромные, как-то медлительно тикающие часы с боем.

Наверное, для него вся эта обстановка была сама по себе атрибутом власти, она ассоциировалась у генерала с некой незыблемостью еще с тех времен, когда он пацаном жил в маленьком городке на севере страны. Примерно так, только, конечно, скромнее, выглядел кабинет британского чиновника, осуществлявшего в их городке управление колониальными властями. Как-то раз отец взял его с собой на прием к этому чиновнику. Тогда нужна была рекомендация для учебы в британском колледже.

Чиновник угощал их чаем с молоком, и маленький Камаль молча пил эту гадость, тайком оглядываясь по сторонам.

С тех пор прошло немало времени. Но начальник разведки до сих пор сохранил пристрастие к английским интерьерам и отвращение к чаю с молоком.

— Осмелюсь доложить, господин генерал… — В дверь кабинета заглянул адъютант.

— Докладывайте, — не оборачиваясь, разрешил Камаль Абдель.

— Старший дознаватель Абдалла доложил, что арестованный молчит. Абдалла ждет дальнейших приказаний.

— Что значит молчит?.. — вспылил генерал. — Абдалла опытный следователь. Он что, не знает, как нужно развязывать языки этим собакам из Дворца?

— Не могу знать, господин генерал, — адъютант вытянулся по струнке.

— Пусть продолжают, — приказал Камаль Абдель. Но потом, передумав, добавил:

— Хотя ладно. Я сейчас сам спущусь.

Адъютант тут же исчез, прикрыв дверь. Генерал вернулся от окна к своему столу и аккуратно собрал все бумаги, убрав их в ящик под замок. Годы нелегкой, зачастую опасной карьеры в разведке приучили его не доверять никому и никогда.

Часы издали мелодичный перезвон и принялись гулко отбивать полночь. Камаль Абдель подошел к дубовой панели за столом и нажал скрытую кнопку. Панель бесшумно скользнула в сторону, открыв проход.

Об этом потайном ходе в армии ходили страшные слухи. Ход вел непосредственно из кабинета в Абдалла взял свой стул и поставил его напротив заключенного. Генерал перевернул стул спинкой вперед и сел на него верхом.

Минуту он молча рассматривал человека перед собой. Потом тихо спросил:

— Ты знаешь, кто я такой?

Человек продолжал тупо смотреть перед собой.

— Ты знаешь, кто я такой? — спокойно повторил Камаль Абдель, стеком подняв подбородок арестованного.

Тот с трудом поднял глаза и утвердительно кивнул.

— Отлично. — Камаль Абдель достал сигарку и прикурил от расторопно предложенной Абдаллой зажигалки. Пустив дым в лицо арестованному, он продолжил:

— Это хорошо, что ты знаешь, кто я такой. Значит, мне нет необходимости рассказывать, что я прикажу с тобой сделать, если ты не ответишь на мой вопрос.

Во Дворце, наверное, ты слышал, что говорят обо мне? Слышал?.. — Генерал повысил голос.

В глазах арестованного промелькнул ужас. Он пошевелил разбитыми губами, но промолчал.

— Значит, слышал. — Камаль Абдель со вкусом затянулся сигаркой. — Ты веришь, что я смогу развязать тебе язык? Я редко спускаюсь сюда, в подвал. Но если это происходит, то я люблю с толком провести время. Абдалла только подготовил тебя для беседы. Так, может, не будем тратить время зря?

Арестованный застыл в оцепенении.

— Я многого от тебя не жду. Ответь только: контейнер приготовили к транспортировке?

Арестованный утвердительно кивнул.

— Приготовили. Когда это произойдет?.. Отвечай!..

— Я… я не знаю… — прошептал арестованный.

— Смотри мне в глаза, — приказал Камаль Абдель. — Когда приготовили контейнер? Сегодня?