Андрей Таманцев – Заговор патриотов (страница 17)

Кейт не был националистом, но снисходительное высокомерие русских его раздражало. И лишь вхождение Эстонии в НАТО могло придать ее Силам обороны серьезный международный статус и вернуть генерал-лейтенанту Кейту утраченное ощущение своей значительности.

Неприятным разговором с премьер-министром история со второй отставкой Кейта не закончилась, а получила совершенно неожиданное продолжение. Через несколько дней после этого разговора в кабинете Кейта появился человек, которого он меньше всего ожидал у себя увидеть.

Ему было под шестьдесят, он был плотного сложения, эстонского в нем были рост под сто восемьдесят, белесо-голубые глаза, белесые брови и общая поросячья белесость лица. На массивной голове остался лишь венчик седых волос, но, как и все люди, не страдающие комплексами по поводу своей внешности, лысину он даже и не старался замаскировать, брил наголо.

Звали его Генрих Вайно. В правительстве Эстонии он занимал скромную должность начальника секретариата, но в действительности был одним из самых влиятельных людей в республике. За свою долгую карьеру Вайно успел поработать в Совмине Эстонии, в орготделе ЦК КПСС в Москве, управделами Центрального комитета компартии Эстонии. Потом произошла какая-то история с его дочерью, которая оказалась связанной с диссидентами, на некоторое время он исчез из поля зрения общественности, а после обретения Эстонией независимости появился в аппарате правительства.

Люди посвященные (а Йоханнес Кейт относил себя к ним) знали, что без одобрения Вайно не может быть принято ни одно решение. Даже самые важные и срочные документы будут увязать в отделах, комиссиях и подотделах. Ходили слухи (и Кейт склонен был им верить), что влияние Вайно не ограничивается его высочайшей квалификацией аппаратчика. В бытность его управделами ЦК компартии Эстонии через его руки проходили огромные финансовые потоки, пресловутое «золото партии» могло быть мифом, а могло быть и не мифом. Откуда-то же взялись многочисленные холдинги и корпорации, во главе которых стояли люди, так или иначе связанные с Вайно.

Командующий Силами обороны Эстонии генерал-лейтенант Йоханнес Кейт, над которым по бюрократической иерархии стояли министр обороны, его замы, не говоря уж о первом вице-премьере, курировавшем силовые структуры, значил для Генриха Вайно не намного больше, чем глава районной администрации для премьер-министра, и его появление в кабинете Кейта было событием экстраординарным.

Вайно не привык к долгим предисловиям и потому начал разговор с дела.

— Мне нравится, Кейт, как вы работаете. Так. Нравится, — заявил он, усаживаясь в скрипнувшее под его тяжестью кресло и бросая на край письменного стола большой увесистый конверт в плотной белой бумаге. — Ваша энергия, ваша целеустремленность. Все хорошо. Но в вашей системе отсутствует очень важный элемент. Без него невозможно добиться успеха.

— Я слушаю вас очень внимательно, — заверил Кейт. — Какой элемент?

— Военно-патриотическое воспитание. Национальное самосознание, родина, культурные ценности — все это общие слова. Пропаганда должна быть наглядной. Пропаганда должна быть доходчивой. А для этого она должна быть предметной. Советские идеологи были далеко не дураки. Они знали, что делают. И знали, как делать. Нам следует вспомнить их опыт. И особенно вам, Кейт, в вашей работе.

— Я понимаю, о чем вы говорите. Воспитание должно быть на конкретных примерах. Двадцать тысяч солдат и офицеров Эстонского гвардейского стрелкового корпуса были награждены орденами и медалями СССР, а двенадцать эстонцев стали Героями Советского Союза. Не думаю, что сегодня это может стать основой военно-патриотического воспитания.

— Есть и другие факты. Больше двадцати тысяч эстонских добровольцев сражались против советских оккупантов. Об этом вы знаете?

— Разумеется. Из них была сформирована 20-я дивизия СС. Она так и называлась — Эстонская. Сначала она выполняла конвойно-патрульные функции, позже участвовала в блокаде Ленинграда, воевала на Северо-Западном фронте.

— Для нас важно последнее — воевала, — подчеркнул Вайно. — Все зависит от точки зрения. Можно сказать, что эстонцы сражались на стороне гитлеровской Германии. Да, можно. А можно и по-другому: они сражались за свободу своей родины.

— Резкая переориентация общественного сознания осложнит обстановку в республике, — заметил Кейт. — Это может создать препятствия для вступления Эстонии в НАТО.

— Кто говорит о резкой переориентации? Постепенность и последовательность — вот признаки зрелой политики. Что же до вступления в НАТО — да, это наша цель. Ее можно достичь разными путями. Можно ждать, когда до нас дойдет очередь. Это годы. Но может возникнуть ситуация, при которой нас примут в НАТО без всякой очереди. Вы представляете, генерал, в каком случае это произойдет?

— Если возникнет реальная угроза независимости Эстонии.

— Правильно. И эта угроза может быть только со стороны России, — заключил Вайно и перешел к главному. — Что нам нужно сейчас? Не вообще, а конкретно? Национальный герой, патриот, достойный восхищения и подражания воин. И такой герой есть. Да, генерал Кейт, он есть. И незаслуженно долго пребывал в забвении.

Вайно подвинул ближе к собеседнику белый конверт:

— Посмотрите этот материал. Это то, что нам сейчас нужно.

Он тяжело поднялся, молча пожал Кейту руку и вышел.

Слова Вайно о быстром вступлении Эстонии в НАТО взволновали Кейта. Этот человек всегда знает, что говорит. И словно выплыл из темноты брюссельский аэропорт Мелбрук, заплескались над ним флаги стран — участниц НАТО, по мокрому аэродромному бетону к самолетному трапу подкатил черный лимузин с эмблемой «North Atlantic Treaty Organization» на лобовом стекле, и служащий предупредительно открыл дверь. Перед ним, генерал-лейтенантом Кейтом, представителем Сил обороны Эстонии.

Кейт вскрыл конверт. В нем оказалась папка с несколькими десятками подшитых машинописных страниц. Он взглянул на обложку и почувствовал себя так, будто у него заболели все зубы сразу.

На обложке стояло: «Битва на Векше», сценарий полнометражного художественного фильма. Автор и режиссер — Март Кыпс".

Кейт не сдерживался. Он схватил папку и с силой, со всего размаха, швырнул ее в самый дальний угол. Она вспорхнула страницами, как вспугнутый голубь, и упала к ногам тевтонского рыцаря, доспехи которого украшали кабинет командующего Силами обороны Эстонии.

Этот Кыпс был сумасшедший, просто сумасшедший. Своим идиотским сценарием он достал всех. Кейта он начал доставать с первых дней его появления в штабе Сил обороны. Про Кыпса было известно, что он закончил режиссерский факультет ВГИКа, снял на «Таллинфильме» пару короткометражек, но больших самостоятельных постановок ему не давали, и он впал сначала в оппозицию режиму, а потом в крайний национализм, за что даже отсидел три года по 70-й статье.

Тогда, при первой встрече, Кейт вежливо полистал сценарий и вернул его автору, объяснив, что кино — это не по его части. Но Кыпс выбил, выдавил, вымучил из него обещание прочитать сценарий. Он был настоящим занудой — из тех, про кого дама из анекдота говорит, что ему проще дать, чем объяснить, почему ты его не хочешь.

Кейт был обязательным человеком и привык выполнять свои обещания. В тот же вечер он внимательно прочитал сценарий.

Он начинался с пролога:

"Котельная на окраине Таллина. Глубокая ночь. В топке котла ревет пламя. В него летит уголь. Уголь бросает в топку высокий молодой человек. Он обнажен по пояс, лоб перевязан красным платком. Блики огня играют на его потном теле. Он бросает лопату на кучу угля и закрывает дверцу топки. Потом подходит к ведру, зачерпывает ковшом воду и жадно пьет.

Закадровый текст:

— Жажда. Она томила меня всю жизнь. Это была жажда свободы.

Молодой человек набрасывает на плечи ватник, садится на лавку, прислоняется к стене и закрывает глаза.

Закадровый текст:

— Долгие три года я провел за свои убеждения в пермских исправительно-трудовых лагерях. Освобождение не принесло мне свободы. Я вернулся в Таллин и устроился кочегаром в котельную. Никакой другой работы я получить не мог. Путь в кино был для меня закрыт. Ничего не изменилось и после того, как Эстония стала независимой. Кто думал тогда о кино, кому оно было нужно? Я чувствовал, что меня покидает желание жить. Но однажды ночью...

В котельную входит какой-то человек. Он в шляпе и темном плаще. Зритель не видит его лица. Молодой человек открывает глаза. Незнакомец берет табурет и садится против него.

Он говорит:

— Вы не знаете меня, но я вас знаю. Это по моему приказу вас разрабатывали как диссидента. По моей воле вы попали на лагерные нары. Я всю жизнь верно служил режиму, но только теперь понял, что были правы вы и ваши друзья, а я был не прав. Я виноват перед вами. Я виноват перед всей Эстонией. И я хочу загладить свою вину. Вы снимите фильм. Я скажу вам, кто будет его героем. Им будет великий сын эстонского народа полковник Альфонс Ребане. Его сейчас не знает никто. Его должны узнать все.

Незнакомец исчезает. Молодой человек открывает дверцу топки.

Пламя. Бушует пламя. Это горят деревни, подожженные отступающими частями Красной Армии.

На этих планах появляются начальные титры фильма: «Битва на Векше».