Андрей Таманцев – Рука Москвы (страница 8)

ВАЙНО. Вы правы и одновременно неправы. Его не обвинишь в излишнем чинопочитании, это я так мягко говорю, но для него ваши бойцы, генерал, — просто щенки. И он это доказал. Если бы вы знали то, что знаете сейчас, вы восприняли бы все как должное, и не возникло бы никакого инцидента. Не так ли, Йоханнес? Вы же не стали бы упрекать боксера-перворазрядника за то, что он проиграл бой олимпийскому чемпиону?

КЕЙТ. Их разжаловали и уволили из армии три года назад. За это время они не могли не потерять форму.

ВАЙНО. Но, как мы видели, один из них не потерял. Думаю, не потеряли и другие. Я объясню, почему так думаю. Профессии у них сейчас вполне гражданские. Пастухов — владелец небольшого деревобрабатывающего цеха в Подмосковье, Перегудов работает в реабилитационном центре для участников афганской и чеченской войны, Злотников — безработный актер. Мухин и Хохлов — совладельцы частного детективно-охранного агентства „МХ плюс“. Название образовано из первых букв их фамилий. А „плюс“ — это, как я понимаю, их друзья Пастухов, Перегудов и Злотников. Я не назову, разумеется, того, от кого получил эту информацию. Скажу только одно: это очень информированный источник. Он дал понять, что команду Пастухова и сейчас иногда привлекают к выполнению специальных заданий. Он дал понять это одной фразой: „Их обычный гонорар за работу — по пятьдесят тысяч долларов на каждого“. Вот так-то, дорогой Йоханнес. Людям, потерявшим форму, не платят по пятьдесят тысяч долларов.

ЯНСЕН. Какие специальные задания они выполняют? Чьи?

ВАЙНО. Меня это тоже интересует. Но задавать дополнительные вопросы своему информатору я не могу. То, что он посчитал нужным мне сообщить, он сообщил. Что вас встревожило?

ЯНСЕН. Я спрашиваю себя: случайно ли появление этой компании здесь и сейчас?

ВАЙНО. Не стыдно, Юрген? Вот вы-то и потеряли форму. Ну какой, скажите на милость, профессионал, отправленный на задание, будет вести себя так, как этот Артист?..»

Нифонтов извлек из компьютера дискету и спрятал ее в карман.

— Какой комментарий вы хотели от меня получить? — спросил Олег Иванович, понимая, что наступает самая важная для Нифонтова часть разговора, но не ощущая в ней никакой опасности для себя.

— Я не спрашиваю, почему вы дали эту информацию Генриху Вайно. Я хочу знать: чем он мотивировал свою просьбу?

— Вы даже мысли не допускаете, что информацию о ваших людях дал не я, а кто-то другой?

— Информации о них нет нигде. Только их старые личные дела в архиве Минобороны. О команде Пастухова известно только мне, генералу Голубкову и вам.

— Не понимаю вашего тона, генерал. Вайно хотел получить информацию о людях, которых нанимают в охрану особо важной персоны. Как я теперь понимаю, эта персона — Томас Ребане. Я не видел причин, чтобы отказать ему в этой просьбе. Эта информация абсолютно невинна. То, что я сообщил, не составляет никакого секрета. Сведения об их службе можно без особого труда получить в архиве Минобороны, а чем они занимаются сейчас — по месту жительства. Возможно, мне не следовало упоминать об их гонорарах, — добавил он. — Согласен. Но это могли быть гонорары за их работу в агентстве «МХ плюс». Вольно же было Генриху Вайно трактовать это, как плату за выполнение специальных заданий. Можно даже сказать, что я оказал вашим людям услугу: помог им получить очень даже неплохой контракт.

— Какое у вас образование, Олег Иванович?

— Экономический факультет МГУ и заочный юридический институт, — ответил куратор, удивленный неожиданным вопросом. — Плюс курс обучения в Международном центре стратегических исследований имени Джорджа Маршалла в Гармиш-Партенкирхене.

— Поразительно. И не понимаете, что вы засветили ребят? Я был лучшего мнения об этом центре. Вы их подставили. Именно тем, что эта невинная информация поступила от вас. Генрих Вайно знает, где и кем вы работаете. И если у вас была информация об этих людях, это уже само говорит о том, кто они такие.

— А кто они такие?

— Они — никто, — резко ответил Нифонтов. — В этом их главная ценность для нас. И главная защита — для них. Мы используем их только тогда, когда не можем задействовать официальные силовые структуры. Вы их расшифровали. И лишили единственного прикрытия.

— Вы сгущаете краски, генерал, — возразил Олег Иванович. — Генрих Вайно, как вы сами могли судить по его реакции, и мысли не допускает, что они профессионалы, отправленные на задание.

— Только потому, что он, возможно, тоже учился в Гармиш-Партенкирхене, — парировал Нифонтов. — А Юрген Янсен допускает. Более того — он абсолютно в этом уверен. Потому что он бывший полковник КГБ и закончил академию КГБ. А там очень хорошо учили анализировать информацию и делать выводы из самых невинных сведений. Почему, по-вашему, Янсен заплатил им бешеные деньги и тем самым привязал к Томасу Ребане? Да потому что он понял, кто они такие!

— Виноват, — признал Олег Иванович, рассудив, что не стоит обострять отношения. — Чего вы хотите от меня? Чтобы я принес извинения? Приношу.

— Я-то ваши извинения приму. А вот примут ли их жены этих ребят, если по вашей милости станут вдовами?

— Генерал, я по-прежнему не понимаю, почему вы видите все в таких мрачных тонах.

— Вы это поймете, когда их арестуют, навесят на них нападение на воинскую часть, взрыв на съемочной площадке и даже убийство Томаса Ребане, если в нем возникнет необходимость — а она может возникнуть. И еще Бог знает что. И все это будет — рука Москвы! И нам останется либо признать, что это наши люди. Либо отречься от них. Что мы и сделаем.

Нифонтов помолчал и перешел на официальный тон:

— Прошу немедленно дать нашему послу в Таллине и эстонской резидентуре следующие указания. Нужно предпринять все, чтобы похороны эсэсовца, если они состоятся, прошли без единой акции со стороны русскоязычного населения, которая могла быть расценена как провокационная. На это должны быть сориентированы и все пророссийские партии и общественные организации. Это единственный способ нейтрализовать планы национал-патриотов. И единственная возможность помочь нашим людям.

— Вы имеете в виду команду Пастухова?

— Я имею в виду русских в Прибалтике.

— Я дам эти указания. Сегодня же. Не будем ссориться, генерал, — примирительно произнес Олег Иванович. — Не время. Мы с вами в одной команде. В трудные времена команда должна быть одним целым. А сейчас трудные времена.

— Вы ошибаетесь, — возразил Нифонтов. — Вы в команде президента Ельцина. А я в команде президента России.

— Даже если президентом станет Зюганов? — с иронией поинтересовался Олег Иванович, с облегчением ощущая, что разговор перешел в ту область, где он чувствовал себя в своей стихии.

— Знаете, в чем главное достижение российской демократии?

— Знаю. В свободе слова.

— Нет. В том, что сегодня не нужно быть героем, чтобы сказать «нет». Даже самому президенту. Разрешите идти?

— Не смею задерживать.

Нифонтов вышел. Олег Иванович проводил его хмурым взглядом, походил по кабинету и остановился у окна.

Разговор с начальником УПСМ оставил очень тревожное ощущение. Олег Иванович чувствовал себя, как начинающий автолюбитель, перед которым открыли внутренность двигателя и ткнули носом, чтобы показать, какая сложная механика заставляет автомобиль ехать. Но он и не обязан разбираться в этой механике. Его дело выбирать для автомобиля маршрут.

Встревожило другое: эстонская карта. А если бы эта провокация удалась и Эстония оказалась в НАТО? Как этому помешать? Объявить войну? Но кто же на это пойдет? Значит, и тут утереться? Это и стало бы последним ударом, который разрушит оболочку власти.

Нет ли здесь руки Примуса?

Почему МИД России не проинформировал президента об угрожающих тенденциях развития ситуации в Эстонии? Не просчитали? Но в МИДе работают аналитики не слабее, чем в УПСМ, а российская политическая разведка всегда считалась одной из лучших в мире. Сделали вид, что ничего не заметили?

Из плотного ряда машин, припаркованных на площадке перед президентской администрацией, выскользнула темно-синяя «Ауди» начальника УПСМ и влилась в автомобильный поток.

Хорошо быть военным. Вариант «А». Вариант «Б». «Разрешите идти?»

И вдруг Олег Иванович понял, что он нашел решение. Сам того не подозревая, генерал-лейтенант Нифонтов подсказал ему ту нестандартную политическую комбинацию, которая перевернет ситуацию и заставит тайную дипломатию Примуса работать против него самого. Против него будет работать все. В том числе и контекст Югославии.

Это решение было — вариант «Б». Ввод в Эстонию российских миротворческих сил.

Оккупация? Нет, господа. Нас вынудили к этому шагу. У России достаточно доказательств, что готовилась крупномасштабная политическая провокация. Мы готовы предъявить их всему миру.

Агрессия? Нет и еще раз нет! Агрессия — это планы НАТО подвергнуть варварским бомбардировкам мирные югославские города. Ввод в Эстонию российский миротворческих сил — вынужденная превентивная мера, направленная на защиту русских в Прибалтике. Их жизней. Их гражданских прав. Их чести и национального достоинства.

Этим актом мы заявляем: отныне любой русский, где бы он ни жил, находится под защитой великой России. На страже интересов русских стоит вся мощь Российского государства. Мы никому не позволим безнаказанно притеснять наших соотечественников.