Андрей Таманцев – Пятеро против всех (страница 39)

— Почему? Не впервые, — произнес сержант и опустил голову. — Должен.

— Почему сразу не доложили, что журналисты в «зеленку» ушли?

— Растерялся я немного. По рации все время приказы… Я вообще-то доложил.

— Доложили — через пять минут! На сколько можно удалиться от колонны за пять минут?

— На полкилометра.

— Минимум на пятьсот метров, сержант, минимум! А если бегом — больше чем на километр. Вот поэтому прочесывание никаких результатов и не дало! Ясно вам?

— Так точно!

— Приедем в часть, будем разбираться. Но гауптвахта на неделю вам точно обеспечена! К машине!

Экипаж торопливо полез в бронетранспортер, а Назаров с начальником штаба двинулись вдоль колонны к головной машине.

— Что думаешь? — спросил подполковник.

— А что тут думать? — сказал начальник штаба. — Умыкнули их чечены всех четверых, да и все! Видишь, как с журналистами-то связываться? Себе дороже.

— Идиоты, они, что ли — под пули ради съемки лезть? Армейские будни, говорит, снимать будем. В первом же сопровождении, мать их так!..

— Да нет, не похожи они на идиотов. Судя по рассказу сержанта, под обстрелом профессионально действовали. Видать, приходилось раньше воевать. — Начальник штаба отер платком вспотевший лоб.

— Ну не знаю. Типичные журналюги. Фээсбэшников теперь в полк понаедет! Следствие, то да се. Забот не оберешься! И командир, как назло, в командировке!

— Ничего, Борисыч, прорвемся! — подбодрил Назарова майор. — Слушай, а вдруг они специально свалили?

— Как это — специально? — нахмурился Назаров.

— А вот так! Что, если поездка в Чечню им для того нужна была, чтобы на сторону «чехов» перейти.

— Да ну, брось, нормальные мужики — журналисты! Я с ними водку пил.

— Конечно, нормальные, как Бабицкий какой-нибудь. Будут с «чехами» по горам лазать, материал сенсационный снимать. Представляешь, с той стороны? Потом его каким-нибудь западным телекомпаниям продадут. Десятки тысячи долларов на этом заработают. Сам говоришь — журналюги. Они же за жареный матерьяльчик мать родную продадут!

— Думаешь? — с сомнением сказал подполковник.

— Теперь почти уверен. Надо немедленно фээсбэшникам о ЧП доложить. Фамилии-то хоть помнишь их?

— Помню. Главного у них Пастуховым зовут.

— Сергей Пастухов? — уточнил начальник штаба.

— Да, а что?

— Да ничего! Знал я одного Сергея Пастухова. Он в первую чеченскую в спецназе капитаном воевал. Такие операции со своими головорезами проворачивал — командующий только диву давался! А потом повздорил с каким-то генералом. Его и уволили из армии за несоответствие! И его уволили, и всю его банду. Спецназ потом по ним еще год вздыхал — больше таких орлов не найти! Этот Пастухов, помнится, упрямый очень, всегда на своем стоит. Ну вот что-то и вышло. Темная история…

— Да ну, какой этот спецназовец! Однофамилец, наверное. Мало ли Пастуховых по свету ходит!

— Может, и однофамилец, — кивнул майор.

Док пришел в себя и понял, что Адриано тащит его на себе через орешник. Спина итальянца была мокрой от пота, дыхание хриплым и тяжелым. Док прислушался к ране — нога болела не так сильно, как раньше.

— Устал — отдохни, — шепотом посоветовал он итальянцу.

— О, живой! Санта Мария! — Бернарди слабо улыбнулся и аккуратно опустил Дока на траву. — Отдыхать много — нет! Нельзя! «Чехи»! — Он ткнул указательным пальцем в зелень кустарника. — Собака, старик.

Док кивнул: понимаю, мол.

— Получилось пулю извлечь?

— Да, есть! — Адриано вынул из кармана пулю, протянул ее Доку.

— Ты молодец! За сегодняшний день можно не бояться. А говорил — не сможешь! Найди мне палку, а то мы далеко уйти не сможем. Палку, понял?

— Си, си. Моменте.

Бернарди положил автомат на траву и отправился на поиски подходящей для посоха палки.

И вдруг Перегудов услышал шорох невдалеке, а в следующее мгновение воздух вспорола автоматная очередь. Сверху посыпались срубленные пулями ветки.

— Ложись! — крикнул он. Но итальянца не надо было упрашивать — он и так уже лежал, закрыв голову руками.

Док подтянул к себе за ремень автомат, откатился в сторону и замер.

— Эй, русский, сдавайся, а то убьем, — раздался вдруг голос с характерным кавказским акцентом.

— Ага, сейчас, — сказал Док и выстрелил на голос одиночным. Он обернулся к итальянцу: — Уходи, слышишь, уходи!

— Нет-нет, нельзя, — замотал головой Адриано. — Ты — нога. Я не могу.

— Заладил свое — не могу, не могу! — ворчливо прошептал Перегудов. — Вали отсюда, я сказал! Итальянец подполз к Доку и прошептал:

— Я и ты — вместе!

…Несмотря на то что нам достались трофейные автоматы, я считал, что вооружены мы плохо. Во-первых, патронов всего на три рожка — это девяносто штук. В современном бою солдат за три часа может целый цинк израсходовать — больше тысячи. Во-вторых, для успешного проведения нашей операции одних автоматов мало. Нужен как минимум подствольный гранатомет, а еще лучше станковый — таким одной очередью можно человек пятьдесят положить, нужны ночные прицелы или хотя бы бинокли, чтобы «чехи» в сумерках не застали нас врасплох, нужны мины и гранаты для проведения диверсий в тылу противника. Питание и вода меня беспокоили меньше всего.

Однажды мне с моими парнями в засаде целую неделю просидеть пришлось. Думали, выйдем из части на денек, проведем операцию и вернемся, поэтому по одной коробке сухпая взяли, а получилось — семь суток. Сухой-то паек — ладно. А вот воды в большой фляге — полтора литра. Чуть больше двухсот граммов на день. Нацедишь ее полкрышки, вольешь в рот и держишь, пока она вся не всосется. Так и тянет припасть к горлышку и выдуть сразу всю флягу, а нельзя! На то она и засада, что ты не только разговаривать или курить — шевельнуться не можешь! «Чехи» на нас тогда так и не вышли, зато мы потом как пушинки по горам к месту постоянной дислокации летели. Высохшие, черные, злые. Чем-то на чертей похожи… Поэтому насчет харча я не беспокоился. Главное сейчас — оружие.

Пробежав километра три по перелескам и рощицам, мы сделали небольшой привал.

— Как самочувствие, братцы? — поинтересовался я у своих друзей. Все-таки давно уже мы не делали таких марш-бросков по пересеченной местности.

В городе все больше на колесах приходится.

— Твоими молитвами, — отозвался Артист. — Я только не понимаю, к чему такая спешка? Мы что, «чехов» к границе с Осетией гоним?

— Никого мы не гоним. Назаров мог организовать наши поиски, послать солдат на проческу, вызвать вертушки. А в наши планы встреча с назаровскими солдатами пока что не входит. Кроме того, к вечеру мы должны быть в районе Горагорского. Надо схрон найти.

В первую чеченскую немало нам пришлось всяких схронов повидать. В пещерах, в заброшенных домах, в колодцах — где только боевики оружие не прятали. Спрятал — и гуляет, будто мирный житель, а ночью, как кот, — на охоту. Кроме оружия в схронах можно найти также продукты, медикаменты, литературу пропагандистскую — в общем, все тут есть: и для души, и для тела.

— Где же мы сейчас схрон найдем? — пожал плечами Артист.

— Ничего, около населенных пунктов наверняка есть. Помнится, Боцман у нас по схронам большой специалист.

— Ну-у, когда это было! — протянул Дмитрий.

Я достал из сумки карту, развернул на траве.

— До Горагорского почти тридцать километров. К вечеру мы должны там быть.

— Тридцать? Многовато, — вздохнул Боцман. Ему труднее всех по горам идти. Правило такое: чем человек крупнее, тем меньше в нем выносливости, и наоборот. Вон Муха — не то что тридцать, сорок километров протопает и даже не ойкнет!

— А с камерой чего делать? — поинтересовался Артист. — Светка ее у друзей брала.

— В полиэтилен, закопай и место на карте отметь. На обратном пути заберем.

— Есть, закопать!

Я сориентировался по карте и компасу:

— Все, вперед!

Операция началась. К вечеру мы будем в районе Горагорского, найдем людей, которые занимались поставкой вакцины в Чечню, спросим с них и за Дока, и за Итоева, и за остальных. За все!

Глава девятая. НУРС[2]