Андрей Таманцев – Пятеро против всех (страница 32)

Таксист покачал головой и снял трубку диспетчерского телефона. Номер машины он запомнил.

— Полиция!..

Снайперша настолько опешила, снова увидев меня, что даже не успела закричать. Уже в машине она попробовала распустить руки, но я ее быстро утихомирил одним тычком. Пока она приходила в себя, я замотал ей запястья скотчем, чтобы больше не дралась, и прижал к сиденью.

Муха, стараясь не нарушать правил, погнал машину по городу.

— Вы… вы… Сволочи, отпустите меня немедленно!

— Ага, сейчас! За этим мы в Италию и приехали! — сказал я насмешливо. — Думала, сдала полицейским — и избавилась от нас? Слава богу, здесь у них очень гуманные порядки. А теперь посмотрим, что у нас в сумочке?

Она отвернулась от меня. Я видел, как ее лицо покрылось красными пятнами. Волнуется! Правильно, пускай волнуется. Небось когда в людей стреляет, и не думает волноваться.

Я открыл сумку — сверху, конечно, оказалось тряпье, но зато под ним!.. Я начал выкладывать на сиденье детали от винтовки: затвор, приклад, прицел…

— Ага, вот почему после тебя никогда гильз не остается. — Я держал в руке небольшой мешочек с металлическими скобами на краях, с помощью которых он крепился к винтовке. — Глянь-ка, Муха!

Олег скосил взгляд, хмыкнул одобрительно:

— Что тут скажешь! Профи.

Я извлек из сумки мягкий пенал на «молниях». Такой у моей Настены есть — она в нем цветные карандаши хранит, ластики и прочие принадлежности для рисования. В Полинином пенале я обнаружил патроны. Пять штук с разрывными пулями, три обычных, три трассера — прицелочные.

— Ух ты! Сколько ж ты еще народу этим погубить могла?

— Куда вы меня везете? — спросила Полина изменившимся, каким-то глухим голосом.

— Как — куда? В тюрьму. — Олег снова хмыкнул. — Киллер должен сидеть в тюрьме. Никогда такого выражения не слыхала?

— Не буду я сидеть в тюрьме, — произнесла Полина твердо.

— А куда же ты денешься, красавица? Я думаю, наша прокуратура с обвинениями медлить не будет.

— Мужики, — вкрадчиво сказала вдруг она, — я смотрю, вы тоже в своем деле профи. Может быть, мы с вами сумеем договориться?

Я посмотрел на нее пристально. Хорошо держится, черт возьми! Хотя видно — все же боится.

— Отпустите меня. У меня бабки есть. Много. По сто пятьдесят штук баксов могу дать каждому. Сколько вам Хусаинов платит? Штуку, две? А тут сразу сто пятьдесят. И никакого риска.

— Конечно, конечно, никакого, — загоготал Муха. — Тебя сегодня отпусти, а завтра ты какого-нибудь Ису с километра завалишь.

— Не завалю. Рашида больше нет, а другие мне не указ.

— А почему ты, кстати, Рашида-то боялась? — поинтересовался я.

— Нет. Не стал бы он меня сдавать. По всему видно, не знаете вы чеченов.

— Да нет, как раз мы-то их очень хорошо знаем, — возразил я.

— Ну… как винтовку я у него увидела, так и поняла, что после дела он меня сразу замочит. Вот и рассердилась на него маленько…

— Красиво ты сердишься. — Я ненадолго задумался. — Вот что, я готов обсудить условия твоего освобождения, но только после того, как ты все нам расскажешь.

Мухин глянул на меня в зеркало заднего вида. Взгляд у него был неодобрительный. Не просекает парень! Да как только мы ее властям сдадим — все! На образцово-показательном суде только по телевизору увидеть и удастся! И говорить она будет только то, что ей адвокаты скажут.

— Что — все? — сказала она, и это мне не понравилось: даже при таком раскладе думала не о собственной шкуре, а о том, как нас обмануть…

— Все рассказывай. Как ты до такой жизни докатилась. Про Фрибур, про Геную и про другие свои подвиги. У нас друг погиб, хотелось бы узнать, кому долги отдавать.

— Кто?

— Перегудов Иван по кличке Док.

— Друга вашего я не трогала. Фамилию первый раз слышу.

— Верю. Но твои заказчики к этому делу точно руку приложили. Ну что, согласна? Полина задумалась.

— Писать мы тебя не будем, слово офицера спецназа. Весь разговор останется между нами.

— Ладно. С чего начинать?

— С начала. Ты вообще откуда такая взялась-то?

— Из Томска.

— Стрельбой занималась?

— Занималась. — Полина вздохнула. — Как начали в девятом классе из мелкашки стрелять, так военрук меня в секцию и потащил. Пятьдесят из пятидесяти выбивала.

— Ух ты! — притворно восхитился я. — А дальше?

— Дальше в команду попала, на сборы ездить стали. На России на стенде второе место заняла.

— Почему же не первое?

— Волновалась, наверное. — Полина пожала плечами: — Послушайте, вы мне руки не можете развязать? Совсем не чувствую — онемели.

— Мы тебя развяжем, а ты нам глаза выцарапаешь?

— Да ладно, что уж теперь! — вздохнула Полина. — Попалась я. Так и думала, что ствол меня рано или поздно подведет. Всего-то и надо было с ним до почты доехать.

Я размотал скотч. Полина поморщилась. Принялась растирать онемевшие руки.

— Чем же он тебе так дорог, этот ствол?

— Э, не понять вам! Я с этой винтовкой уже лет пять по миру кочую. Мухин присвистнул.

— Она мне и по руке, и по весу. Легонькая. За пять лет мы с ней одним целым стали. Сегодня мне какой-то доли секунды не хватило, чтобы вашего Ису завалить. Из-за Рашида все. А с чужого ствола я бы так не смогла. — Полина с тоской поглядела на разложенные на сиденье детали своей винтовки. — Чеченцы говорили мне — нельзя, а я их не слушала. Пять лет с рук сходило… Если б не вы!..

— Ну хорошо, сборы, чемпионаты. А как ты к «чехам»-то попала?

Полина тяжело вздохнула:

— Влюбилась. Русланом его звали. Как в сказке. Богатый был очень. Из-за него и спорт бросила. Поехали в Грозный с родственниками знакомиться, а тут война началась. Убили Руслана на второй день, а брат его, как узнал, что я стреляю, агитировать начал за деньги у них воевать. Ну я и согласилась.

Я так и знал! На стороне «чехов» она воевала! Полина перехватила мой недобрый взгляд и замолчала.

— Ну-ну, дальше что?

— А что дальше? У брата меня перекупил Бектемиров. Сказал, что у него всегда стоящее дело найдется.

— Лидеров, которые с Москвой сотрудничают, стрелять?

Полина пожала плечами:

— Мне ведь неизвестно: лидеры они, не лидеры. Дают наводку — я и бью. Мое дело на крючок вовремя давить. Они для меня всего лишь фигурки в прицеле.

— Как часто он тебя привлекал к ликвидациям?

— Раньше редко. А последний месяц зачастил. Ну про это вы и сами все знаете.

— Кто за Рашидом стоял?

— Я их не знаю. Не видела никогда. Богатые люди. Бектемиров от них с полными чемоданами денег приезжал. Хвастался своими связями в Москве, говорил, что после войны сразу на пенсию уйдет. Осядет где-нибудь в Европе, в курортном местечке… Вот и осел! — Полина недобро усмехнулась.

— За что же ему такие деньги платили? Чемоданами-то?

— За политику. Сам мне говорил: большую политику мы с тобой, Поля, делаем. От нас будущее Чечни зависит. Любил он пафос.