Андрей Таманцев – Пропавшие без вести (страница 2)

Мы оказались правы. Их выдала сорока. Она перелетала с лиственницы на лиственницу и так разорялась, что один из них не выдержал и начал швырять в нее камнями. Это обнаруживало в нем городского жителя, не имеющего опыта ведения боевых действий в условиях лесисто-гористой местности. Он пристроился с «калашом» между двумя огромными замшелыми валунами, выставив на обозрение с тыла мощную спину и бритый затылок, крутой, как у молодого бычка. Второй замаскировался лучше, влез в куст орешника, из него торчали лишь его ноги в остроносых ковбойских сапогах с высокими каблуками. Соответственно распределились и мы. Я взял на себя бычка, а Боцман ковбоя.

Прошло полчаса. Ничего не происходило. Еще полчаса. Тишина. Я уже начал беспокоиться за Муху, но тут ожила моя рация, включенная на прием.

— Я чего-то не понимаю, — озадаченно сообщил Муха. — Кто меня слышит?

— Я тебя слышу, — ответил Артист. — Что у тебя?

— Он его прикончил.

— Ты не мог бы выражаться точнее? Кто прикончил кого?

— Наш клиент. Водилу «Нивы». Ничего не понимаю. У него немного крови из носа. И все.

— Может, он жив?

— По-твоему, я не могу отличить живого от мертвого? — огрызнулся Муха.

— А как ты отличаешь? — поинтересовался Артист.

— Он молчит!

— Многие молчат. Есть люди разговорчивые, а есть неразговорчивые.

— Он не дышит!

— Давно?

— Минуты три.

— Это серьезней. Но я не стал бы делать из этого далеко идущие выводы.

— Минуты три он не дышит при мне!

— Может, еще задышит?

— Жопа! — разозлился Муха. — У него пульса нет!

— Совсем нет?

— Совсем!

— Другое дело. С этого надо было и начинать. Значит, и в самом деле труп, — согласился Артист. — Так что тебе непонятно?

— Как он его сделал? Нигде ничего.

— Так не бывает. Поверти.

— Вертел.

— И что?

— Ничего!

— Может, инсульт? — предположил Артист.

— Какой инсульт? При инсульте кровь приливает к лицу. А этот бледный, как поганка!

— Инфаркт?

— С чего?

— Не знаю. Тебе видней. Может, от испуга?

Я не выдержал и три раза щелкнул ногтем по микрофону рации.

— Намек понял, — сказал Артист. — Уж и поговорить нельзя.

— До связи, — бросил Муха и отключился.

Снова потянулось время. Наши подопечные начали проявлять беспокойство. Бычок что-то побубнил в рацию. Послушал. Снова побубнил. Свистнул ковбою. Тот высунулся из орешника, жестом спросил: в чем дело? Бычок пожал плечами. Ковбой жестом приказал: ждем.

Затрещала сорока, откуда-то издалека, из глубины распадка.

— Артист, это снова я, — раздался в моем наушнике голос Мухи. — Слышишь меня?

— Слышу.

— Тут, это. Второй. То же самое.

— Труп?

— Ну да.

— Это становится интересным. Точно?

— Да! Точно! Только не спрашивай, как я это определяю!

— И что?

— Ничего. Даже крови из носа нет.

— Вертел?

— Вертел! Вертел!

— Бледный?

— Ну!

— Твою мать! — сказал Артист. — Чем же он их пугает?

Я поспешно скатился по косогору и вышел на связь:

— Муха, это я. Где клиент?

— Ушел вперед.

— За ним не ходи. Ты понял? Ни шагу. Возвращайся на дорогу, спрячься и жди нас. Это приказ. Как понял?

— Понял тебя, Пастух, приказ понял. Что у вас?

— Пока ничего.

— Помощь нужна? — спросил Артист.

— От тебя только одна: не треплись в эфире.

Ну? И что же там происходит?

Этот вопрос волновал не только меня. Наших подопечных он волновал еще больше. Они выбрались из укрытий, побубнили в рации, пытаясь связаться со своими. Ответа не дождались. О чем-то посовещались, покурили и двинулись по тропе в глубь распадка, держа наизготовку свои «калаши». Двигались грамотно: один проскакивал вперед и занимал позицию для стрельбы, пропускал второго, страховал его, потом менялись местами. То ли служили в армии, то ли насмотрелись боевиков. А вот курить им не следовало. Обычно запах табачного дыма слышен метров за шестьдесят — семьдесят. А в этих краях, не изгаженных заводскими выбросами и выхлопами машин, — намного дальше.

Некоторое время мы крались за ними. Неожиданно Боцман остановился и придержал меня за плечо.

— Дальше не пойдем, — сказал он. — Нельзя.

— Почему? — спросил я, хотя сам только что об этом подумал.

— Не знаю. Внутренний голос. Говорит: не суйтесь. Клиент же не знает, что нас наняли охранять его, а не наоборот.