Андрей Таманцев – Гонки на выживание (страница 43)

— Ну, пан или пропал!

Едва заметив первую же расщелину, они метнулись к ней, кое-как протиснулись в узкую щель, еле поместившись между досками обшивки. Пролезли и замерли, прижавшись плечом к плечу.

— Значит, тут и карачун нам, — со странным спокойствием прошептал Боцман.Если пойдет смещение на вираже хоть сантиметров на пятнадцать — раздавит, как мух. Одна юшка останется.

— Значит, юшка, — сказал Пастух. — Хотя, по-моему, закреплено на совесть.

Вихлять не должно. Иначе эти киты никуда бы не долетали. Думай, Боцман! Перед взлетом наши голубчики наверняка обнюхают все углы и закоулки… Пока рядом никого — лезем наверх, там должно быть заглубление. Заляжем, как в окопчик.

Может, и не заметят.

— А! — махнул рукой Хохлов. — Да гори оно все! А ну, подсади меня… Они взобрались и прижались к верхним доскам ящиков. Все ладони были в занозах, но они даже не замечали этого. И действительно, буквально через минуту внизу раздались шаги многих ног, мелькнули отсветы фонарей.

— Нету, все чисто… — донесся чей-то голос.

— Кабан, наверху погляди!

— Ага, сейчас… — отозвался кто-то. — Тьфу, бля, тут все руки занозишь… В то же мгновение Пастух и Боцман соскользнули вниз, в продольный нижний зазор, где были пять минут назад. Из-за массивных контейнеров эта щель насквозь не просматривалась.

— Хорош! — послышался из-под потолка грузового отсека тот же голос проверяющего. — Никого!

— Шмонялы хреновы! — прошипел Боцман. — Кажись, мы закрепились на плацдарме.

— Ну давай, брат, глядеть, что нам тут за подарки от Деда Мороза…прошептал Пастух. Он отодрал скотч и заглянул в пакет. Там было именно то, что и требовалось им, — тонкие листы кальки с чертежами разрезов фюзеляжа «Руслана», на таких же кальках — фрагменты навигационной карты со схемой маршрута и четко проставленными показаниями магнитного компаса и московского времени в разных точках, три пары легких пластиковых наручников, моток крепчайшего пенькового шнура, два почти невесомых маленьких пистолета «колибри», а также две плоские черные «зажигалки», точно такие же, как у самого Голубкова.

— Живем! — прошептал Боцман. — Классное ассорти. Пальчики оближешь.

Внезапно одна из «зажигалок» начала дрожать и вибрировать — точь-в-точь как пейджер с отключенным звуковым сигналом. Недолго думая, Сергей щелкнул, и из крышки выскочил тонюсенький штырек-антеннка. Он поднес «зажигалку» к уху.

— Значит, на месте, — чуть слышно пискнуло из черной коробочки. — Можете поддерживать связь между собой. Прием!

Боцман поднес к губам свою «зажигалку»:

— Благодарим. Устроились с комфортом. Экипаж с ними?

— Информацией не располагаю, — хором пиликнули обе «зажигалки» искаженным голосом Голубкова. — Там разберетесь. Ну, удачи вам!

— Слушай, Пастух, — шепнул Боцман, — в ногах правды нет. Давай-ка ляжем.

Тогда нас и вовсе никто не приметит… Он не успел договорить — по телу самолета пробежала тяжелая дрожь, загудели электромоторы и приводы гидравлики: поднималась, закрывая проем, задняя аппарель. Одновременно, задраивая фюзеляж спереди, опускался вниз обтекаемый нос.

— Отдали швартовы, — прошептал Боцман.

— Знаешь, — ответил Пастух, — курить хочется. И… выпить.

— Вах-вах, — приглушенным смешком отозвался Боцман. — А как же наши святые обеты?

В этот момент в кармане у Пастуха и на поясе у Боцмана одновременно завибрировали пейджеры. Пастух вытащил плоскую черную коробочку, нажал маленькую кнопку дисплея и подсветку. На экранчике значилось:

«23.45. Вновь подтверждаем место встречи в любое время завтра до 22.00. В случае неявки после указанного времени известные вам лица будут отправлены в Могилев».

Они встретились глазами в полумраке.

Теперь все зависело только от Всевышнего.

Через два с лишним часа, уже в наступившей ночной темноте, личный вертолет Ми-8 генерала Нифонтова совершил вторую посадку на военном аэродроме в Андреаполе под Тверью, невдалеке от тяжелого транспортника Ил-76.

— Можете пока отдыхать, — сказал тот немногословный человек, заботам которого Голубков при расставании в Чкаловской поручил Артиста и Муху. — Мы получили пока еще не все, что вам потребуется… Полет предстоит тяжелый. Погода на маршруте дрянь. Но времени нет. Вылетим при любых метеоусловиях.

— Новости, как обычно, самые приятные, — заметил Семен. — Обнадеживают. А в чем именно наблюдается недокомплект?

— Увидим.

Этот замкнутый парень, не намного старше их самих, видимо ровесник Боцмана и Пастухова, а может, и Трубача, был явно не склонен к сближению.

— Все понятно, — сказал Муха. — Ждать, так ждать.

— Можете сразу располагаться в транспорте, — кивнул попутчик на открытые люки и заднюю аппарель «ила», — на нем и полетим. Там для вас приготовлены спальные места и ужин.

Места, отдых, ужин… Но на уме было другое: как там друзья, что там с ними, удалось ли им то, что должны были выполнить, или… — Мы пойдем… малость пройдемся, подышим, — сказал Артист.

— Нет, — непреклонно покачал головой сопровождающий. — Отлучаться запрещено.

Будьте у самолета в поле зрения.

— Во гусь! — мотнув головой, прошептал Муха. Артист осведомился:

— Что, и на пять минут нельзя?

— Даже на одну. Таков приказ.

— Так точно, товарищ… капитан, — прикинув, наугад сказал Артист.

— Подполковник, — спокойно поправил попутчик. — Впрочем, не важно. Можно без званий.

— Ну а как зовут вас хотя бы — узнать можно?

— Можно. Хотя пока и это не обязательно, — невозмутимо отозвался тот.

Они стояли втроем на ночном аэродроме у огромного черного силуэта самолета, в котором тускло светились лишь несколько иллюминаторов. Было прохладно, звезды затянуло тучами, все сильней задувал ветер, где-то у горизонта посверкивали зарницы.

— Сюда идет, — заметил молчун подполковник.

— Кто? — с некоторой обидой в голосе спросил Олег.

— Гроза. И похоже, не слабая.

— А вы тоже с нами полетите? — поинтересовался Артист.

— Полечу, — кивнул подполковник и отвернулся. Артист поманил Олега, и они отошли немного в сторону, подальше от этого малоприятного субъекта.

— Странный какой-то… — сказал Семен. — Конечно, фирма «Голубков и К°», прямо скажем, не голубиная. Но все же… Время шло, они ждали и ждали… Гроза ходила кругами, понемногу приближаясь, обкладывая со всех сторон небо, и перед предстоящим полетом это настраивало не на самый оптимистичный лад. Они бродили вдоль самолета, присаживались на широкие колеса шасси, поглядывали на зловещее темное небо, на мрачного провожатого, нет-нет да и выглядывавшего из толстого брюха самолета.

— Прямо хозяин тут… — бормотал Олег. — Конвоир, блин… Наконец часа через полтора, когда стояла уже глубокая ночь, где-то вдали послышался приближающийся звук автомобильного мотора и рокот шин по бетону.

По серебристому фюзеляжу «ила» скользнули пятна света — Артист и Муха одновременно обернулись и зажмурились. Какая-то машина летела к ним из темноты, будто пропарывая их насквозь горстью ярчайших белых и желтых фар. Вот она ближе, ближе… — А это ваш экипаж, — сказал, подходя, немногословный подполковник.

Машина подкатила и замерла. Они пригляделись. Во тьме чуть поблескивали обводы белого внедорожника. Это был английский «лендровер», полностью оборудованный согласно стандартам международных ралли — со множеством фар, с запасками и канистрами на крыше, с какими-то надписями по бортам и на капоте. По острому запаху нитрокраски легко было догадаться, что все картинки и буквы нанесены на кузов совсем недавно, буквально считанные часы назад. Из машины выскочил взмыленный водитель.

— Кому агрегат?

— Вот им, — подойдя, сказал подполковник и, обернувшись к Олегу, коротко приказал:

— Развернитесь и въезжайте в самолет.

Муха уселся за руль. Впервые оказавшись за рулем такой изумительной игрушки, он забыл обо всем. Плавно тронувшись с места, он осторожно въехал в брюхо самолета. И в это время, сначала редко, а потом все чаще, все сильней и громче застучали капли дождя.

— Ну, вот и все, — сказал подполковник. — Располагайтесь, пристегивайтесь.

Гроза приближалась. Молнии уже сверкали в разных концах неба, гром грохотал почти беспрерывно. Шум ливня, колотящего по обшивке самолета, казался еще сильнее в гулком пространстве фюзеляжа.

— Неужто попремся прямо в ураган? — проговорил Муха, с тревогой глядя на Артиста. — Я не согласен.

— Ты же слышал, он сказал — при любых условиях, — хохотнул Артист. — И вообще, лейтенант Мухин, вы меня изумляете. Вы же должны являть образец мужества.

— Ну да, — сказал Муха, — на земле. А там… — и он опасливо ткнул вверх, где разверзлись хляби небесные.

— Погоди, пойду справлюсь у вагоновожатого. Артист поднялся и, миновав жестко закрепленный белый «лендровер», а также высокие штабеля картонных коробок с чем-то полезным для «свободного Туркменистана», отправился вперед, в пилотскую кабину. Он вежливо постучал, но за шумом дождя его, кажется, не услышали. Семен постучал громче, и тогда дверь отворилась. То, что он увидел, поразило его.