Андрей Таманцев – Чужая игра (страница 3)

В гараже заурчал мотор. Мы с Боцманом распахнули обе створки нараспашку, и во двор лихо выкатил роскошный красавец джип — белый «лендровер». Его боковые дверцы были предусмотрительно распахнуты Мухой, так что не прошло и пары секунд, как мы уже все разместились в обитом светлой кожей салоне.

Муха врубил фары по полной программе, включая те, что были установлены на крыше на дополнительной раме. Свет этих мощных галогенок мог не только ослепить вероятных нападающих, но и прекрасно позволял видеть окружающее пространство на многие десятки метров вокруг. Муха резко развернулся по двору в поисках выезда и, обнаружив наконец запертые на засов ворота, нажал педаль газа до упора.

— Где наша не пропадала! Ребята, держись! — восторженно закричал он, устремляя джип на таран.

Мы все как могли уперлись руками во что было. «Лендровер» был машиной что надо: с ходу развив нужную пробойную скорость, он с треском выломал одну из воротных створок и выскочил на оперативный простор.

Если кто и оставался на тот момент в доме, могу спорить, так толком и не сообразил, что же происходит. Все получилось так стремительно — рев машины, треск ворот, — что «духи» в лучшем случае могли увидеть исчезающие в темноте задние габариты угнанного у них внедорожника.

— Куда теперь? — спросил Муха, лихо управляясь с баранкой мчащегося на ста пятидесяти «лендровера» и весело скаля свои отличные зубы.

— Давай к трассе, там разберемся... — ответил я и посмотрел на Артиста, сидящего с Доком и Боцманом на заднем сиденье.

На такой скорости даже по хорошо накатанной грунтовке трясло так, что всем постоянно приходилось упираться руками в потолок салона. Артист, поскольку он сидел в центре, держался обеими руками за передние кресла и только скрипел зубами при очередном ухабе.

Через пятнадцать минут этой бешеной тряски мы выскочили на асфальт, и пытка для Артиста наконец прекратилась. Муха, не сбавляя скорость, по-прежнему гнал джип в неизвестность.

Наконец я заметил дорожный указатель и попросил его немного притормозить, чтобы толком разобрать, что на нем написано. Москва — 508 км, областной центр — 54 км, какая-то Салтыковка — 5 км.

— Мужики, кто-нибудь врубается, где мы находимся? — спросил Артист.

— Наша стоянка была километрах в двадцати отсюда, — ответил Док. — Но я не советовал бы нам туда сейчас ехать...

— Ты что, Док! А наши вещи, документы? — удивился Муха.

— Иван прав, — поддержал я Дока, — вряд ли нападавшие оставили наш лагерь в целости и сохранности. Сейчас нам надо избежать погони. А то, что машина приметная и любой глаз за нее зацепится, — сомнения нет. Ляжем на дно и постараемся выяснить, какие к нам конкретные претензии были у этих «духов» с бородами — возможно, тогда будет ясно, как дальше действовать.

— Может, в милицию заявим? — предложил Муха.

— Да? А они ментам скажут, что мы угнали их джип и уложили пятерых... — Боцман аж заерзал на месте от такой перспективы.

— Лучше всего, — спокойно сказал Док, — сейчас было бы бросить машину, поймать попутку и добраться до ближайшего большого населенного пункта, но...

— Но денег йок, — подхватил Артист, — морды в крови и неизвестно, как подобраться к тем бородачам...

Он явно уже пришел в себя: глаза блестели так лихорадочно весело, как бывает у него только в моменты повышенной опасности. Я всегда, глядя на него в такие минуты, с удовольствием вспоминал старую морскую формулу: корабль к походу и к бою готов...

— Ну так что решим? — нетерпеливо спросил Муха. — Вы как хотите, а я такую тачку на дороге не брошу. Вряд ли эти гады об угоне будут в милицию заявлять. Так чего же мы зря ноги-то бить станем? Найдем какую-нибудь деревушку, переночуем, а дальше будет видно...

— Пока мы толком все не выясним, все равно нам покоя не будет, Олег... — сказал я Мухе. — Док, а тебе что твое чутье подсказывает? — спросил я, видя, что у самого старшего по возрасту члена нашей группы уже есть свое, вполне сложившееся мнение.

— Ты помнишь, где нас с тобой повязали? — вместо ответа спросил Док у Мухи.

— Да.

— Надо начинать оттуда, командир. — Док выразительно посмотрел на меня.

— За сколько времени мы можем отсюда добраться до того места? — спросил я.

— Минут за сорок — сорок пять, — откликнулся Муха.

— Тогда поехали! — Я сразу решил для себя, что Док говорит дело: начинать разборки надо было с самого начала: с того самого места, где наших друзей прихватили чеченцы.

Ни слова больше не говоря, Муха развернулся на шоссе в противоположную сторону и погнал «лендровер» туда, куда предложил Док.

— Как думаешь действовать, командир? — спросил, не выдержав общего молчания, Боцман.

— Думаю, что дом, в подвале которого нас держали, принадлежит хозяину, — ответил я. — А мы сейчас едем искать его подчиненных. Где-то тут неподалеку должна быть их база: вряд ли чеченцы стали бы прятать такой опасный контейнер в жилом доме или возле него...

— Ничего себе рыбалочка у нас получается!.. — пробурчал Боцман. — Опять к черту на рога лезть...

— Ага, — подмигнул ему Артист, — вот только узнаем, откуда они растут...

Настроение у всех было боевое, и это меня устраивало: еще вчера мы, целые и невредимые, мирно ловили рыбу на берегу Волги, не подозревая о том, что нас ждет впереди, а сегодня, вырвавшись из плена, уже мчимся на поиски тех, кто так бесцеремонно испортил нам праздник.

Что ж, видно, судьба у нас такая: вечно влезать в истории, из которых выходить потом — большая проблема...

1

Начало нынешней зимы для всего нашего затопинского предприятия было на редкость неудачным, чего, честно говоря, я не ожидал. Я, конечно, надеялся, что у моего ИЧП, занимающегося обработкой древесины и столяркой, будут какие-никакие заказы от местных дачников и фермеров. В конце концов, заначка на черный день у меня имелась, на хлеб с маслом еще надолго хватило бы, но ведь не во мне же дело! Я и связывался со своей столяркой только ради того, чтобы наши затопинские мужики людьми себя чувствовали, а не колхозным быдлом, которое только и способно, что самогонку жрать, прошу прощения за резкость... А кроме того, известно ведь, кто не вкладывает средства в развитие, быстро прогорает — поэтому очень важно было даже для такого малого предприятия, как наше, всегда держать дела хоть с маленьким, но стабильно положительным балансом.

Однако в начале зимы, как назло, все пошло наперекосяк: сначала выпал такой снег, что до нашей деревушки только на снегоходе и можно было добраться. Раньше-то совхоз волокушу пускал, расчищал дорогу, а теперь кому это надо?! Потом на районной электроподстанции возникли свои проблемы, спасибо товарищу Чубайсу — с неделю электричество подавали с такими перебоями, что, можно сказать, его в Затопине совсем не было. Так что даже те заказы, что имелись у нас в загашнике, нам пришлось отодвинуть на потом. В общем, распустил я своих работников по домам, строго-настрого приказав не налегать на самогонку, а сам посвятил все время семье. И то — когда еще такая возможность выдалась бы?

Ольга, моя жена, приохотила нашу шестилетнюю дочку Настену помогать ей по хозяйству. Особенно они полюбили печь пирожки, так что я почти совсем отвык от хлеба, пользуясь плодами трудов моих любимых хозяюшек. Пока было вынужденное затишье, мы коротали наши дни дома: читали вместе какую-нибудь книжку — вроде ранних рассказов Гоголя, мало кто так хорошо писал про деревенскую зиму, про Рождество; иногда я мастерил что-нибудь по дому (ведь всегда найдется, к чему руки приложить). Оля или шила, или помогала Настене украшать дом всякими там вышивками и плетеными салфеточками, на которые та была большая мастерица.

Так, в тихом семейном кругу, справили мы и Новый год. А сразу после Рождества Христова будто прорыв какой произошел: заказчики как с цепи сорвались, пошли к нам косяком — и я, к огорчению моей Ольги, а больше всего Настены, начал пропадать на производстве с утра и допоздна.

А потом вообще случилось нечто из ряда вон выходящее: в Затопино приехал представитель одной подмосковной строительной фирмы; ни слова не говоря, прошелся по столярному цеху туда-сюда, пощупал наши заготовки и готовую продукцию, затем кивнул довольно головой и с ходу предложил мне заключить с ним договор на несколько тысяч оконных рам и дверей.

— Как срочно вам это понадобится? — только спросил я, понимая, что такие заказы на дороге не валяются. — Боюсь, что мы не сможем быстро его выполнить, сами видите, какие у нас мощности...

— Первый дом мы только начали строить, так что недели три-четыре на раскрутку у вас еще есть, — ответил тот. — В случае чего всегда сможете нанять еще людей и расширить производство, потому как за первую партию я готов заплатить вам живыми деньгами и сразу после подписания контракта...

— Грех от такого предложения отказываться, но...

Честно говоря, я просто морально не был готов к такому объему работ: когда в обороте начинает крутиться столько денег и материалов, когда столько людей зависит от тебя — а тут уж речь шла бы чуть ли не обо всей округе, — поневоле задумаешься, сможешь ли ты взвалить на себя такой груз. Ведь когда я организовывал свое ИЧП, мне и в голову не могло прийти становиться настоящим предпринимателем — так, мечтал кой-какие текущие проблемы решить. Ну и выжить, конечно. Что ж я, не вижу, как в Москве бывшие офицеры с высшим образованием, с настоящими боевыми орденами в охранники нанимаются, потому как больше ничем на жизнь заработать не могут... Тут уж, как говорится, взялся за гуж — не говори, что не дюж. Впрячься было легко, а вот вытянуть... А слово свое я привык выполнять.