Андрей Таманцев – Чужая игра (страница 19)

Мы еще минуту обсуждали, с чего нам начать осуществление нашего импровизированного плана. И надумали: Муха с Боцманом, забрав у сержантов автоматы, имитируя наш расстрел, дали несколько коротких очередей. Мы подняли капитана на ноги; его «Макаров» перекочевал в руки Дока.

— Подзовешь генерала к КамАЗу, — сказал я капитану, — и не вздумай строить из себя Павку Корчагина: мои ребята стреляют, как боги.

Капитан в волнении облизал губы и кивнул, давая понять, что все понял и сделает все как надо. Отряхивая с себя земляную труху, он медленно пошел к сараю.

Мои ребята рассредоточились и, прикрываясь строениями, следовали за ним почти вплотную. По дороге Артист подобрался к куче с мусором и достал оттуда свою никелированную пушку, которую запрятал там, перед тем как в лагере появились солдаты. Что ж, как говорится, запас карман не тянет. И вообще, надо отдать должное: Артист оказался на удивление предусмотрительным...

Толстый генерал стоял метрах в двадцати от сарая с КамАЗом и смотрел, как подчиненные складывают мертвых боевиков в общую кучу. Рядом на расстеленном брезенте, среди рассыпанных патронов, лежало их оружие. У входа в сарай был выставлен часовой. Через плечо у него висел противогаз, автомат болтался стволом вниз за спиной. Я указал Боцману на часового. Тот кивнул: сделаем!

Мы все сейчас собрались у тыльной части казармы. Боцман двинулся по боковой стенке к часовому. То, что произошло следом, мы не видели, послышался лишь легкий шорох, по которому можно было догадаться, что у входа в сарай что-то происходит. Затем совсем рядом раздался условный звук — Боцман сигналил нам изнутри сарая, что проход чист. Мы поодиночке прокрались за казармой до входа и вскоре все оказались в сарае. Муха тут же полез в кабину грузовика, чтобы подготовиться к прорыву.

— Семен, проверь, бочка на месте, — попросил я.

— Тут она, — сказал Артист, откинув полог брезента.

— Тогда давай в кузов. Теперь у тебя за нее персональная ответственность.

Мы с Доком встали по бокам входа, прикрываясь створками ворот. Боцман тем временем возился с часовым: связал его, засунул в рот кепи и оттащил в сторону, чтобы, не дай бог, не оказался под колесами, когда мы отсюда рванем. Никто из нас не хотел лишних жертв: солдаты не должны отдуваться за глупость и жадность своих командиров...

С того места, где находились мы с Доком, генерала было видно как на ладони. Ага, вот к нему подошел капитан и начал что-то говорить; вот они оба посмотрели на сарай, и генерал нехотя пошел в нашу сторону. Один из охранников генерала двинулся было следом, но капитан показал ему рукой, чтобы тот оставался на месте. Я внутренне одобрил этот жест: молодец капитан, бережет своих солдат...

— Ну что ты хотел мне показать? — спросил генерал, входя в сарай.

Капитан предусмотрительно отстал от своего начальника на несколько шагов, и этого было достаточно, чтобы мы умудрились перед самым его носом прикрыть створки ворот.

— Спокойно, не дергаться! — приказал Док, схватив генерала за шиворот и приставив к его виску пистолет, отобранный у черноусого капитана.

— Что такое?! — успел вымолвить генерал и тут же получил ощутимый пинок от подоспевшего Боцмана.

От этого он рухнул на колени и совсем бы распластался по земле, если бы его не прихватил за ворот Док, вовремя вернувший генерала в вертикальное положение.

— Так вы... живы? — удивленно промямлил он, вытаращив на нас свои рачьи глазки.

— Значит, так... Слушайте меня внимательно, повторять не буду, — сказал я генералу. — Хоть вы и приказали нас расстрелять, мы вас не тронем, если вы поможете нам уйти отсюда. Сейчас вы выйдете из сарая и прикажете капитану очистить нам дорогу. Если через три минуты этот приказ не будет выполнен, вы получите пулю, а мы так или иначе все равно отсюда вырвемся, можете не сомневаться. Но тогда мы вынуждены будем применить оружие и пролитая кровь будет целиком на вашей совести... Хоть и говорится, что мертвые сраму не имут, но все-таки на том свете и эта кровь вам в минус зачтется. Ну что, вы все поняли?

Генерал несколько раз кивнул головой.

— Док, давай...

Мы с Боцманом распахнули ворота. Док, по-прежнему держа пистолет у виска генерала, завернул ему правую руку за спину и вывел из сарая. Муха тем временем завел «КамАЗ» и теперь не сводил глаз с обрамленной лобовым стеклом картинки бывшего чеченского лагеря, ждал моего сигнала к прорыву.

— Капитан! — визгливо крикнул генерал, хотя капитан стоял буквально в пят шагах от него и прекрасно услышал бы его шепот. — Освободить дорогу для грузовика!

— Скажи своим орлам, чтобы опустили оружие, — сказал на ухо генералу Док, увидев, что спецназовцы немедленно взяли на изготовку и только ждут удобного случая, чтобы открыть огонь. — Считаю до трех. Раз... два...

— Опустить оружие! — закричал генерал. — Немедленно! Всем! Я приказываю!

— Пусть отойдут на двадцать шагов назад, — снова вполголоса сказал ему Док.

— Капитан, отведите людей на двадцать шагов!

Я увидел, как автоматчики нехотя подчиняются приказу генерала. Выезд на грунтовку был свободен, я махнул Мухе рукой, и тот, взревев мотором, выгнал КамАЗ из сарая и тут же остановился как вкопанный рядом с Доком. Правая дверца кабины была уже открыта. Док впихнул генерала в кабину, сам уселся с краю, мы с Боцманом перемахнули через борт грузовика. Артист громыхнул кулаком по кабине, и Муха дал по газам.

Громыхая разболтанными бортами и обдавая пылью сгрудившихся по сторонам солдат, КамАЗ выскочил за ворота лагеря. Теперь мы на предельной скорости понеслись к выезду на трассу.

Еще только соображая, брать или не брать генерала в заложники, мы вспомнили про оставленный нами неподалеку «лендровер», — понятное дело, что мы и не думали уходить от погони (а то, что она стопроцентно будет, никто из нас не сомневался) на тяжелом грузовике, тут нужен был более мобильный транспорт, и «лендровер» был как нельзя более кстати.

— Что будем делать с бочкой? — спросил Артист, когда через пять минут Муха остановил КамАЗ у того места, где мы оставили трофейный джип. — Может, мы ее тут где-нибудь закопаем?

— Во-первых, не успеем. Во-вторых, так ее быстро найдут, — возразил я. — А в-третьих, ее надо тащить за собой: это наше единственное доказательство, что мы говорим правду.

— Ну и куда мы ее? — поинтересовался Муха. — Нас и так уже шестеро...

— Ничего, сзади за сиденьем есть место, поместится. Только привяжем ее покрепче, чтобы не било на ухабах. Не хватало еще, чтобы ее повредило...

Мухе с Боцманом хватило минуты, чтобы прикрутить бочку оказавшимся в багажнике джипа тросом к задней спинке сиденья. Остальные уже сидели в машине: мы с Артистом сели вперед, рядом с водительским креслом, Док с генералом устроились сзади. Генерал занял чуть ли не половину достаточно широкого заднего диванчика «лендровера»; а уж когда туда влез еще здоровущий Боцман, им всем там стало тесновато, хоть и просторная машина «лендровер». Но кому сейчас легко? Мы впереди тоже не особенно шиковали, я чуть ли не на ручнике сидел.

— Ну что, теперь куда? — спросил Муха.

— В город, куда еще... — первым откликнулся Артист.

— Давай, Олег, трогай, у нас форы совсем не осталось, — попросил я. И, видя, что ответ Артиста нашего водителя не удовлетворил, добавил: — Держи на областной центр.

— Похоже, у нас теперь нет выбора...

— Эх, прокачу! — залихватски крикнул Муха и вдавил педаль газа до упора.

Джип пулей выскочил из кустов — и как раз вовремя: метрах в тридцати от нас по грунтовке пылили два БТР; из башни первой машины торчала знакомая нам усатая голова капитана в шлемофоне.

— Глянь, командир, никак генерала своего выручать собрались... — Артист толкнул меня локтем.

Генерал закряхтел на заднем сиденье, но ничего не сказал.

— Олежек, жми! — вместо ответа посоветовал я Мухе.

— Уже! — весело засмеялся он.

Мы гнали по бездорожью, и здесь БТР, шедшие параллельным курсом по грунтовке, имели преимущество. Но через пару минут впереди показалась трасса. Джип, взлетев метра на полтора над шоссейным покрытием, плавно приземлился, выровнялся и ходко пошел, заметно увеличивая расстояние между нами и БТР.

— Ну теперь они нас точно не достанут! — снова засмеялся Муха.

Я внутренне улыбнулся: поразительно, как шоферов — если, конечно, они настоящие профи — радуют хорошие машины. Казалось бы, у нас у всех сейчас напряг, неизвестно, что ждет впереди, а Муха радуется, как ребенок... А все потому, что тачка слушается руля, что нигде ничего не стучит, как в наших «Москвичах» с «Жигулями», что запаса скорости у него столько, что ему по силам обогнать на этой дороге любой автомобиль...

Я немного позволил себе расслабиться. И сразу же почувствовал мерзкий запах, исходящий от генерала, — видимо, он там, зажатый между Боцманом и Доком, совсем упарился... Вообще-то я слышал, что некоторые сильно потеют, когда им страшно. Со мной такого почему-то не случалось, хотя страшно мне бывало, и не раз. Может, все дело в комплекции человека? Вон у генерала сколько жира — это же настоящий склад шлаков.

— Олег, посмотри-ка, где тут кнопка стеклоподъемника, — сказал я: терпеть эту вонь было уж невозможно.

— Да вот она!.. — обрадовался Муха и небрежно нажал одну из кнопок на панели перед собой. Стекла бесшумно поехали вниз — и вместе с шумом ветра в салон влетел приближающийся стрекот вертолета.