Андрей Сухоруков – Мир Героев. Путь домой (страница 15)

— Тебя тут никто не знает, поэтому запросят много и вперед. Я думаю пятьдесят ортугов не меньше.

— И как мне стать известным?

— Есть много путей. Некоторые считают, что хорошими делами прославиться нельзя и становятся разбойниками. Да слава о них гремит, но эта слава бешеной собаки. А другие совершают добрые поступки и к ним выстраивается очередь за советом и решениями. Вопрос только в том, что считать хорошим, а что плохим — ведь у каждого поступка две стороны.

— Понял, что все запутано. И все-таки если у меня будет пятьдесят ортугов отвезете меня на Исей?

— Отвезу, но в любом случае не раньше, чем через два месяца.

— Понял, не дурак, был-бы дурак не понял. А кого искать мне через два месяца?

— Люди называют меня Лейф Счастливый сын Эйрика

— А я Андбьёрн сын Ингвара

— Пусть будет удачным твой путь

— И вам глубокой воды и попутного ветра.

Я распрощался с стюриманом корабля и пошел искать постоялый двор Сигмара Везунчика. По дороге остановился у какого-то невысокого забора и полез разбираться с известностью. Получается есть два вида известности. Слава — известность глобальная и отношение, известность локальная — это насколько ты наследил в какой-то местности. Слава у меня была по нулям, как и отношение ко мне жителей Годхавна. Здесь механика была стандартная, чем лучше отношение, тем лучше. А вот со Славой всё было не так однозначно — с одной стороны высокий параметр Славы позволял иметь большую по размеру личную дружину и набирать в поход большее число свободных карлов, с другой стороны большая Слава — это как красная тряпка для быка, для разных искателей проблем на свою пятую точку, которые хотят поднять уже свою Славу за счет тебя.

Но мы же в Мире героев, а герои всегда идут навстречу трудностям и лишениям, на то они и герои. Решил пока не заморачиваться и продолжил поиски постоялого двора. Наверное, с точки зрения Средневековья Годхавн можно считать очень большим городом, по моим прикидкам в нем жило несколько тысяч человек, но с точки зрения человека двадцать первого века это была деревня деревней. Однако не во всех деревнях на просторах нашей необъятной родины дороги между домами были вымощены. В Годхавне часть улиц была вымощена половинками бревен, а центральная площадь даже камнем. На центральной площади находился двор наместника и кирха в честь Асов, а также несколько дворов похоже местной знати. Рыночная площадь была не замощена, но земля была утоптана до каменного состояния и даже сейчас, в явно мерзопакостную погоду, не образовывалась грязь.

Наконец я добрался до постоялого двора Сигмара Везунчика. Воображение рисовало картины постоялого двора стандартного вида для любого фентези. Однако реальность несколько отличалась от воображения. Огороженный плетнем двор. Во дворе, в отличии от других до этого виденных дворов не один стол, а несколько. Рядом со столами очаг, обложенный камнем, сейчас пустой. Дом, стандартный для викингов, внешним видом напоминающий перевернутую лодку. Дверь по центру была распахнута настежь, возле двери занимались какими-то хозяйственными делами несколько треллов. Я подошел и спросил, как мне найти Сигмара Везунчика. Один из треллов, старик в серой одежде, неопределенно махнул внутрь дома.

Внутри царил полумрак, только возле двери был пятачок относительно яркого света, да с одного торца дома была еще одна открытая дверь за загонами с домашними животными. Снова порадовался, что еще не добавили запахи. Сразу напротив двери находился очаг, дым вытягивало в открытую дверь. Сбоку от очага стоял длинный стол, за которым сидело несколько мужчин и женщин.

Я подошел к столу. — Я ищу Сигмара Везунчика, Торкель Кошель сказал, что здесь я могу найти стол и ночлег.

— Можешь, отчего нет, ответил один из мужчин, — только это будет стоить тебе немного серебра.

— Немного это сколько?

— Ортуг в день, пять ортугов в неделю.

— По твоему тону, я понимаю, что у этой фразы есть продолжение.

— Какой проницательный медвежонок.

— Почему ты назвал меня медвежонком?

— Ну если медведь маленький, то его называют медвежонком.

— Я почему ты решил, что я маленький медведь?

— Человек, носящий цвета клана Белого медведя и щит клана Белого медведя, либо является членом клана, либо хочет умереть, если его увидит кто-то кто разбирается в клановых цветах. Судя по тебе, ты носишь цвета без опаски, значит скорее всего ты из клана. По возрасту ты явно не медведь, а медвежонок. Я ответил на твой вопрос.

— Более чем, так что с продолжением фразы?

— А все очень просто. Или пять ортугов в неделю или схватка на кулаках со мной. Победишь, будешь жить бесплатно.

— Есть у меня подозрение, что очень мало твоих постояльцев выбирают второй вариант.

Мужик громко расхохотался.

— Да ты умен не по годам медвежонок. Не просто мало, а очень мало. Уже очень давно мне не доводилось поучаствовать в хорошем кулачном бое.

— Я может и умный, но сейчас бедный, поэтому я приму твое предложение Везунчик.

— О да, хвала Тюру, покровителю воинов, нашелся хоть один смельчак в этом насквозь торгашеском городе. Пошли во двор.

Сигмар вскочил из-за стола и скорым шагом вышел из дома. Я пошел за ним. Сила шесть, рукопашный бой первого уровня, Ловкость один, Выносливость пять. Показатели не ахти какие высокие, но где наша не пропадала. Главное сразу не упасть, а там может и вывезу.

Постояльцы, домочадцы, треллы и прохожие привлеченные шумом и движением сформировали вокруг нас с Сигмаром неровный круг шагов пять в диаметре. Пока я думал Сигмар уже успел раздеться до пояса, мне пришлось последовать его примеру. Он тут хозяин и правила поединка устанавливать ему.

— Ну что медвежонок, готов согреться? — Сигмар, дождался пока я разоблачусь и стукнув кулаком, который у него был ого-го по ладони пошел в мою сторону.

Как говорил Мохаммед Али — боксер должен порхать как бабочка и жалить как пчела, попробую что-то из этого реализовать. Старательно подражая виденным много раз по боксерским поединкам движениям, я двигался вокруг Сигмара, пытаясь не попасть под его кулаки. Пока удавалось избегать с ними встречи. Сигмар старательно месил кулаками воздух. Со стороны мои кривляния, наверное, напоминали движения эпилептика, но результат пока приносили. Сигмар меня еще ни разу не задел. Было видно, что такая драка для него в новинку, и он уже начинал закипать.

— Да что за брачные танцы белых медведей ты тут устроил медвежонок, стой и дерись как полагается мужчине, — через некоторое время взревел Везунчик.

— Ага, щас, разбежался, — ты хотел кулаками помахать, маши.

— Клянусь Одином, сейчас от тебя мокрого места не останется.

Сигмар резко ускорился в мою сторону. В мою голову полетел джеб справа, не могу сказать, что я это предвидел, но чего-то подобного я ждал. Ныряю под его руку. Над головой проносится кулак Сигмара, набранная им инерция начинает его разворачивать, резко бью в корпус с левой, а правой ногой подбиваю ему левую ногу, что не дает ему погасить инерцию разворота. Отпрыгиваю в сторону, а Везунчик кубарем летит под ноги зрителей.

Вскочил он очень быстро, судя по налитым кровью глазам шутки кончились и теперь будет не просто махание на кулаках, а битва с кровищей и разрыванием тел врагов на куски.

Сигмар резко бросился в мою сторону широко раскинув руки, как в детской игре про гусей и волка. Только в отличии от игры просто поимкой здесь дело бы не кончилось. Снова проскальзываю у него под рукой и не удержавшись отвешиваю ему «волшебный» пендель. Лицо Сигмара стало еще краснее, он заревел как бык на красную тряпку и еще быстрее кинулся на меня. Следующие несколько минут помню плохо, я убегал, нырял, бил, но рано или поздно это должно было закончиться и один удар я все-таки пропустил. Кулак Сигмара прилетел в голову и свет выключили.

Блаженное забытье было грубо прервано потоком холодной воды. Сфокусировав взгляд, я увидел довольно ухмыляющуюся физиономию Везунчика и его протянутую руку.

— Поднимайся медвежонок, хоть ты меня и не победил, но скуку разогнал. Поэтому живи бесплатно.

— Вот спасибо, так спасибо. Скажи Везунчик, я у тебя в роду цвергов не было? Кулак больно тяжелый.

— Может и были, пока мужиков нет дома, какие только дурные мысли бабам в голову не придут. Пойдем в дом выпьем эля. Полечим твою голову.

Кто-то сунул мне в руку кузнечный молот, который я быстрее приложил к пульсирующему лбу. Холодная железка мгновенно принесла чувство облегчения. А кружка холодного пива, которое все тут называли эль, добавила еще и чувство удовлетворения. К пиву принесли сушеной рыбки и чувство ностальгии прям таки захлестнуло меня. Вспомнились посиделки с мужиками с пивом, воблой и футболом. Мелькнула мысль научить урман играть в футбол, но потом решил, что не стоит. Поубивают же нафиг друг друга или правила поменяют на то, кто больше забьет голов из голов команды противника.

Пара иконок внизу призывно мигала, привлекая внимание. «Ваш персонаж получил сотрясение мозга легкой тяжести. Наложен штрафы на Восприятие -1. Время штрафа 3 дня». Ну хоть Интеллект не пострадал, его в принципе и так особо нет, но все равно как-то полегчало. Снова упала Точность, но три дня переживу, я все-таки не лучник. А вот вторая порадовала. «Отношение Годхавн +5». Пока было непонятно насколько это изменение мало или велико. В целом отношение Годхавна осталось нейтральным.