Андрей Стрелок – Борьба за господство (страница 24)
— Хочу ее интегрировать, — поправил Исаев. — Через месяц ТКТ заработает, я подключу ее к роевому сознанию. А дальше под моим кураторством она займется тем, для чего и была восстановлена — изучением того, что осталось на серверах АЭС. Коллективный разум даст ей ускорение, она сможет анализировать массивы данных в разы быстрее.
Вадим задумчиво посмотрел на него и кивнул:
— Дело твое, Артур. Делай, как считаешь нужным. У меня и так забот хватает.
Исаев ухмыльнулся и сказал вполголоса:
— Вот потому ты и не зря сделал меня главным консультантом, аналитиком и серым кардиналом Единства.
— Может, сразу и главным станешь?
Артур резко покачал головой, лицо его на миг стало серьезным:
— Нет. Наука и умственный труд мне больше подходит. Из меня лидер не выйдет. Я слишком аналитичен. У меня гипертрофированная логика и почти нет эмпатии. С человеческой точки зрения я слишком безжалостен, а Единству нужен тот, кто способен удержать меня самого от радикальных идей. У каждого здесь свое место… И твое — быть во главе.
Глава 10
В тылу врага
Дорога на Петрозаводск тянулась, как резина. Старенький «„Форд“» тащился по серой трассе, утыканной дорожными знаками, но, к удивлению разведчиков, почти без брошенных машин, без баррикад. Волошин, сидевший за рулем, хмурился: слишком уж гладко все шло. В салоне тишина, только скрип подвески и гул двигателя. Савельев сидел рядом, куртку застегнул до подбородка, на коленях у него под брезентом лежал АК-12. Сзади, втиснувшись среди мешков и ящиков, устроился Руденко, лихорадочно жевал жвачку и крутил головой, выискивая хотя бы намек на засады.
Их легенда была отработана до автоматизма: трое бывших военных и один спортсмен, которые в начале пандемии укатили в глушь, выжили в дачном домике, а теперь поехали в город обменять лекарства на еду и бензин. У каждого своя версия: кто служил, где оказался, что было с семьей. В случае допроса каждый должен подтвердить версии других.
— Слишком чисто, — наконец буркнул Каплан, щурясь на дорогу. — Где сраные завалы, где взорванные мосты, где брошенные машины и трупы? Тут будто не апокалипсис, а подготовка к приезду проверяющих.
— Или цирк, — добавил Савельев. — Только билетов не выдают.
Поворот и впереди виден первый блокпост. Мешки с песком, бетонные плиты, на возвышении — пулеметное гнездо, держащее под прицелом проезжую часть. У костра дежурят вооруженные фигуры. Сразу видно, не самодеятельность. Черные разгрузки, камуфляжная форма, одинаковые каски, все упорядочено.
Каплан замедлил ход. На дороге жестом остановил омег в бронежилете с закрепленной рацией, шагнул к машине.
— Документы. Цель прибытия.
— Документов нет, — быстро отозвался Каплан. — С озера мы, какого именно, сами понимаете, не скажу… В глуши жили. Приехали за лекарствами, обменять кое-что на еду, топливо.
Омега кивнул, обошел «„Форд“», открыл багажник. Руденко сглотнул, мышцы напряглись. Внутри ящики с консервами, продуктами долгого хранения и еще кое-какая провизия.
«„Сейчас скажет, половину отдай, или все заберет. “»
Но охранник лишь закрыл багажник и дал простую бумажку с печатью.
— Въезд разрешен, в Петрозаводске давно порядок, ни бандитов, ни диких мутантов. Пропуск предъявляйте на каждом КПП. Базар находится у вокзала.
Савельев нахмурился:
— И все?
Омег чуть усмехнулся:
— Еще одно. Вы — незараженные. У нас такие живут на свой страх и риск. Иммунитет не вечен, лучше сейчас сделать прививку омега-штаммом.
— Благодарим, обойдемся, — вежливо ответил Каплан.
— Дело ваше. Но за нарушение порядка по законам военного времени…
— Мы не беспредельщики, командир.
Омег махнул рукой, и машина тронулась дальше.
— Я че-то не понял, — выдохнул Руденко. — Ни пошлин, ни отжима нашего добра. Даже дорогу подсказали!
— Вот именно, — ответил Каплан. — Либо цирк с показухой, либо они реально решили порядок построить. Но что-то в этом не так.
До второго блокпоста добрались через двадцать минут. Та же картина: бетонные блоки, шлагбаум, пулеметы. Разведчики предъявили бумажку, охрана бегло посмотрела и махнула рукой: проезжайте.
— Слушай, Миш, — заговорил Савельев, когда снова поехали. — Ты ведь тоже ожидал, что нас хотя бы обшмонают? А тут как на границе в мирное время.
— Ага, только вместо паспортного контроля — мутанты, — буркнул Руденко.
Каплан молчал, но взгляд у него был тяжелый. Все это не вязалось с их картиной постапокалипсиса. Где хаос, где бандитские засады с ордами ходоков? Здесь же все выглядело слишком… организованным.
Когда Петрозаводск показался из-за поворота, разведчики притихли. Город жил. На улицах патрули из омег, в переулках мелькали фигуры развитых и прыгунов. Даже ходоки, стоящие цепями вдоль баррикад, не кидались ни на кого, только прожигали хищными взглядами машину. На крышах блестели солнечные панели, вращались кустарные ветряки.
У одного из домов вспыхивали факелы, омеги срезали биомассу и прожигали стены огнеметами. На соседней улице тянули новые кабели, грузовики свозили стройматериалы.
— Вот это номер, — присвистнул Руденко. — У нас от Мурманска чуть отъедешь — или зомби, или мародеры. А тут стройка.
— Стройка муравейника, — заметил Каплан. — Смотри, кто работает. Вон те мужики обычные. А рядом эти твари в броне. Все вместе.
— Порядок, мать его, — пробормотал Савельев. — Только какой ценой?
Нужный адрес оказался в панельной девятиэтажке на окраине. Поднялись на третий этаж, постучали. Дверь открыл мужчина лет сорока пяти, усталый, но собранный. Сразу пригласил внутрь:
— Проходите, фраера, чайник уже кипит.
Это была кодовая фраза. В квартире пахло сушеной рыбой и дешевым чаем. На столе — кружки, несколько банок консервов. Все выглядело почти по-домашнему, что само по себе было странно.
— С дороги небось устали, — сказал хозяин.
Каплан сел напротив, сделал глоток из кружки. Несколько наводящих вопросов — имена, детали прошлого, пароли. Все совпало, связной настоящий.
Жилплощадь встречала странным ощущением застывшего времени. На подоконниках пожелтевшие пластиковые цветы, в углу старый ковер, аккуратно подбитый гвоздиками, чтобы не сползал. Мужчина, назвавшийся Семеном, расставил перед гостями кружки, сам налил чаю из потрепанного заварника. Все это было так… по-обычному, что даже настораживало. Снаружи город, кишащий мутантами и патрулями, а здесь уют советской кухни. Каплан первым нарушил молчание:
— Ну что, Семен… как оно тут после конца света?
Собеседник медленно провел рукой по лицу. В его движениях была усталость человека, который слишком многое повидал.
— По-разному. Сначала хаос. Город разваливался, власть исчезла, люди друг друга жрали. Потом он пришел со своей бригадой. Этот Пророк… или как вы там его называете? У нас Странник.
Савельев подался вперед:
— И что изменилось?
— Все, — коротко ответил Семен. — Зараженных подчинил. Бандитов в петлю показательно. Народ начал в омег превращать. Мол, чтоб никто больше не боялся за завтрашний день. Улицы очистили, электричество кое-где наладили, порядок навели. Сначала думали, хуже некуда, а оказалось… жить можно.
Руденко прищурился, с нажимом спросил:
— А сам ты чего ж тогда не с ними, раз все так шоколадно?
Семен поставил кружку, взгляд у него стал твердым.
— Потому что мне не нужна жизнь в муравейнике. Там в их Единстве нет «„я“„, есть только “„мы“». Вроде и свобода на словах, а на деле все под одним знаменем. Людей делают стадом. Да, не убивают, не мародерят, но и самим собой ты уже не остаешься.
Волошин кивнул, делая вид, что принимает его слова как есть, хотя внутри все фиксировал: значит, в городе есть и недовольные, пусть и молчат.
— Странник сам в городе часто бывает? — спросил он осторожно.
— Видел пару раз, — ответил Семен, глядя в окно. — Высокий, весь в броне, словно кожа в панцирь превратилась. Говорят, он может через любого зараженного смотреть, будто глаза у него везде. Штаб у него вроде в северной промзоне. Но чаще скрывается. Не потому, что боится… наоборот. У него всегда свита: омеги, воины, эти… мелкие крылатые… Ну, вы их увидите.
Савельев вставил с усмешкой:
— И что, все ему молятся, как богу?
— Не молятся, — устало поправил Семен. — Боготворят. Порядок у него железный, нарушителей в расход. А кто в омегу обратится, тот уже против ничего не вякнет. Вот и живем, насильно вроде никого не принуждают становиться мутантом, но жужжат про необходимость «„прививки“» постоянно, типа вирус бесконтрольно мутирует и иммунитет может не защитить.
Каплан медленно кивнул. Теперь картина складывалась: у Странника власть не на страхе и не на подкупе, а на чем-то ином. Слишком уж системно все выглядело. Он отметил про себя: такое можно сломать только ударом в сердце, самого Пророка.
— Если бы мы хотели его найти… где шанс больше всего наткнуться?
Семен долго смотрел на них, словно решая, стоит ли говорить. Потом тихо произнес: