Андрей Стрелок – Альфа-особь (страница 85)

Стасевич кивнул коротко, почти военным жестом.

— Тогда приказ понятен. Я займусь подготовкой штурмовых групп.

— Игнат, — Вадим повернулся к нему. — Твои ульевые воины идут в третьем эшелоне, под командованием Стасевича. Никакой самодеятельности, он кадровый офицер, у тебя лишь срочка за плечами.

Игнат скривился, но сдержался, только буркнул:

— Понял.

— Дружок, — Вадим посмотрел на своего протеже. — Птицы — твоя ответственность. Старайся, чтобы ни один их дрон не прорвался, контроль за воздухом — приоритет.

Гигант радостно закивал, словно подросток, которому доверили важное дело.

— Артур, — Вадим задержал взгляд на иммунологе. — Твоя задача — наблюдать за всеми нашими новыми солдатами, следить за стабильной телепатической связью.

— Естественно, — сухо ответил тот.

— Послезавтра идем на Петергоф.

После совещания работа закипела сразу. Приказы Вадима и Стасевича разошлись по через роевое сознание, и рассредоточенные по городу силы начали скрыто выдвигаться к южным пригородам Санкт-Петербурга.

Пехоту разделили на три эшелона. Первые — малые и большие орды зомби, собранные со всего города. Их задача была проста и безжалостна: идти в лобовую атаку, тратить боеприпасы противника, прощупывать оборону. Сотни безвольных тел станут живым щитом и разведкой боем одновременно.

Второй эшелон составляли развитые и прыгуньи стаи. Здесь Вадим сделал особый упор на небольшие мобильные группы, рассредоточенные по флангам. Их скорость и живучесть превращали их в идеальное оружие для отвлекающих ударов — молниеносных налётов на блокпосты, внезапных атак на колонны снабжения. Противнику придётся растягивать силы, чтобы реагировать на десятки ложных угроз.

Третий эшелон — омеги и ульевые воины. Они должны были вступать в бой лишь после того, как враг будет измотан. И именно им предстояло занять и удержать захваченные позиции. В их числе было девять сотен ''полноценных'' бойцов с бронетехникой и на гражданских авто, переделанных в ''технички'' с пулеметами.

Последних должны были использовать точечно, не бросая в мясорубку сразу, а как средство прорыва, когда у противника ослабнет сопротивление.

Для воздушной войны в дело шли сразу два компонента. Во-первых, сотни FPV-дронов, собранные в спешке и доработанные бойцами из отряда БПЛА. Они предназначались для ударов по бронетехнике, для охоты на пулемётные расчёты и наземных дронов. Во-вторых — стаи созданных в ульях птиц. Их выпускали высоко над полем боя для борьбы с беспилотниками противника и разведки в радиусе многих километров.

Всё складывалось в стратегию, которую Стасевич и Вадим обозначили как ''изматывание и рассечение''. Орды зомби должны были ударить первыми, прыгуны распылить силы врага на десятки направлений, а омеги и техника завершить разгром, добив уцелевших и закрепившись на новых позициях. Единству придется на ходу учиться воевать тем, что имеется.

Глава 31.1. Блицкриг

Ночь укрыла Ленинградскую область холодным туманом. Лесные массивы и заброшенные поля, где ещё летом паслись редкие стада коров, теперь шевелились тысячами шагов. Омеги и развитые вели вперёд толпы зомби, глуша их бессмысленные стоны, направляя поток туда, где линии обороны врага были тоньше.

Шли не по КАДу, его контролировали дроны и посты Основателей. Вместо этого колонны рассредоточились, двигались лесами, вдоль заболоченных низин, через заросшие поляны. Ночью шли, днём затаивались в погребах, подвалах на территории брошенных деревень, укрывались в складских ангарах.

Вадим понимал, противостояние с Основателями — не война индустриальных гигантов. Здесь каждый километр требовал хитрости и выносливости. У врага не бездонные склады, горючее, боеприпасы, запчасти — всё это кончалось также, как у людей Единства. И если им удастся подтянуть массы заражённых через дебри, минуя дороги, можно будет обрушить их внезапным ударом на одну ключевую точку.

Этой точкой был Большой Петергофский дворец. Когда-то символ имперской роскоши, теперь — оперативная база Основателей. Здесь они развернули штаб, узлы связи для координации действий на восточном направлении. Захватить его означало не только нарушить планы на Петербург, но и разорвать логистику на куски.

Параллельно Настя вела другую, не менее важную игру. Стаи ульевых птиц, словно рой летучих мышей, устремились к АЭС. Их задачей было простое и смертельное ремесло: забиться в двигатели вертолётов и конвертопланов, стоявших внутри периметра станции. Одной особи хватало, чтобы вывести турбину из строя, а десяток мог гарантировать катастрофу прямо при взлёте. Даже если падения удастся избежать, ремонт в условиях постапокалипсиса означал недели, а то и месяцы простоя.

Но вскоре вскрылась новая угроза. Биотелепатия, их главное средство связи и координации, давала сбои. Сигналы приходили искажёнными, иногда вовсе не доходили. Основатели задействовали РЭБ с адаптивной сменой частот, которые использовали инфицированные. Радиус действия таких глушилок был ограничен, но в определённых зонах рой терял сплоченность, становился медлительнее, хуже реагировал на приказы. Не критично, но достаточно неприятно, чтобы оборона врага получила шанс удержаться дольше обычного.

Вадим, получая через отрывочные импульсы обстановку с разных направлений, лишь сильнее сжимал зубы.

— Значит, они научились слушать нас. Ладно… посмотрим, кто кого переглушит.

Настя сидела на ветке вековой ели, держа ладонь у виска. Сотни крошечных сигналов тянулись к ней, и каждая птица в стае видела её глазами, чувствовала её намерения. Волны биодронов уходили над лесами, устремляясь к массиву Ленинградской АЭС, там, где взлётные площадки теперь кишели техникой врага.

Первые минуты всё шло идеально. Стаи просачивались сквозь ночь, бесшумные, словно привидения. Они пикировали на ряды собиравшихся взлетать вертолётов и конвертопланов, обрушиваясь в турбины, превращаясь в клочья серой плоти и кровавый туман. Двигатели взвыли, металл заскрежетал — два Ми-8 и один конвертоплан остались на земле, их двигатели были из строя. Один вертолёт даже вспыхнул, когда три особи одновременно влетели в оба воздухозаборника.

Настя на мгновение ощутила эйфорию, враг терял своё преимущество в воздухе. Но через минуту со стороны АЭС ударила невидимая волна. В воздухе над стаями разом повисло напряжение, словно сама атмосфера сгустилась. Птицы запищали в её сознании, их ощущения захлестнуло жаром и болью. Рудиментарные перья, доставшиеся от предков, и серая кожа дымились, обугливались, плавились перепончатые крылья. Несколько десятков особей рухнули вниз горящими комками мяса.

— Микроволновая пушка? — пробормотала Настя, чувствуя, как сотни сигналов оборвались в её голове, оставив жгучую пустоту. Влившаяся в роевое сознание память Нижинского содержала сведения о подобной установке на территории станции.

Эффект был ужасающим: воздух дрожал, словно марево над асфальтом в жару. Любое биологическое тело, попавшее в зону действия, за считанные секунды перегревалось изнутри, кровь вскипала, белки сворачивались, органы выходили из строя. Птицы, столь уязвимые своим малым размером, сгорали, словно мотыльки у костра.

Настя попыталась отвести оставшиеся стаи в стороны, но и там связь дрогнула. Адаптивные средства РЭБ полосовали эфир, сигнал то появлялся, то обрывался. Координация рушилась, птицы метались в разные стороны, сталкивались, теряли строй.

В итоге удалось вывести из строя лишь часть авиапарка: четыре машины сгорели или были повреждены до неработоспособности, ещё три нуждались в ремонте. Но цена оказалась чудовищной — две трети стаи погибло в считанные минуты.

Насте следовало уходить, Основатели подняли тревоги и скоро начнут шерстить окрестности АЭС в поисках координатора атаки, они не дураки и знали, что виновник подобрался совсем близко.

Южный район Петергофа встретил их запахом гари от недавно сожженных зданий — Основатели ликвидировали любые очаги заражения.

Вадим шёл с взводом ульевых воинов и держал рядом Дружка, чей ТКТ служило живым ретранслятором. Биорадиосигналы, что обычно глохли под действием вражеского РЭБ, теперь тянулись через него, и Вадим ощущал сразу сотни точек напряженности: зомби в переулках, прыгуны, карабкающиеся по стенам зданий, развитые, координирующие отряды.

Город кипел, словно его охватила лихорадка. Толпы заражённых вырывались из-за углов, сталкивались с небольшими отрядами Основателей и те таяли, не успев даже толком понять происходящее. Разрозненные группы вражеских бойцов пытались прорываться дворами, отстреливались, но вскоре всё равно исчезали под серой волной. Развитые и прыгуны, словно охотничьи псы, находили добычу, а после рвали на части.

Вадим с Дружком короткими импульсами подталкивали орды, направляя их в нужную сторону. Когда надо, гнали вперед или приказывали отступить. Совершить обманный маневр. Всё складывалось так, словно сам город ожил и решил смыть вражеское присутствие.

— Они уходят к дворцу, — глухо сообщил Дружок, ловя рассыпающиеся сигналы. — Бросили посты.

Это было правдой внешние рубежи обороны уже рухнули. Приказ Основателей был очевиден: стянуть остатки гарнизона в одно место, укрепиться, выиграть время. Но дороги на Ломоносов были перекрыты. Там уже работали диверсанты Стасевича — две колонны, пытавшиеся прорваться на помощь, превратились в горящие кладбища техники.