Андрей Стрелок – Альфа-особь (страница 53)

С вершины дерева было видно почти все. Внутренний двор АЭС превратился в гигантскую стройку. Между корпусами станции протянулись герметичные переходы, блестящие свежими листами металла. Контейнеры громоздились штабелями, к ним подкатывали грузовые машины. Краны выгружали оборудование, назначение которого трудно было понять.

Дальше тянулся открытый плац, уставленный бронетехникой: танки с наваренными экранами, тяжелые БТРы, колесные бронемашины. Чуть поодаль — целый авиапарк. Конвертопланы с роторными винтами стояли крылом к крылу, рядом транспортные и ударные вертолеты. На взлетке сновали техники, в воздухе висело два беспилотных вертолета.

Настя уловила, как разведчик наверху дерева затаил дыхание. Ему хотелось рассмотреть еще больше, проникнуть взглядом вглубь базы. Но в тот же миг со стороны градирни мелькнула короткая вспышка.

Раздался сухой хлопок. Голова развитого дернулась, и тело, ломая ветви, рухнуло вниз.

— Снайпер, — процедила Настя сквозь зубы, уводя стаю вглубь леса.

Она еще раз взглянула на массив станции. Все было ясно: объект превратили в крепость на годы вперед. Ни случай, ни прихоть, это был тщательно укрепленный оплот неведомой ЧВК.

Настя затаила дыхание, на миг прикрыла глаза и мысленно отметила детали, увиденные павшим собратом: периметр, технику, авиапарк, контейнерные склады, переходы. Этого хватало.

— Уходим, — приказала она.

''Мы узнали достаточно про оборону и гарнизон.''

Стая растворилась в лесу, словно тень, оставляя позади бетонные стены, прожекторы и жужжание дронов.

В штабе было тихо. Тишина тяжелая, гулкая, только свечи потрескивали, да где-то в коридоре скрипела дверь. На столе лежала карта, в углу исписанные листы с какими-то заметками. Вернувшись, она поделилась воспоминаниями увиденного и ушла отдыхать в улей. Теперь очередь думать была за людьми

— Даже если все собрать, — первым нарушил молчание Игнат. Мутация в ульевого воина не сделала из него болванчика, сохранив значительную независимость. Тут, очевидно, играла роль, кого и кем желал видеть сам Вадим. — Прыгунов с броней, воинов, развитых, тысячи зомби… Все равно не возьмем. У них мины, бетонные укрепления, турели, авиация. И техника, черт возьми, целый авиапарк с танками и БМП. Это не просто анклав, это суперкрепость.

Вадим молчал, пальцем чертя по карте воображаемую линию. Исаев в этот момент выглядел странно, глаза смотрели в сторону, губы что-то беззвучно шептали, как будто он одновременно разговаривал с невидимым собеседником. Наконец он выдохнул:

— Игнат прав. Даже если мы выдвинем все силы разом, максимум, подойдем к забору. Дальше нас разнесут в пыль, турели наверняка настроены отстреливать все в зоне видимости. Дроны, авиаподдержка… они контролируют воздух постоянно, никакого внезапного нападения.

Вадим скривил губы.

— Значит, лобовой удар исключен.

— И обходной тоже, — добавил Игнат. — С минными полями и вышками... там нечего и думать.

Исаев откинулся на спинку стула, сцепив пальцы.

— Вывод один: надо искать союзников.

Вадим поднял взгляд.

— Кронштадт?

Игнат кивнул.

— Да. Я же говорил. Эти морпехи сами по себе, без связи с командованием. Если мы предложим им руку помощи… пусть через зубы, но возьмут.

— Я не забыл, как кудровские встретили нас.

— Кронштадт — не Кудрово, — возразил Игнат. — Там настоящие военные. Они хоть и злы на весь свет, но дисциплину держат. И если их командование бросило, у них одна дорога: искать опору.

Исаев добавил холодным тоном:

— А у нас есть то, чего нет ни у кого. Хронофаг. Возможность не бояться заражения и контролировать его, для них это бесценнее золота.

Несколько секунд Вадим молчал. Потом глубоко вдохнул, словно проглатывая горечь.

— Ладно. Свяжемся.

Старая военная радиостанция стояла прямо в штабе. Аппарат, увесистый, с облупившейся краской, едва тянул питание от аккумуляторов, но Игнат уверял: связь с Кронштадтом будет стабильная.

— Мы их уже ловили, — сказал он, щелкая тумблерами. — Говорят в основном о нехватке топлива, жалуются на нехватку медикаментов, иногда кроют матом свое командование.

Вадим усмехнулся уголком губ.

— Значит, дисциплина держится на честном слове.

— Держится, но трещит, — серьезно ответил Игнат. — И это наш шанс. Но учти, они никому не доверяют. Все время ждут подвоха.

Исаев, стоявший у окна, заметил:

— И правильно делают. Они уже не связаны с Мурманском, тамошнее командование разорвало канал еще месяц назад.

Вадим повернулся.

— Почему?

— Отказались выполнять приказ, — ответил Игнат. — Их заставляли перед эвакуацией зачистить всех гражданских в зоне. Чтобы ни один инфицированный или потенциальный зараженный не вышел. Морпехи, флотские и Росгвардия отказались. Связь оборвалась, и с тех пор они сами по себе.

— Значит, они уже пошли против приказа, — задумчиво произнес Вадим. — Хорошо. Это значит, что у них есть еще мозги.

Исаев добавил:

— Но и значит, что они не будут доверять никому. Если уж с верхушкой поссорились, то с мутантами вроде нас и подавно.

— Потому и говорить буду я, — отрезал Вадим. — Не Игнат, не ты. Я. Пусть услышат, что у зараженных есть разум и голос.

Игнат посмотрел на него испытующе:

— А если они решат, что это уловка?

— Попытаюсь убедить, — жестко сказал Вадим. — Или пошлю к черту. Но попытку сделаем.

Он подошел к радиостанции, положил руку на микрофон и выдохнул:

— Выходи на частоту.

Эфир хрипел, сыпал помехами, будто сам воздух сопротивлялся разговору. Игнат сидел у радиостанции, щелкал тумблерами, когда наконец в динамике прорезался мужской голос, грубый, но уставший:

— На связи Кронштадт, слышит кто? Прием.

Вадим взял микрофон, прижал к лицу.

— Кронштадт, это группа выживших на юго-востоке Петербурга. Мы слышим.

Пауза. Лишь треск статики. Потом голос вернулся, уже настороженный:

— Какая группа? Сколько вас? И какого черта до сих пор живы?

— Община Самуила. Нас несколько сотен, — спокойно ответил Вадим. — Мы носители вируса. Хронофага. Но мы стабильны, вменяемы.

На том конце помехи на секунду стихли. Потом раздалось нервное фырканье:

— Чушь. Зараженные в лучшем случае бормочут отдельные слова… отголоски прежней памяти.

Вадим сдержал усмешку.

— Не все. Мы нашли способ сосуществовать, контролировать процесс. Не божественной магией, о которой пел Самуил в своих радиоспектаклях, а с помощью науки. У нас есть небольшой штат специалистов.

— Докажи, — голос стал резким.

— Сам факт разговора должен быть доказательством, — спокойно сказал Вадим. — Иначе зачем бы я тратил время?

В эфире воцарилось молчание. Шорохи, будто кто-то передавал микрофон дальше. Голос сменился холодный, офицерский, с твердыми нотками в речи:

— Допустим. Но предупреждаю, малейшем подозрении — больше никаких контактов.

Вадим чуть руку на столе, но голос его оставался ровным:

— Я говорю правду.