Андрей Стрелок – Альфа-особь (страница 36)

Внутри царила необычная суета. По коридорам, где обычно висела сонная тишина и пахло сушеным бельем и свечным воском, теперь сновали десятки вооруженных ополченцев. Кто-то тащил ящики с патронами, кто-то раскладывал иконки и амулеты, как будто готовились не к бою, а к крестовому походу.

В большом зале, где Самуил обычно вещал свою проповедь, теперь кипело настоящее военное совещание. У длинного стола, заваленного картами и радиостанциями, собрались командиры групп. Сам Самуил стоял посередине, опершись ладонями о столешницу. Его лицо было каменным, хотя обычно он любил изображать вдохновенного пророка.

— Докладывай, — бросил он хрипло.

Выступал мужик в камуфляже, с забинтованной рукой и лицом, испачканным грязью. Один из сборщиков.

— Двигали к ''Ленте''. Попали в засаду на южной окраине, возле гаражей. Нас было восемь. Из-за угла выкатился БТР. Сразу же из пушки прошлись… — он сглотнул. — Мишу и Олега, они были в кабине, порвало в клочья. Остальные легли, когда мы выскакивали из кузова и пытались найти укрытие... Менты били прицельно, будто на полигоне.

Вадим заметил, что у рассказчика дрожат пальцы. Он тянул речь, но все понимали: из восьми живыми вернулись лишь двое.

— Кто напал? — спросил Самуил глухо.

— Кудровские, — выплюнул тот. — ОМОН, черт бы этих мусоров побрал. В броне, с бронетехникой. Орали в рацию, что ''сектантам здесь не место''.

По залу прокатился гул. Люди переглядывались, кто-то крестился, кто-то сжимал ружье.

Самуил потянулся к радиостанции и включил ее на общий канал. Его голос загремел громче, чем в проповедях:

— Палыч! Ты, тварь, слышишь меня?

Секунды тянулись. Наконец в динамике зашипел мужской голос: глухой, прокуренный, но полный силы.

— Слышу. Ну, че ты орешь, поп?

— Ты убил моих людей, — прорычал Самуил. — Напал на сборщиков, которые никому не угрожали. Зачем резню устроил? Решил войну начать?

На том конце засмеялись. Смех был сухой, неприятный.

— Ты сам виноват, Самуил... или как там тебя по-настоящему звать. Лезешь куда не надо. Мы тебе и всем окрестным бомжам месяц назад ясно сказали: восток города наш. Хочешь жить — сиди тихо в своем гадюшнике, читай псалмы и не отсвечивай. Сунетесь на нашу территорию — завалим без суда и следствия. Так и будет.

Самуил сжал кулак так, что костяшки побелели.

— Мы все один народ. Вместо того чтобы объединяться, ты устраиваешь бойню. Ради чего? Чтобы грабить?

— Ради порядка, чтоб все знали свое место, — отрезал Палыч. — У нас есть бронетехника, сотня подготовленных бойцов, оружие. А у тебя что? Бабы с иконами, да дураки с двустволками. Твои люди — мясо, Самуил. А я своих берегу. Так что слушай внимательно: еще раз увижу твоих за нашей чертой, расстреляем всех, даже детей. А может \и приедем в гости для разъяснительной беседы.

Гул негодования прокатился по залу. Несколько ополченцев вскинулись с криками ''да мы им покажем! '', но Самуил поднял ладонь, требуя тишины.

— Ты забыл о Боге, Палыч, — процедил он.

— А мне на твоего Бога плевать, — отрезал тот.

Вадим все это время молча слушал, чувствуя, как в груди поднимается волна ярости. Его сердце колотилось. В конце концов он шагнул к столу и с молчаливого согласия Самуила вмешался в разговор.

— Эй, майор, — сказал он хрипло. — Это Вадим. Телепат, управляющий зомби. Помнишь меня? Того, кого ты прогнал, как прокаженного.

На другом конце повисла тишина. Потом Палыч хмыкнул:

— А, тот псих... Живой, значит? Ну и зря.

— Зря, да? — Вадим сжал кулак. — Так вот слушай сюда, козел. Теперь я с Самуилом и его людьми. И если ты думаешь, что я забуду, как ты меня хотел в клетку сунуть и допросить, ошибаешься. Засунь свои угрозы себе в задницу. Потому что завтра на твои баррикады пойдут орды зараженных во главе с теми здоровяком и ты даже не успеешь ''Отче наш'' дочитать.

В динамике послышался резкий вдох, потом глухой мат. Но тон изменился, стал осторожнее.

— Ладно, парень… горяч ты. Признаю, мы перегнули палку, готовы даже компенсировать моральный вред припасами. Никто не хочет войны.

— Поздно, — рявкнул Вадим. — Вы уже ее начали! Старый мир кончился, ментовская монополия на силу отменяется.

— Стой, — перебил Палыч. — Не кипятись. Давай по-человечески. Встретимся. Переговорим. Решим вопрос о разделе территорий, без криков и угроз.

Самуил снова взял рацию, бросив на Вадима внимательный взгляд.

— Где и когда?

— Завтра, между девятью и десятью. Парковка у ''Ленты'', которую вы собрались обнести. Там и встретимся. Шесть человек с каждой стороны. Остальные пусть сидят дома, иначе война.

Рация щелкнула и замолчала. Самуил медленно положил ее на стол. В зале воцарилась тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием людей.

— Завтра, — сказал он наконец. — Завтра решится, будет ли у нас будущее.

Он повернулся к Вадиму.

— Ты пойдешь со мной.

— Это подстава, — мрачно ответил тот. — Слишком гладко он съехал на переговоры.

— Возможно, — пожал плечами Самуил. — Но такие вопросы решаются лицом к лицу. И если это ловушка, тем хуже для них, у нас же будет засадный полк из твоих подопечных.

— Так-то да... Пусть в нашей дипломатической мисси будет Конг, а, товарищ пророк!?

Глава культа слегка мотнул головой.

— Тогда переговоры точно сорвутся. Мы имеем дело с заблудшими душами, ты же сам рассказывал, как они отнеслись к тебе... Тому, кто мог бы дать им спасение. Они боятся. Поверь, Вадим, я людские души еще со времен семинарии вдоль и поперек изучил.

— Ладно. Попробуем довериться вашему чутью.

Глава 14.1 Стрелка и непредвиденные последствия

Августовское солнце палило в асфальт так, что от разрушенного супермаркета ''Лента'' тянуло горячим битумным дыханием. Парковка перед зданием, некогда заставленная машинами покупателей, теперь напоминала кладбище: выгоревшие остовы авто, перевернутые тележки, покореженные рекламные щиты. Все выглядело так, будто город вымер уже много лет назад.

Вадим шел рядом с Самуилом и его охраной. Впереди пустая площадка, где должен был состояться ''дипломатический'' разговор. Настя и Дружок остались на подстраховке неподалеку: их силуэты скрывались в руинах, готовые рвануть на помощь по первому сигналу.

— Все равно не нравится мне это, — пробурчал Вадим, проверяя на всякий случай свой ПП. -Слишком все гладко.

— Мир всегда начинается с риска, — ответил Самуил, поправив длинный серый плащ, больше похожий на сутану. Глава культа не забывал про свой образ, несмотря на удушающую утреннюю жару. Голос его звучал торжественно, но взгляд выдавал напряжение. — Если мы не попытаемся, кровь польется завтра.

Они дошли до середины площадки и остановились. Пыльный ветер гонял пластиковый пакет по асфальту, словно издевался над тишиной. Минуту ничего не происходило. Потом из-за остатков автобусной остановки показались люди.

Шестеро. Четверо упакованных в каски, броню, противогазы держались чуть позади, двое впереди. Один из них, полноватый мужчина лет с сильной лысиной на макушке и седой щетиной. На нем был новый бронежилет с разгрузкой, забитый автоматными магазинами. На плече висел потертый АК-12.

— Самуил, — кивнул он, подходя ближе.

— Палыч, — ответил пророк таким тоном, будто приветствовал давнего врага в храме. — Мы здесь, чтобы договориться.

Они встали напротив друг друга. Расстояние метров десять. Вадим чуть отступил в сторону, сжимая оружие, чувствовал явный подвох и отослал зараженным команду ''приготовиться''.

— У нас общее дело, — начал Палыч. — Выжить. Но вы, сектанты, ведете себя как дети. Лезете куда не надо, хотя вас предупреждали много раз. Мои люди тоже рискуют из-за вашей непробиваемой тупости. Поэтому предлагаю простое: восток города по-прежнему за нами, центр — ваш. Мы не трогаем вас, вы не трогаете нас, в качестве исключения и компенсации оставляем на разграбление сей супермаркет вам. До конца недели.

— Город не делится, — спокойно произнес Самуил. — Город — это дом. Дом Божий. И в доме не бывает границ. Мы должны действовать вместе и делиться хлебом насущным.

Палыч хмыкнул, сплюнул в сторону.

— Ты совсем поплыл со своим богом… Я ж говорил: мне плевать. На базаре словами торговать умеешь, поп, а вот воевать? — он усмехнулся, и Вадим заметил, как его пальцы легли на приклад автомата.

— Осторожнее, — предупредил Вадим.

Но было поздно. Все произошло за секунду. Один из людей Палыча, стоявший сзади, резко поднял пулемет. Очередь прошила воздух, в тот же миг остальные выхватили оружие и открыли огонь.

Самуил рванулся, но его плащ вздрогнул от попаданий. Он упал, люди из его охраны, спрятавшиеся у машин, тоже рухнули под шквальным огнем.

Вадим успел лишь повернуть голову и мир вспыхнул белым светом. Пуля пробила ему висок, еще несколько ударили в грудь. Боль была острой, но короткой. Потом наступила темнота, вязкая и бездонная.

Последнее, что он услышал — звериный рев, прорезавший пространство, словно сирена. Это Дружок, что сидел в руинах. И сразу же топот десятков ног, хлопки выстрелов, крики, визг шин подъехавшей машины, зараженные ринулись в бой.

А Соколовский падал в темноту, сердце его замолкло.

''Не так я хотел закончить свою жизнь.''