Андрей Стоев – За последним порогом. Паутина. Книга 3 (страница 8)

– А знаешь, Кени, – вдруг сказала мама, – меня давно уже занимает вопрос – зачем ты всё это делаешь? Ты нагрёб уже столько, что сам, наверное, не помнишь, что у тебя есть. Тебе не кажется, что это начинает походить на бессмысленное стяжательство?

– Не у меня есть, а у нас есть, – недовольно заметил я. – У тебя всё это тоже есть – мы семья, помнишь?

– Извини, – улыбнулась она. – Я, конечно же, неправильно выразилась. Но тем не менее – ты не находишь, что всё это уже лишнее?

– Ну ты же зачем-то постоянно расширяешь свою клинику?

– Она нужна мне, чтобы расти дальше, – невозмутимо ответила мама. – Я целитель, мой путь состоит в том, чтобы исцелять, и клиника мне необходима. Пока необходима. Открою тебе небольшой секрет – я очень далеко продвинулась за последние два года, и уже могу исцелять не только людей.

– Ты имеешь в виду, что можешь работать ветеринаром? – с недоумением переспросил я.

– Нет, – засмеялась она, – я опять неточно выразилась. Просто у меня в клинике только люди, вот я и сказала так. На самом деле я имела в виду не именно людей, а живые существа вообще.

– Это как?

Она встала, подошла к камину и взяла в руки кочергу – антикварную, и оттого, естественно, порядком побитую жизнью. Мама сосредоточилась, кочерга неуловимо поплыла, и через мгновение оказалась новой и блестящей.

– Ооо, – восхищённо протянула Ленка.

– Впечатляет, – признал я. – Да что там – просто потрясает. Хотя превращать дорогие антикварные вещи в дешёвые новоделы – это, наверное, не самое удачное применение. Но я вижу другие интересные варианты, например, реставрация картин.

– Не сработает, – грустно сказала мама. – Я тоже сразу об этом подумала. Холст восстанавливается, а краски просто осыпаются.

– Что-то испортила? – догадался я.

– Ерунда, – махнула она рукой. – Так себе была картина. Дорогостоящая мазня. В общем, какого-то разумного применения я для этой способности не нашла.

– Ну, по крайней мере, ты сможешь открыть ремонтную мастерскую, если тебе надоест твоя клиника. По ремонту гантелей и гирь. Вообще удивительно, что такие, на первый взгляд, многообещающие вещи на поверку оказываются почти бесполезными. Уже не первый раз такое наблюдаю.

– Не уходи от ответа, Кени, – мягко улыбнулась мама. – Я ответила на твой вопрос насчёт клиники, теперь твоя очередь. Зачем ты всё это делаешь?

Почему сложнее всего отвечать на простые вопросы? Наверное, потому, что они требуют такого же простого и ясного ответа, и их невозможно утопить в пустословии. Я надолго задумался – и правда, зачем я всё это делаю?

– Я не могу дать тебе простой ответ, мама, – наконец я привёл свои мысли в относительный порядок. – Простой ответ: потому что могу, но такой ответ ни на что не отвечает. Более сложный ответ: я хочу быть свободным и независимым, а свобода стоит очень дорого, если ты, конечно, не живёшь в глухом лесу.

– Для того чтобы быть свободным, тебе достаточно просто возвыситься, – заметила мама. – Нет, если вообще, то это очень непросто, но для вас с Леной это дело практически решённое. Я это чувствую, да и не только я. Та же Ивлич – думаешь, она просто так вокруг тебя увивается?

– Насчёт увивается – это ты опять невпопад выразилась, – хмыкнул я. – Да и вообще ты слишком упрощённо судишь. Она, конечно, интриганка, и наши перспективы тоже её заинтересовали, но подружилась она с нами вовсе не поэтому. Не забывай, что я довольно сильный эмпат, и меня довольно сложно обмануть фальшивой искренностью. А в данном случае просто невозможно – ни у кого не получится так долго имитировать эмоции.

– Хорошо, не будем об Ивлич, – поморщилась мама. – Я, наверное, предвзята, но пока что ей не вполне доверяю. Так всё-таки – почему тебя не устраивает свобода через возвышение?

– Например, потому что я хочу, чтобы у нас была большая семья, а в ней далеко не все смогут стать Высшими. Наши с Леной дети, твои дети, дети наших детей… Мы сумели получить источник, и они, скорее всего, будут одарёнными. Но чтобы этот источник у наших потомков не отобрали, семья должна быть сильной. А это значит, что у нас должна быть дружина, которая будет нас защищать, заводы, которые будут кормить дружину, служба безопасности, которая будет охранять заводы. Одно тянет другое. Если мы не будем сильными, нас обязательно кто-нибудь нагнёт под себя – ради нашего имущества, ради нашего источника, ради наших голосов в Совете Лучших. Знаешь, у меня частенько возникает желание сказать: «Хватит!» и выйти из этой гонки, но я пока не чувствую, что наше положение надёжно. А чем сильнее мы становимся, тем больше мне приходится влезать в политику.

– Тебе не обязательно туда влезать, Кени.

– Это не от меня зависит, мама. Даже если я громко объявлю, что мы не имеем ничего общего с Драганой Ивлич, никто мне не поверит. Нас всё равно будут считать её союзниками, так что у нас точно так же добавится врагов. Лучше уж с ней объединиться, тогда хотя бы добавятся и друзья. Никто не позволит сильной семье быть независимой, её обязательно куда-нибудь втянут.

– Здесь чувствуется какое-то противоречие с твоей целью быть независимым, не находишь?

– Не смешивай мою личную независимость и независимость семьи, – отозвался я. – Я, как личность, смогу стать независимым через возвышение, а вот у семьи независимости не будет. Всё, что я могу – это сделать семью достаточно сильной, чтобы мы были хотя бы игроками, а не пешками.

– Угум, – неопределённо хмыкнула мама, и мы замолчали, глядя на огонь в камине.

Внезапно подала голос Ленка, которая до этого не вмешивалась в разговор, с любопытством наблюдая за нами из глубины своего монструозного кресла:

– Так что там насчёт планирования семьи? Вы что-то этот момент совсем мельком затронули.

– А что насчёт этого? – удивился я. – Мы же вроде этот вопрос обсудили и решили подождать до диплома. А если ты про количество детей, так я полностью доверяю это тебе. Столько, сколько сама захочешь.

– Насчёт количества я сама пока ещё не решила, – смутилась Ленка. – Ну с нами примерно понятно – как получим дипломы, начинаем трудиться в целях расширения семьи. А ты, мама – у тебя какие планы?

– У меня? – растерялась мама. Меня она, конечно, обрубила бы сразу, но от Ленки она явно такого предательского удара не ждала.

– Ну да, у тебя, – безжалостно продолжала Ленка. – Мы вот готовимся расширить семью, а ты что по этому поводу думаешь?

– Эрик не хочет детей, – растерянно призналась мама. Здорово Ленка её подловила. Полностью выбила из колеи – вот что значит правильно нанесённый удар в нужное место и в нужное время. Пресловутое женское коварство в действии.

– Женщины могут же и не спрашивать, – заметил я.

– Эрик – одарённый, – мама посмотрела на меня, как на слабоумного. – Странно от тебя такое слышать.

И в самом деле – у меня совершенно вылетело из головы, что даже не очень сильные одарённые вполне способны контролировать репродуктивную функцию. Во всяком случае те, кто не поленился освоить эту несложную методику.

– Забыл просто, – неловко оправдался я. – У нас за это Лена отвечает.

– Мужчины, – закатила глаза мама.

– Ну да, мы бестолковые никчемушники, – покладисто согласился я. – Но мне непонятно, почему Эрик не хочет детей. Чего ему не хватает?

Мама немного поколебалась, явно размышляя, не послать ли нас подальше.

– Он жениться хочет, – всё же решила ответить она.

– То есть он хочет, чтобы дети родились в законном браке, а ты не хочешь – так что, ли? – поразился я. Нет, что за сумасшедший мир, всё здесь у них вверх ногами.

– Что ты мне всё Эрика сватаешь? – недовольно проворчала мама.

– Потому что работа не заменяет семью, это ненормально, – объяснил я. – А Эрик достойный человек, он нам нравится. Мы с Леной не против видеть его в нашей семье.

– Не дави на меня, Кени, – хмуро сказала мама. – И вообще, хватит об этом, я и так слишком разговорилась.

Глава 4

Антон Кельмин выглядел необычно. Если выразиться конкретнее, он выглядел здорово выбитым из колеи, и для него это было действительно очень необычно. Я с любопытством наблюдал за ним, гадая, какая такая чрезвычайная проблема привела его ко мне настолько срочно, да ещё и в подобном состоянии.

– Дело у меня такое… – он поколебался, пытаясь получше сформулировать свою мысль, но похоже, не очень успешно. – В общем, мои люди, как вы и приказывали, следят за нашими сотрудниками…

– Мне не нравится слово «следят», – заметил я. – Давай лучше говорить «присматривают». Следить за ними ведь и в самом деле не надо. Нужно всего лишь обращать внимание на необычные вещи – странные зачисления на счёт, непонятные знакомства, нетипичную активность. Но продолжай, Антон, извини, что прервал.

– Да, господин, – кивнул он. – Стало быть, мои люди, которые присматривают за Есенией Ждановой, заметили странное поведение. Ну знаете, как бывает у дилетантов, которые опасаются слежки? Они постоянно озираются, резко меняют направление движения, внезапно останавливаются и начинают рассматривать зеркальные витрины. В общем, действуют, как шпионы в визионе, так что всем прохожим сразу становится любопытно, что происходит. Стражникам обычно тоже.

– Стало быть, наша Есения вдруг забеспокоилась о слежке? – заинтересовался я. – Рассказывай дальше.

– Мои люди, естественно, тоже обратили на это внимание. Она немного попетляла, потом села в машину, причём без шофёра, вела сама. Парни проследили её маршрут и выяснили, что она направлялась в Холынку.