Андрей Стоев – За последним порогом. Паутина. Книга 3 (страница 13)

– Понимаю, – он исподлобья сверкнул на меня глазами, крысёныш.

– Так вот, я тебе сейчас обрисую ситуацию, а ты лучше это сразу уясни себе как следует, потому что я повторять не буду. Мне плевать на тебя. Жив ты, сдох ты – мне разницы нет. Но на тебя не плевать Есении Ждановой, а мне не плевать на неё. Понимаешь связь? И вот оказалось, что ты её расстраиваешь, а это расстраивает меня. Я это терпеть не буду. Можешь с ней не мириться, мне ваши отношения безразличны, но я тебе очень советую порвать со старыми дружками и взяться за ум. За тобой будут присматривать, и если окажется, что ты опять взялся за старое, или как-то по-другому тётю огорчаешь, я тебя уговаривать больше не стану. Ты просто исчезнешь. Твоя тётя получит письмо, написанное твоим почерком, из Гамбурга или ещё откуда-нибудь, о том, что ты решил посмотреть мир и нанялся на судно. И потом она будет изредка получать письма из Нихона[7] о том, что ты осел там, счастлив и домой не собираешься. Она тебя постепенно забудет, может, наконец, своего ребёнка родит. И всем будет хорошо, кроме тебя, конечно. Уяснил?

– Уяснил, – мрачно отозвался он.

– Ну вот и замечательно, – обрадовался я. – Я рад, что сумел до тебя достучаться. Видишь, Антон – нужно всего лишь подобрать правильные слова, и человек сразу всё понимает. А все те, кто до этого безуспешно пытались до него достучаться, они просто верных слов не знали.

Кельмин заухмылялся, и даже у двух его громил промелькнули ухмылки.

– Сейчас тебя проводят к тёте, – продолжил я, снова становясь серьёзным. – Веди себя там прилично. А потом можешь валить куда угодно. Но мои слова не забывай, потому что с тобой никто больше разговаривать не будет. Если ты опять огорчишь тётю, за тобой придут вот они и безо всяких разговоров отвезут тебя в болото. На этом всё, ведите его.

Очень надеюсь, что он всё-таки не станет огорчать тётю. На самом деле я совсем не уверен, что выполню свою угрозу, скорее даже наоборот – уверен, что не выполню. Не то чтобы я особенно переживал об этом гадёныше – общество только выиграет, если одним бандитом станет меньше. Такой вариант в самом деле наилучшим образом решал проблему, но что если до Есении дойдёт, куда на самом деле делся её племянник? Риск слишком велик, так что, скорее всего, придётся в случае чего искать менее радикальный способ. Для начала надо бы поговорить с Есенией, чтобы она помогла ему порвать с прошлым – купила квартиру в другом месте, помогла поступить учиться, ещё что-нибудь.

Я тяжко вздохнул – вот уже докатился до того, что вынужден нянчиться с бандюками. Вообще – это слуги для меня или я для слуг? Интересный вопрос…

Глава 6

Лена прошла знакомой тропинкой мимо трансформаторной будки, на всякий случай привычно просканировала ближайшую окрестность и сунула ключ в неприметную скважину. Ржавая дверь бесшумно отворилась на хорошо смазанных петлях. Короткий коридор, лестница, ещё одна хорошо смазанная железная дверь, и перед ней открылось помещение архивного отдела. Впрочем, сотрудники отдела очень смутно представляли себе, что такое архив, и зачем такая бесполезная штука могла бы кому-то понадобиться. Разумеется, никаких архивов здесь и не водилось, зато присутствовала Марина Земец с медной туркой, которая распространяла одуряющий аромат свежего кофе.

– Мне тоже налей, Марин, – распорядилась Лена. – Здравствуй, кстати.

– О, Лена, – обрадовалась Марина. – Где ты пропадала? Я уже начала беспокоиться.

– У нас экзамены были просто жуткие, – поморщилась та от неприятного воспоминания. – Преподы как с цепи сорвались, решили припомнить нам всё. А сразу после экзаменов надо было готовиться к княжескому приёму. Ну и потом я же знаю, что вы сейчас отдыхаете после командировки, вот и не торопилась. Ты-то зачем здесь сидишь?

– Скучно дома, – пожаловалась Марина. – Здесь, правда, тоже скучно. Ну так что – получилось у преподов вам всё припомнить?

– Не особо, – усмехнулась Лена. – То есть, они очень старались, но только до тех пор, пока Кеннер не разозлился всерьёз. На этом все сразу же и успокоились.

– А что он сделал? – загорелась любопытством Марина.

– Да ничего особенного. Кеннеру как раз пришёл счёт из Академиума на очередное пожертвование. Он отослал его обратно с припиской, что его удивляет недоброжелательная политика Академиума по отношению к семье Арди, и что он был бы признателен ректору за разъяснение причин подобного поведения преподавателей. После этого преподы даже экзамены у нас отказывались принимать, пытались сразу ставить «превосходно». Приходилось требовать билет, представляешь?

– Не представляю, – честно ответила Марина. – Вообще не могу себе представить наших преподов, чтобы они с порога ставили «превосходно». Я так думаю, это хорошо показывает, что значит фамилия Арди.

– Сомневаюсь, что фамилия Арди сильно много для них значит, – резонно возразила Лена. – Я так думаю, это хорошо показывает, что может высказать преподам ректор, мимо которого только что просвистел чек на десять тысяч гривен. Он, похоже, не хуже Кеннера умеет находить нужные слова.

– Кеннер умеет, – вздохнув, согласилась Марина.

– А что он тебе сказал? – полюбопытствовала Лена.

– Объяснил, как потакание собственной дурости закрывает мне путь к возвышению. Ну ещё много чего сказал, даже не хочу вспоминать, – махнула рукой Марина, явно расстроившись от воспоминаний. – А ты как отделалась?

– Отслужила полтора месяца десятником дружины.

– Десятником? – сделала круглые глаза Марина. – Ну ты даёшь! И как оно?

– Одного пристрелила, с остальными нормально справилась.

– Ничего себе ты резкая! Не хотела бы я в твоём десятке служить.

– Вообще-то, ты в моём десятке и служишь, – напомнила ей Лена.

– А, ну да, точно, – озадачилась Марина. – Но нас-то ты отстреливать не будешь?

– Отстреливать не буду, но курорт кончился. Если я порядок в отделе не наведу, Кеннер меня отстранит. Вот так-то, подруга.

– Ну, мы действительно слегка распустились, – неохотно признала Марина.

– Есть такое, – согласилась Лена, – раз уж даже Кеннер заметил. Ну ладно, что мы всё о грустном. Как вы съездили?

– Весело съездили, – оживилась Марина. – Представляешь, я контору Зепперов утопила.

– Это как?

– Обрушила внизу карстовую пещеру, их здание и провалилось. А потом туда вода из подземного ручья пошла. Сейчас там озеро, из которого кусок крыши торчит.

Лена восхищённо покрутила головой.

– И кто-то тут меня называет резкой! Маринка, ты меня уже начинаешь пугать.

– Да ладно, там всё просто на самом деле было, – небрежно отмахнулась Марина. – Но самое смешное – это то, что было дальше. Знаешь, что в конторе Зепперов теперь? Мне Бернар написал, так я глазам своим поверить не могла, два раза письмо перечитывала.

Лена удивлённо посмотрела на подругу.

– А с чего вдруг Бернар тебе письма пишет? Ты с нашим родственником закрутила, что ли?

– Ну даже если и закрутила, что тут такого? – надулась Марина. – Интересный мужчина, почему бы и не пообщаться поближе? Хочется ведь немного романтики иногда, не всё же убивать и взрывать.

– Ах, романтика! Значит, марки смотрела, – догадалась Лена. – Мне Кеннер рассказывал про его заходы.

– Не вижу ничего плохого в марках, – недовольно сказала Марина. – Маленькие, красивенькие…

– Он же неодарённый, Марин.

– И что с того? Мне же за него замуж не выходить. Зато обаятельный и вообще. Ну чего ты пристала, Лен? Если тебе неинтересно слушать, так и скажи.

– Нет, нет, интересно, рассказывай, – улыбнулась Лена.

Марина ещё немного поизображала нежелание рассказывать дальше, но потом всё же решила продолжить:

– Так вот, знаешь, что сейчас в бывшем представительстве Зепперов? Лен, ты упадёшь – аттракцион!

– Не поняла – это как? – удивилась Лена.

– Вот представь – одевают тебя в специальный гидрокостюм с аквалангом, и ты туда ныряешь. Плывёшь по коридору – и вдруг сбоку выплывает утонувший писец с папками в руках. Глаз на ниточке висит, язык вывалился, в разинутом рту мальки плавают.

– Фу, мерзость, – с отвращением сказала Лена, представив картину.

– Заплываешь в комнату, а там утопленница-машинистка цепляется за пишущую машинку. А в комнате отдыха начальник тискает секретаршу. Оба посиневшие и раздувшиеся. Ну и так далее, много там всякого разного в таком духе.

– Сколько же народа ты там утопила? – с недоумением спросила Лена. – И зачем? Неужели нельзя было как-нибудь без этого обойтись?

– Я и обошлась, – хмыкнула Марина. – Никто там не утонул – в здании было пусто, только охрана в караулке. Но караулка далеко в стороне стояла, она вообще осталась невредимой.

Лена молча смотрела на неё непонимающим взглядом.

– Это всё восковые куклы, – пояснила Марина непонятливой подруге. – Аттракцион, понимаешь?

– И кто-то эту гадость смотрит? – недоверчиво спросила та.

– Не просто смотрят, а ещё и платят за это хорошие деньги, – усмехнулась Марина. – Выплывают оттуда позеленевшие, но довольные, а потом и друзей приводят. Ты, Лен, просто слишком хорошо о людях думаешь, а вот Кеннер даже бы не удивился.

– Мне этого никогда не понять, наверное, – печально сказала Лена. – Пусть Кеннер и дальше не удивляется, а я хочу сохранить веру в людей. Слушай, – вдруг пришла ей мысль в голову, – а кто это сделал? Сами Зепперы?

– Нет, Бернар говорит, они продали кому-то участок со всем, что там есть, за какие-то медяки. И сейчас локти кусают, глядя, как этот кто-то бешеные деньги имеет с обычной дыры в земле.