Андрей Стоев – За последним порогом. Книги 1-3 (страница 85)

— Дворянскому Совету доказательства потребуются.

— А с чего ты взял, что я тебе буду какие-то официальные обвинения предъявлять? — усмехнулся князь. — Я просто разрешу Милославе разобраться с вашим семейством, она очень этого хочет. И никто её не осудит, заметь. Ты, кстати, про поле Милославы слышал? Вижу, слышал. Между прочим, его только что официально признали двенадцатым чудом света. А ты, стало быть, будешь тринадцатым. Поставлю тебя на площади, будут на тебя голуби срать. Как тебе вариант?

Лесина раздирали противоположные чувства, но видно было, что предложенный вариант его не очень устраивает. Наконец, он неохотно выдавил из себя:

— Я недоглядел за своими людьми, признаю свою вину.

— Вот-вот, сразу надо было так, а то взялся из себя строить невинного ягнёнка. Ты глава, ты за всю семью и отвечаешь. Со своими людьми разбирайся сам, а я накажу тебя. Значит, так: все военные действия прекращаются. Арди заплатишь виру пятьсот тысяч, и ещё столько же заплатишь княжеству. Свои акции завода Багеровых продашь, чтобы у вас с Арди никаких точек пересечения не было. И не дружку своему Ивану Родину продашь, а кому-нибудь со стороны. А вообще, давай-ка так сделаем: самому Арди их и продай, чтобы полностью этот вопрос закрыть. А то я знаю я тебя, непременно что-то мутить станешь.

— Они же сейчас ничего не стоят, их нормально не продать. — вскинулся Лесин.

— А кто тебе виноват? — усмехнулся князь. — Ты же сам цену и сбивал.

— Арди ещё нашу документацию забрал, надо бы вернуть. — мрачно сказал Лесин.

— А разве он забрал?

— Больше некому.

— Сам с ним разберёшься. — отрезал князь. — И я тебе ещё настоятельно рекомендую поменьше мелькать, а лучше даже уехать куда-нибудь на время. Милослава очень нервно отнеслась к тому, что ты послал убийц к её детям. Материнское сердце, сам понимаешь. Может не сдержать себя при встрече, и привет, голуби. А обратно она не умеет, я спрашивал. И знаешь, что мне ещё тут пришло в голову: пора бы вам с Родиным подумать о том, чтобы уступить главенство детям. Родин один раз уже обделался, ему мало показалось, теперь вот и тебя втянул. Потеряли вы чутьё. Это пока просто совет, но ты подумай. Всё, иди.

Лесин поклонился с кислым видом и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

И снова те же лица, что и месяц назад, но настроение совсем другое. Наш суровый Антон Кельмин шёпотом любезничает с Есенией Ждановой, и та как бы надменно отворачивается, всем своим видом говоря «вы продолжайте, продолжайте, я слушаю». Станислав посматривает на них с ухмылкой. Ирина Стоцкая о чём-то перешёптывается с Зайкой, и периодически обе начинают хихикать. Только Ленка грустит о том, что развлечение кончилось, и нужно опять погружаться в беспросветно-скучную учёбу. Я прокашлялся и начал:

— Поздравляю всех, война закончилась. Правда, закончилась не нашей победой, а по приказу князя, но по итогам мы смело можем считать себя победителями. Своё отстояли, чужое отобрали, в целом молодцы. Где-то около трёх миллионов мы получили — так, Кира?

— По стоимости основных фондов выходит где-то так. Но акции сейчас резко подскочили, похоже, нашу деловую репутацию оценивают достаточно высоко. Так что может и больше.

— Ну, стоимость акций в данном случае не показатель. — отозвался я. — На свободном рынке их всего процента три — четыре, кто знает, что там будет с ценой, если выбросить на рынок заметное количество. Так что ориентируемся на цифру три миллиона. Всё равно неплохо.

— А могли бы получить гораздо больше. — упрямо заметила Зайка.

— Разве мы мало получили? Лесины выплатили нам огромную виру, это раз. Благодаря им нам досталось предприятие Багеровых. Причём мы получили его буквально за бесценок, и при этом остались совершенно чистенькими. Всю грязь взяли на себя Лесины, они сейчас вообще в грязи по уши. Тебе этого мало?

— И всё же. Я же подавала вам список непрофильных активов Лесиных, с которыми они легко бы расстались. А так мы отдали им всю документацию даром. И акции Багеровых мы могли бы забрать у них гораздо дешевле, а мы заплатили за эти акции почти настоящую цену.

— Знаешь, Кира, тебе очень мешает, что ты рассматриваешь только финансовую сторону. А ведь финансы существуют не сами по себе. Мы давно уже оперируем такими суммами, которые всегда связаны с политикой. И нам нужно быть вдвойне осторожными, потому что мы выскочки. Всего три года назад мы были никем — мать, работающая в лечебнице, и двое детей-школьников. Обычная, ничем не примечательная семья. А сейчас мы показательно, без особого напряжения, победили не самое слабое аристократическое семейство. Как ты думаешь, к нам относятся?

— Без особой любви?

— Вот именно. За нами сейчас внимательно наблюдают и очень придирчиво оценивают, стоит ли иметь с нами дело. Год назад, в заварушке с Мишей Тверским мы прошли по краю. Даже Алина Тирина слегка засомневалась нужен ли ей такой союзник. Так что начни мы выдавливать из Лесиных что-то сверх того, что присудил князь, то точно испортили бы себе репутацию, приличные люди с нами после этого разговаривать не стали бы. Это Тверской никого не волновал, а у Лесиных друзей хватает. И насчёт того, что мы документацию отдали даром и за акции переплатили… это только со стороны так выглядит. Вспомни, что за это мы потребовали отозвать претензии к Багеровым, а Багеровы нам в ответ отдали двенадцать процентов акций. Они стоят полмиллиона — это ты называешь «даром»?

Зайка смутилась.

— В общем, подводя итог — мы выступили хорошо. Мы стали жертвой нападения сильного семейства. Но не сдались, храбро воевали, выстояли и победили, пусть по очкам. Получили хорошую прибыль, но такие детали мало кто знает. Для публики мы благородно простили Лесиных. В общем, остались во всём белом, ну прямо воины добра. Есения, кстати, как там в газетах про нас пишут?

— Хорошо пишут, с сочувствием. — ответила Жданова. — Я от последней истории в «Новгородских вестях» сама чуть не расплакалась, хорошо, что вовремя вспомнила, какой они нам счёт за это выставили. В целом свои деньги газетчики отработали.

— Да, эти умеют достучаться до души при адекватном бюджете. — согласился я. — Кстати, подумайте с госпожой Кирой — может, нам стоит как-нибудь незаметно прикупить пару газет в негласное владение? А то очень уж высокий ценник у независимых журналистов. Только не надо оппозиционных изданий, лучше какие-нибудь консервативно-нейтральные. Которые то похвалят власть, то нежно покритикуют.

— А кстати, насчёт оппозиции, — оживилась Ирина Стоцкая, — вы же знаете «Русский голос»?

Кто же не знает «Русский голос»? Рупор самой непримиримой оппозиции, флагман всех стукнутых головой. Почему они до сих пор живы и здоровы — одна из самых животрепещущих загадок, которая постоянно будоражит общество.

— И что с ними? — заинтересовался я.

— Мы немного переоборудовали «Ушкуйник» в плане приватности, ну и нам вообще, как оказалось, доверяют. Так что сейчас в «Ушкуйнике» постоянно проводятся разные приватные встречи. Мы, разумеется, никого не слушаем, но видим кто с кем встречается. Так вот, как оказалось, «Русский голос» очень плотно курируется людьми князя.

— Вот как? Очень интересно, но если подумать, не так уж неожиданно. Тем больше оснований держаться от оппозиции как можно дальше. И вот что, Ирина — вся информация из «Ушкуйника» должна быть в единственном экземпляре, и доступна только слугам семьи. Никто не должен знать, что к нам оттуда идёт хоть какая-то информация, позаботься об этом. А про то, что непримиримая оппозиция принадлежит князю, приказываю всем немедленно забыть. Это слишком опасно знать.

Народ согласно закивал, никому не хотелось даже случайно влезть в политику.

— Ну что же, пора выписывать премии, подавайте списки госпоже Кире, порядок вы знаете. — подытожил я. — Да, кстати, Антон — что там со шпионом Родиных?

— Вчера взяли и допросили. — ответил Кельмин. — Ничего особо интересного он про Родиных не рассказал. Но об одной непонятной вещи я хотел вам доложить — он в конце признался, что работал ещё и на князя. И сразу же умер, сердце остановилось.

В этот момент мне внезапно стало ясно всё — то самое состояние, которое буддисты называют «сатори». Все недостающие кусочки встали на свои места, все непонятности получили простое и логичное объяснение. Головоломка сложилась в стройную и законченную конструкцию. На меня накатила такая волна злости, что Ленка, бросив пилить ногти, взглянула на меня с тревогой. Я героическим усилием воли удержал нейтральное выражение лица и ответил Кельмину:

— Думаю, это уже неважно. Ну что же, если ни у кого вопросов нет, то на этом и закончим. Возвращайтесь к работе, а ты Кира, задержись.

Народ, весело переговариваясь, покинул комнату, а Зайка вопросительно посмотрела на меня.

— У меня к тебе один вопрос: тот список имущества, которое можно было бы стребовать с Лесиных — он откуда взялся? Не шпион ли тебе его дал?

— Да, это он его сделал. — удивилась Зайка вопросу. — А какая разница кто информацию собирал?

— Он сделал его по своей инициативе или это ты ему поручила?

— Сам сделал. А что случилось?

— А тебя не удивило, что шпион Родиных вдруг предлагает пограбить союзника своих хозяев?

— Ну меня это слегка удивило, но я как-то не придала этому значения.