Андрей Стоев – За последним порогом. Книги 1-3 (страница 43)

Зайка выглядела совершенно обалдевшей от этих открытий. Ну да, в журнальной рекламе все эти малозначительные подробности обычно не упоминаются.

— Я бы посоветовал тебе поехать куда-нибудь к христианам, — продолжал я, — неважно, к греческим или римским. Например, на побережье Адриатического моря есть несколько прекрасных курортов. Но ты должна понимать, что тебе нужно быть осторожной в любой стране. Ты очень похорошела за это время, за мальчика тебя уже не выдать при всём желании. Для красивой девушки опасность есть везде. Поэтому я отправлю с тобой бригаду охраны, которая возьмёт на себя заботу о твоей безопасности.

— Тогда может мне вообще не стоит куда-то ехать?

— Мне самому не очень хочется тебя отпускать, но тебе всё-таки необходимо как следует отдохнуть, и желательно в тёплом климате. Так что подбери себе хороший дорогой курорт где-нибудь в христианской Европе, и просто соблюдай осторожность. И слушайся свою охрану.

— Я всё поняла, господин. Я буду осторожна.

— А мальчик, однако, неплохо развернулся. — как бы в пространство заметила Стефа.

Ольга негромко хмыкнула, но промолчала.

— А Мила-то уже девятка, оказывается, — продолжала Стефа, — и как мне сказали, продолжает расти.

— И что с того, что продолжает? — проворчала Ольга. — Мы же с тобой знаем, как становятся Высшими. Не думаю, что у неё что-то получится.

— Что мы с тобой думаем — неважно. Важно, что решит Сила. — мягко возразила Стефа. — Мне кажется, у Милы как раз всё получится.

— Ну и к чему ты про это заговорила? — поморщившись, спросила Ольга.

— Род недоволен. В общем-то, недовольные голоса были и раньше, но сейчас люди начали высказываться открыто. Мы уже не можем просто не обращать внимания.

— И чем они недовольны?

— Например, род спрашивает: почему второй Кеннер Ренский, оказывается, вовсе не Ренский, а какой-то Арди? Каким образом Милослава Ренская перестала быть Ренской? Почему те, кто должен был стать гордостью рода, не имеют к роду никакого отношения? Я не знаю, что отвечать.

Ольга презрительно фыркнула, но промолчала.

— Ольга, если Милослава действительно поднимется до Высшей, эти вопросы зададут уже прямо тебе. Изгнание дочери род не одобрил, но это всё же было твоим семейным делом, и люди промолчали. Но потерю Высшего целителя род так просто без вопросов не оставит. Тебе придётся отвечать.

— Ну хорошо, я признаю, что погорячилась. — неохотно выдавила из себя Ольга. — Ты довольна?

— Я и без этого всегда знала, что ты была неправа. — ответила Стефа. — Дело не во мне. Нам нужно что-то делать, иначе недовольство будет только расти.

— И что ты предлагаешь?

— Надо восстанавливать отношения, Ольга. Хватит упрямиться. Разбитое не склеить, Ренскими они не станут, но эту вражду пора заканчивать. Пора начинать понемногу налаживать отношения. Кеннер вполне вменяемый, а через него можно выйти и на Милославу. Если Арди будут дружественной семьёй, то это сильно убавит недовольство родовичей. Мы хотя бы сможем сказать, что пытаемся исправить свою ошибку.

Ольга, нахмурившись, смотрела в окно и молчала.

— От тебя пока ничего не требуется, я займусь этим сама. Но потом придётся что-то делать и тебе. Ольга, ты должна пересилить свой характер наконец. Это уже не твоё семейное дело.

— Хорошо. — нехотя ответила Ольга.

Лето прошло совсем незаметно. В летнем лагере Данислав задал нам такую нагрузку, что мы вообще потеряли всякий счёт дням, и немедленно отключались, едва добравшись до койки. На мой вопрос, по какой причине он так за нас взялся, Данислав ответил просто: «С осени вам придётся ходить в школу, так что это последняя возможность для вас получить какую-то практику перед стажировкой. Если вас убьют во время стажировки, я хочу, чтобы это было не потому, что я плохо вас научил». Не скажу, что этот ответ меня особенно приободрил, но обоснование было, безусловно, веским.

После возвращения из лагеря началась эпопея с выбором участка для поместья. Мои женщины явно решили свести меня с ума, но это было ничто по сравнению с тем, что пришлось пережить бедным архитекторам, которые не успевали переделывать свои наброски. В конце концов героическими усилиями выбор был сведён к двум вариантам, и у меня появилась надежда, что окончательное решение уже не за горами. Там, правда, начнётся обсуждение проекта дома, но в этом я уже надеялся принимать самое минимальное участие.

За всеми хлопотами как-то внезапно наступил первый учебный день. Теперь уже мы были самыми старшими, и знакомая церемония торжественной линейки у нас, третьеклассников, никаких эмоций не вызывала. Рассеянно внимая речи директора, я поймал себя на том, что автоматически прикидываю, как можно максимально быстро ликвидировать всю группу учителей, и каким при этом должен быть маршрут отхода. Мельком глянув на Ленку, я понял по её характерно задумчивому виду, что она занимается тем же самым. Летний лагерь для нас даром не прошёл.

За лето наши девочки как-то все разом расцвели и повзрослели. Любовные конфигурации у нас приняли окончательный вид. Все мальчики оказались в надёжных лапках, но неудачницы, похоже, сдаваться не собираются, так что революциям и потрясениям быть. Бажана Второва приручили основательно, и шансы обрести свободу у него стали совсем призрачными. Покорные рабыни умело рулили своим на удивление послушным повелителем, а альфа-рабыня Лидочка Шенбах железной рукой правила всем гаремом. Я всегда скептически относился к описаниям обществ матриархата в фантастике, но глядя на эту картину, начал сомневаться. Если бы такое соотношение полов было бы не только среди одарённых, то возможно, общество и в самом деле пришло бы к какому-нибудь варианту матриархата. Для того, чтобы сопротивляться консолидированному давлению гарема, нужно иметь волю, далеко превосходящую волю усреднённого Бажана. В конце концов, в мире полно подкаблучников даже там, где нет многожёнства.

Первым уроком в этом учебном году оказался мой любимый предмет развития основы. Учитель оказался настроен на удивление добродушно:

— Полагаю, что мозги у вас за лето порядком размягчились, так что не буду вас сразу загружать. Давайте поговорим на свободную тему. Есть конкретные пожелания?

Я поднял руку:

— Расскажите о богах, учитель.

— О богах? И с чего ты решил, Арди, что я хорошо разбираюсь в этом вопросе?

— Откровенно говоря, учитель, я не думаю, что вы хорошо разбираетесь в этом вопросе, но я полагаю, что вы знаете об этом больше, чем мы все, вместе взятые.

Учитель надолго задумался. Наконец он заговорил снова:

— Вопрос и в самом деле совсем непрост. С одной стороны, боги всегда рядом с нами, и их храмы можно найти чуть ли не на каждой улице. С другой — если задуматься, то мы не знаем о них практически ничего, за исключением мифов, в которых невозможно отделить правду от вымысла, и которые никак не касаются фундаментальных вопросов, а описывают в основном похождения богов.

Учитель, опять помолчал, раздумывая.

— Но всё же, Арди, тема слишком обширная. Попробуй задать более конкретный вопрос.

— Меня интересует сразу несколько вопросов, учитель. Прежде всего: зачем богам нужны люди? Взять бога-громовержца — зачем молнии нужно поклонение людей и что такой бог получает от верующих? Или, к примеру, богиня любви явно связана с людьми, поскольку любовь есть чувство, присущее достаточно развитым организмом. Где она была, когда Землю заселяли исключительно бактерии? И вообще: в чём состоит назначение богов, и в чём они нуждаются, чтобы успешно выполнять свои функции?

— А ты не мелочишься, Арди. — покачал головой учитель. — Сказать по правде, сомневаюсь, что даже верховные жрецы способны ответить на эти вопросы. Боги охотно используют смертных, но как-то не торопятся удовлетворять их любопытство. Мы может только гадать об этом. Существует несколько теорий на этот счёт; я упомяну одну из них, которая лично мне кажется наиболее интересной.

Одно время была популярна точка зрения, что боги — это нечто вроде паразитов, которые питаются людской верой, да и сейчас эту теорию не забыли. Однако она противоречит людской истории. Паразит всегда стремится законсервировать свою среду обитания, поскольку любое изменение нарушает баланс и ухудшает положение паразита. Но ведь боги никак не препятствуют развитию общества, даже когда имеют такую возможность. Вместо этого они изменяются вместе с обществом — например, Гефест был почти забыт, но примерно тысячу лет назад снова обрёл поклонников, уже как бог механикусов. Если же бог никак не может вписаться в изменившееся общество, он беспрекословно уходит. Мы знаем богов египтян, но кто в наше время поклоняется Осирису и его супруге? Сколько племенных божков тихо исчезли? Кто помнит богов скотоводов-кочевников? Кем бы боги ни были, они определённо не паразиты.

Ответить на этот вопрос практически невозможно, если рассматривать Вселенную просто как место, заполненное звёздами, а человечество — как некий побочный продукт, каким-то невероятным образом случайно развившийся из первичного раствора химических элементов. Но если допустить, что Вселенная — это не просто пространство, а некая сущность, обладающая если и не разумом в нашем понимании, то стремлением к развитию, то многие непонятные вещи получают логичное объяснение.