Андрей Стоев – Нижний мир (страница 8)

— Его во времена деда строили, в последнюю войну. Тогда было не до красот, нужно было сделать хоть что-то, и как можно быстрее, а то к нам враги заходили как к себе домой. В деда ведь как раз тогда и стреляли. А потом мы этот забор много лет улучшали. В него уже столько денег вложено, что просто невозможно его взять и снести.

— А ты можешь что-нибудь про те времена рассказать?

Стефа скривилась, как от лимона.

— Знаешь, не очень хочется. Очень уж неприятные воспоминания. Когда деда убили, это был такой удар для всех нас… он ведь был у нас главной силой. Без него мы бы недолго продержались. Мы тогда засели в поместье и в общем-то, уже готовились умирать. Нас спасли Тирины, они тогда просто пришли и убили всех. Главным там был род Эйле, их Алина истребила под корень. Ну а мы благодаря Алине выжили.

— Извини, бабушка, что завёл этот разговор, — повинился я. — Не думал, что это такие болезненные воспоминания.

— Что уж теперь, — пожала она плечами. — Что было, то было. Алина, конечно, не нас спасала, а мстила за деда, но мы всё равно ей благодарны. А ты знаешь, кстати, что когда Ольга изгнала Милославу, Алина прервала с нами все отношения? Ольге это тоже припоминают частенько. Мы только недавно начали снова общаться с Тириными.

Какая однако любопытная деталь. Не просто факт в копилку фактов, но некое подтверждение, что наша семья действительно может полагаться на Алину, и её дружба не пустой звук.

— Не моё дело, конечно, но мне удивительно, как Ольга может быть Матерью, с таким-то характером.

— Она, конечно, очень упёртая, — согласилась Стефа, — и не любит признавать свои ошибки, но всё же она достаточно разумна и вполне справляется. Разум у неё отключается только в том, что связано с Милой. Но знаешь, что я тебе скажу — не думай, что там было так уж просто. Ты знаешь только одну сторону, но роль Милы я бы не стала преуменьшать. В том, что их отношения дошли до этого, есть и её вина. Нет, Ольга, конечно, далеко вышла за грань допустимого, я её не оправдываю. Я всего лишь хочу, чтобы ты не торопился судить.

— Ну, я-то всегда буду на стороне матери, — ответил я, — на какой ещё стороне мне быть? Тем более, родная бабка меня внуком не признаёт.

Стефа тяжко вздохнула, пробормотав что-то неразборчивое, но явно не очень лестное по отношению ко всем нам вместе взятым.

— Как тебя встретил Академиум? — сменила она тему.

— Болезненно. — Я машинально тронул ещё не до конца зажившую ссадину на голове и поморщился.

Стефа посмеялась.

— Ну а чего ты ждал? Боевую практику лучше не прогуливать, а если уж прогулял, то не плачь.

— Да я и не плачу, — хмыкнул я. — А ещё я ухитрился почувствовать летящий камень без колебаний Силы и построить щит волевым усилием. Менски возбудился и пообещал с этого дня устраивать мне трудную жизнь.

— О, неплохо, в самом деле неплохо, — оценивающе посмотрела на меня Стефа. — Я уже не первый раз в тебе обманываюсь, Кеннер. Мне всё кажется, что у тебя ничего не выходит, и что ты наглухо застрял, а потом вдруг оказывается, что ты далеко впереди. Вот почему так, а?

— Не знаю, — пожал я плечами. — Ну правда не имею понятия. Я вообще не ощущаю, что я где-то впереди.

— Волевое построение у студентов начинает получаться ближе к выпуску. Не у всех, только у лучших, которые аттестовываются на пятый ранг. Для второкурсника это невероятный результат, поверь. Его обязательно надо закрепить. Я попрошу Менски обратить на тебя особое внимание и обеспечить достаточную нагрузку. Возможно, я сама буду временами устраивать тебе дополнительную боевую практику.

Я закатил глаза. Похвастался успехом, называется.

Глава 4

Драгана Ивлич встретила меня радостной улыбкой и не поленилась выйти из-за стола мне навстречу.

— Здравствуйте, господин Кеннер, — тепло поздоровалась она. — Давненько вы ко мне не заглядывали.

Ну конечно, она же все глаза проглядела — где там Кеннер Арди, и почему он не заходит к ней поболтать по-свойски. Я даже не представляю, что могло бы вызвать у меня больше подозрений, чем такая вот приветливость от второго человека в княжестве. Но разумеется, никаких недоверчивых физиономий я изображать не стал.

— Здравствуйте, сиятельная Драгана, — я со смущённой улыбкой изобразил немного неуклюжий поклон. Не уверен, что у меня получится её дурить, но почему бы и не попробовать? Главное, не переигрывать.

— Ах, бросьте этот официоз, дорогой Кеннер, — махнула рукой Драгана. — Вы позволите мне называть вас вот так, попросту?

— Конечно, сиятельная.

— Мы тут с Алиной собрались почаёвничать…

— Здравствуй, Кеннер, — послышалось сзади.

Я обернулся и увидел Алину, сидящую на диванчике в уголке отдыха и разглядывающую меня с ироничной улыбкой. Как неудачно получилось-то. Если я и дальше буду играть смущающегося подростка, я её только рассмешу — уж кто-кто, а Алина меня знает прекрасно.

— Здравствуй, Алина, — улыбнулся я ей, — рад тебя видеть.

— Ну так что, Кеннер, составите компанию старушкам? — с лёгкой игривостью спросила Драгана.

— С удовольствием посижу с вами, девушки, — согласился я.

— О, этот молодой человек умеет обращаться с женщинами, — засмеялась Драгана.

— А я тебе уже сколько раз говорила, Гана, что он совсем не прост, — заметила Алина.

— Да я это и сама теперь вижу, Лина. Присаживайтесь, Кеннер, вот сюда, на этот диванчик. Позвольте за вами поухаживать — вам покрепче?

— В меру, сиятельная. Спасибо.

Ещё несколько минут дамы говорили о чём-то своём, совершенно мне непонятном, а я с невозмутимой физиономией неторопливо пил чай, попутно пытаясь сообразить, что им могло бы от меня понадобиться. Но скоро дело дошло и до меня.

— Я слышала, вы получили имперский титул, Кеннер? — вдруг спросила Драгана. — Поздравляю!

— Пустое, — махнул я рукой. — Нищее баронство, от которого больше хлопот, чем прибыли. Однако от него невозможно было отказаться, не оскорбив папу, так что теперь я барон. Но в любом случае это был подарок маме, а не мне.

Дамы понимающе покивали.

— Кстати о Миле — она опять исполнила свой любимый фокус? — то ли спросила, то ли констатировала факт Алина.

— Да похоже, что и впрямь любимый, — усмехнулся я. — Нас в Польше решили ограбить местные, ну и попались маме под горячую руку. Из-за грабителей поезд резко затормозил, и мама залила кофе какую-то ценную книгу. Тут-то она и разозлилась.

— Похоже, это была интересная поездка, — заметила Алина.

— Я бы так не сказал, — ответил я. — Было довольно скучно, с этой поездкой я только напрасно потерял кучу времени. Сейчас приходится нагонять с учёбой.

— Получится у вас хорошо сдать экзамены? — вступила в разговор Драгана.

— Уверен в этом, — ответил я без колебаний. — Не думаю, что для меня там будут какие-то сложности.

— И в самом деле, Лина, я как будто с Ренским разговариваю, — сказала Драгана, обращаясь к Алине. — Та же манера речи, и та же здоровая наглость.

— Я тебе постоянно об этом говорю, Гана, — отозвалась Алина. — А ты мне не веришь. Посмотри, он и на лицо вылитый Ренский.

— Да, да, я была неправа, признаю, — согласно кивнула Драгана. — Хотя внешнее сходство всё же не очень большое, по-моему. У Ренского черты лица были порезче, да и вообще лицо более волевое.

— Кеннер просто очень молодой, — отозвалась Алина. — Вот посмотришь на него лет через двести.

Я чувствовал себя изрядно неловко, слушая это обсуждение, но скорее всего, оно и велось с целью вогнать меня в смущение. Так что я с лёгкой полуулыбкой пил свой чай и смотрел на собеседниц с таким видом, будто сам вот-вот вступлю в разговор и тоже изложу мнение насчёт своего сходства с Кеннером Ренским.

— Скажите, Кеннер — а кто вам дал имя? — спросила Драгана. — Мать или Ольга?

— Я родился уже после того, как мать изгнали, — ответил я. — Не думаю, что Ольга как-то участвовала в выборе имени.

— Просто удивительно, как Мила угадала с именем, — покачала головой Алина. — Особенно если учесть, что прадеда она не застала.

— Может быть, Кеннер Ренский и подсказал, — неожиданно для себя ляпнул я какую-то чепуху.

Обе собеседницы уставились на меня с совершенно ошарашенным видом, только что рты не пооткрывали. Мысли у меня стремительно забегали. Что они услышали в моих словах? Никаких догадок насчёт того, почему моё бессмысленное замечание вызвало такую реакцию, мне в голову не пришло, так что я просто улыбнулся с загадочным видом человека, обладающего тайным знанием.

— Кхм, — наконец отмерла Драгана, — что мы всё не о том… А скажите, Кеннер, какие у вас планы на лето?

Вот мы и подошли к цели встречи. Однако здорово я её выбил из колеи, что она вот так напрямик спросила. Явно же предполагалось подвести к этому незаметно, исподволь. Засмущать подростка до такой степени, чтобы он вообще перестал что-либо соображать, а там можно делать с ним что хочешь и выдавливать из него любые обещания.

— Планы у меня обширные, сиятельная, — ответил я. — Неотложных дел полно, так что летом мне вряд ли удастся отдохнуть.

— Дело в том, что мы готовим ещё одну экспедицию в ту пещеру, и у нас есть место для одного человека. Мы решили предоставить эту возможность вам. Вы себя хорошо проявили в прошлой экспедиции, и вам, как перспективному студенту, это будет очень полезно.

— С глубоким сожалением вынужден отказаться, сиятельная, — ответил я. — Я действительно буду занят делами семейства, и баронство здорово добавило мне забот. Если мне будет позволено дать совет — возьмите Ивана Селькова. Очень многообещающий студент, и ему это действительно нужно — в прошлую экспедицию у него не получилось спуститься вниз.