Андрей Стоев – Холмы Рима (страница 33)

Бандит, сидевший напротив, достал нож и стал им поигрывать, пристально глядя на нас. Ну, тут всё стандартно — жертву надо с самого начала как следует запугать, чтобы она боялась даже пискнуть. По всей видимости, сейчас нам предстояло увидеть представление, призванное наполнить наши сердца ужасом. Зато мы сможем воспользоваться этим, чтобы создать впечатление, что мы неопасны. А главное, убедить, что Ленка совершенно неопасна, и следить за ней нет никакой необходимости. Я попытался послать ей ощущение страха; она поняла меня правильно и сделала вид, что боится. Бандит ухмыльнулся и изобразил пантомиму, как он перерезает горло. Ленка сделала круглые глаза и прижалась ко мне; я тоже по мере сил изобразил испуг. К несчастью, наш спектакль продолжался недолго. Всё шло просто прекрасно, но этому идиоту показалось мало, и он, зловеще ухмыльнувшись, начал гладить Ленке ногу. Я передал ей приказ сидеть тихо, чтобы она не вздумала ломать ему руку, а вместо этого сам от всей души ударил его в нос.

Брызнула кровь, и бандит завопил, размахивая ножом. Ещё немного, и пришлось бы и в самом деле ломать ему руку, пока он нас не порезал, но, к счастью, вмешался главный. Он заорал на бандита; тот начал орать в ответ. Они тараторили так быстро, что я просто не мог представить, как из этого можно было вычленить что-то осмысленное. Видимо, как-то они друг друга всё-таки понимали, потому что бандит спрятал нож и, достав платок, прижал его к носу. Платок быстро пропитался кровью — судя по тому, как моментально распух нос, он скорее всего был сломан. Несчастный с ненавистью сверкал на меня глазами и что-то тихо бормотал. Ну да, обидно — пугал, пугал, уже вроде и напугал, и вдруг на тебе.

— Больше так не делай, — мрачно сказал мне главный. — Если ты не будешь вести себя смирно, ты будешь наказан.

— Если мою жену не будут трогать, я буду вести себя смирно, — согласился я. Жаль, что у меня не получилось убедить их в своей безобидности, но по крайней мере, от Ленки они никаких неприятностей не ждут.

Главный угрюмо посмотрел на меня и что-то раздражённо буркнул себе под нос. Я не стал переспрашивать — вряд ли он меня похвалил, а выслушивать критику я в данный момент был не расположен. Мы замолчали, лишь потерпевший что-то бубнил на грани слышимости. Сидевший сзади никак себя не проявил, но у меня было стойкое ощущение, что в какой-то момент скандала я слышал оттуда тихое гыгыканье. Какая, однако, дружная компания! Я почувствовал себя уверенней — со случайным сбродом иметь дело гораздо проще, чем с опытной и хорошо сработавшейся командой. А главное, стало ясно, что мы им зачем-то очень нужны, и, по крайней мере в ближайшее время, нас убивать не собираются. А ещё стало очевидно, что они всё-таки опасаются последствий, иначе меня за такую выходку отпинали бы просто для профилактики.

Остаток нашего недолгого пути мы проделали в молчании. Очень скоро машина въехала в узкий переулок и остановилась у неприметной двери в глухой стене. Главный быстро заговорил, видимо, выдавая остальным инструкции, а затем сказал нам: «Идите за мной» и полез наружу. Мы последовали за ним, а за нами двинулись и остальные. Я чувствовал себя довольно неуютно с обиженным мной бандитом за спиной, но делать было нечего — оставалось только надеяться, что остальные его удержат, если он вдруг надумает отомстить.

Сразу за уличной дверью открылся не очень длинный коридор с дверями по обеим сторонам. Саженей через десять коридор резко заворачивал. Довольно скудная отделка стен и временами доносившееся громыхание каких-то котлов намекало на то, что это служебные помещения большого палаццо. Мы не дошли даже до поворота — главный открыл вторую по счёту дверь, и мы оказались в практически пустой комнате. Мебели в ней не было, лишь в углу были свалены несколько корзин, по всей видимости, пустых.

«Будь готова в любой момент», — просигналил я Ленке.

«Отвлеки Владеющего», — просигналила она в ответ.

Она слегка отодвинулась от меня и соединила руки вместе. Со стороны казалось, что она просто пытается унять дрожь испуга, но при этом правая рука у неё оказалась совсем рядом с наручными ножнами, прикрытыми широким рукавом.

— Вы знаете, где вы находитесь? — тем временем задал вопрос главарь.

— Нет. Скажите нам, — ответил я, изображая испуг и неуверенность, и в процессе смещаясь ещё дальше в сторону от Ленки.

— Это палаццо Скорцезе, — торжественно заявил тот. — Вы враги кардинала Скорцезе, и вам предстоит заплатить за своё поведение.

— И каким образом нам предстоит заплатить? — спросил я, делая вид, что чувствую неловкость от того, что за спиной у меня находится один из бандитов, и перемещаясь ещё немного.

— Его высокопреосвященство определит вам наказание, — высокомерно ответил главный. — И чтобы остаться в живых, вам следует подумать, что вы можете ему предложить, чтобы искупить свою вину.

В этот момент я совершенно перестал понимать происходящее. Вместо того чтобы просто убить нас — если уж так этого хотелось, — нам предлагают выкупить свою жизнь. И как, интересно, они собираются решить вопрос с нашей матерью? Да и папе, который дал нам гарантии, такое вряд ли понравится. Всё это выглядело плохим розыгрышем, где вот-вот должны были выскочить организаторы и объявить, что это такая шутка. Однако среди наших знакомых подобных придурков не водилось, так что версия розыгрыша казалась совсем неправдоподобной.

«Я готова», — просигналила мне Ленка, и я начал действовать. Я посмотрел вбок, на бандита со сломанным носом, и с испугом закричал: «Нет, нет, не стреляй, умоляю!». Тот перестал трогать свой нос и разинул рот от удивления. Главный тоже удивился и стремительно развернулся к Сломанному Носу. В этот момент ему в висок с глухим стуком вошёл клинок. Я немедленно сделал два шага назад и резким ударом раздробил кадык стоящему сзади бандиту, который изумлённо хлопал глазами. Тем временем Ленка со всей силы пнула по яйцам бандита, стоящего рядом с ней, который тут же с воем скорчился, и, по-моему, даже не заметил, как ему свернули шею. Как ни странно, самым подготовленным оказался Сломанный Нос, который к этому времени уже успел достать свой револьвер и в этот момент как раз начал его поднимать. Я выхватил нож из наручных ножен и метнул его, надеясь хотя бы сбить ему прицел. Грохнул выстрел, пуля ушла куда-то мимо, а бандит свалился с ножом в глазнице.

Мы посмотрели друг на друга. Только сейчас я понял, что мы оба успели построить защитные конструкты, сами того не осознавая. Генрих действительно учит нас на совесть, хотя временами его хочется медленно удавить.

— И что дальше? — спросила Ленка.

Мне и самому было бы неплохо знать, что дальше, но, разумеется, не собирался этого говорить. Я не могу позволить себе роскошь задавать подобные вопросы — я обязан излучать уверенность, и сказать по правде, временами это порядком давит.

— Сначала мы заберём ножи, не стоит им здесь оставаться, — огласил я свой план. — А затем попробуем отсюда выбраться без шума. Плохо, что этот придурок успел выстрелить. Будем надеяться, что никто не обратил внимания.

— Что-то слишком уж легко получилось, — с удивлением сказала Ленка, тщательно вытирая свой нож. — Ну эти-то трое ладно, это просто уличная шваль, но почему с Владеющим так вышло? Не могу себе представить, чтобы нашего Генриха можно было так просто отвлечь и завалить. У него же на любой шорох сразу защита ставится, а угрозу он и со спины почувствует.

— У здешних обучение по-другому поставлено, — ответил ей я, пытаясь отчистить свой. — У них боевой практики почти нет, они вместо этого изучают богословие и Священное Писание. Папе не нужны сильные, папе нужны верные. И Владеющих у них мало. Тут много разных факторов — и то, что многожёнство у христиан запрещено, и то, что одарённые женщины большей частью в монастырях сидят. Попы вообще к Владеющим относятся с недоверием, особенно к женщинам.

— А у греческих тоже так? — с любопытством спросила Ленка.

— Не знаю, я особо не интересовался. Да скорее всего, всё то же самое. Это же так устроено не потому, что папа такой плохой. Просто церковь по своей сути враждебна Владению, но и не использовать Владеющих тоже не может. Вот попы и пытаются гнуть одарённых под себя. У патриарха точно та же проблема, наверняка он так же её и решает.

Как оно в жизни почему-то всегда и происходит, наши надежды были напрасными — оказалось, что выстрел всё-таки услышали. Едва мы направились к двери, как она распахнулась, и на пороге возникла девица в белом фартучке. Она посмотрела на нас, на трупы, на потёки крови на полу, и глаза её постепенно округлялись всё больше и больше. Затем она открыла рот, испустила пронзительный визг и метнулась прочь, не переставая визжать. Немедленно послышались голоса и топот ног. Мы переглянулись, и я вздохнул.

— Прорываемся? — спросила Ленка.

— Подождём, — с сомнением ответил я. — Вряд ли получится далеко убежать. Давай посмотрим, что дальше будет. Как-то непонятно мне всё это.

Дверь распахнулась, и комната быстро оказалась заполненной людьми. Все они были одеты как слуги, и явно ими и были. Публика возбуждённо переговаривалась, женщины ахали и отворачивались от трупов, мужчины посматривали на нас с опаской. Они совершенно не выглядели бандитами, и я немного расслабился. Наконец, появился кто-то вроде старшего лакея или, скорее, дворецкого. Он невозмутимо оглядел поле битвы, и властным движением руки заставив всех замолчать, обратился к нам: