Андрей Стерхов – Последний рубеж (страница 70)

— А-а. Так я это… Как-то непривычно мне с арбалетом. Дартс — это не мое. Пойду на Зверя с привычной штукой.

— Неэкономно будет.

— Зато эффективно. Если, конечно, мастера не подведут.

Тыяхша была уверена:

— Не подведут.

— Посмотрим, — сказал Влад. Потом посмотрел на девушку и прыснул.

— Ты чего это? — не поняла Тыяхша.

— У тебя усы выросли.

Она тут же провела пальцами над губой.

— Какие еще усы?

— Ты в саже перемазалась, — объяснил Влад.

Выхватив нож, Тыяхша осмотрела себя в зеркальной поверхности лезвия и недовольно покачала головой. Потом некоторое время приводила себя в порядок платком, смоченным водой из фляги. И вскоре вновь стала прежней красавицей.

А через пятнадцать минут они выехали на главную улицу.

— Куда теперь? — спросил Влад. — Давай в храм. А?

Но девушка с ходу отвергла его предложение:

— Потом. Чуть позже.

— А сейчас куда?

— Здесь неподалеку постоялый двор. Определим тебя.

— А тебя?

— Мне брата нужно разыскать.

— Которого из двух?

— Любого. Найду одного, другой будет рядом. — И до самого постоялого двора не произнесла больше ни одного слова.

Заведение, название которого можно было бы перевести на всеобщий язык и как «Лунная ночь», и как «Вой зверя», состояло из группы ветхих построек. Настолько ветхих, что, на взгляд Влада, делать им ремонт не имело никакого смысла. Проще облить керосином, сжечь, а на пепелище построить новые. Стояли они так: слева трехэтажная домина с меблированными номерами, напротив — таверна, между ними, от дальнего крыла к дальнему крылу — конюшня и амбар. Внутри этой своеобразной буквы «П» за перекошенным забором располагался хозяйственный двор: в пыли копошились уморенные жарищей куры, над лужей помоев барражировали жирные мухи, за рассохшейся бочкой дрыхла кудлатая черная псина. Когда эта псина, честно отрабатывая кормежку, вскинулась и налетела на путников, обнаружилось, что, во-первых — кобель, а во-вторых — инвалид. Вместо передней правой лапы болталась бесполезная культя.

Влад залез в карман, нашарил приготовленный для Пыхма кусок сахара и кинул трехногому. Тот, душераздирающе взвизгнув, отскочил в сторону. Решил, видимо, что чужак-зараза хочет камнем зашибить. Причем насмерть. Но потом учуял лакомство, подкрался и, убедившись, что никакой не камень, а совсем наоборот, занялся делом.

Угрюмый хозяин выделил землянину комнату на втором этаже. Как раз напротив лестницы. Обстановку составляли изрядно продавленная кровать да колченогий табурет. И только. Зато из окна виднелась похожая на усеченную пирамиду Хитрая Гора. Роскошный вид на гору радовал. А изодранный матрас — нет. Выглядел прибежищем клопов.

Тыяхша сговорилась с хозяином на тысячу федеральных талеров за сутки и тут же стрясла с новоявленного постояльца задаток. Влад отсчитал без разговоров за три дня вперед. Хозяин взял только за два. Явно знал, чертяка, кое-что о ближайшем будущем. Землянин недоуменно пожал плечами и — ну не надо так не надо — спрятал лишние монеты с башнями в мешок.

— Что делать будешь? — спросила Тыяхша, когда хозяин вышел.

Влад ответил неопределенно:

— Я же говорил тебе, что есть у меня в этом городе дела.

— Дела делами, но не забывай — ты теперь Охотник. А еще — Человек Со Шрамом. Помнишь?

— А как же, помню, склерозом пока не страдаю, — ответил Влад и тут же попытался расставить все точки над «ё»: — Но это не значит, что собираюсь отказаться от своих собственных дел.

Тыяхша нахмурилась:

— У тебя сейчас одно дело — бить Зверя и быть в готовности пойти туда, куда однажды позовет тебя шорглло-ахм.

— Буду бить. И готов пойти. Но и свои дела намерен провернуть. Одно другому не мешает.

— Мешает. Я думала, ты уже это осознал.

Влад начал злиться:

— Слушай, чего ты тут командуешь?

— Я не командую, — задрожавшим от негодования голосом сказала девушка. — Просто… Просто ты многого не понимаешь.

— Чего я не понимаю?

Влад сорвал шляпу с головы и с силой насадил ее на пик стоящей под углом подушки.

— Например, — начала Тыяхша, — то, что ты не сможешь больше жить так, как жил раньше. Ты теперь… — Она вдруг осеклась. — Давай я не буду тебе ничего объяснять, а то мы окончательно поссоримся. Утром приведу сюда брата, он все и объяснит. Мужчинам между собой легче столковаться.

— Ну ладно, утром так утром, — примирительно сказал Влад. — Буду ждать. Но если не придете…

— Придем. Не мы, так другие.

Тыяхша закинула арбалет на плечо, порывисто развернулась и вышла из комнаты, не оглядываясь.

— И я тебя тоже люблю, — сказал Влад, когда дверь за девушкой закрылась.

Оставшись в одиночестве, он повалился на кровать, закинул ноги в ботинках на спинку и вытащил из кармана обломок шорглло-ахма. Вертел его в руках и размышлял. Сначала о том. Потом о сем. Затем наоборот. И в результате пришел к мысли, что всякое звание, наподобие «Человек Со Шрамом» или «Охотник», — это такая хитрая штука, на которую ты сначала смотришь свысока в надежде, не принимая близко к сердцу, употребить в сугубо личных целях, а потом оказывается что она уже полностью тебя захватила. И изменила. Причем очень сильно изменила. Настолько, что ты уже сам понять не можешь, кто ты, где ты и зачем ты делаешь то, что делаешь.

«Правильно предки говорили: не хочешь, чтоб свинья сожрала, не называй себя трюфелем», — подумал с грустью Влад. И постарался выбросить из головы все лишние мысли, дабы сосредоточиться на главном. А главное по-прежнему заключалось в том, чтобы вернуть украденное и отмазать тиберрийцев от удара Бригады Возмездия.

Поиски раймондия Влад собрался начать с кузницы папаши Шагона. Все-таки с нее. Решил проникнуть туда под покровом ночи. Часика эдак в три. А лучше — в четыре. В тот волчий час, когда всех караульных и сторожей сон клонит, как дубы ураган.

Ну а пока решил отведать местной стряпни. Дело шло к ужину, желудок работал на подсосе и требовал горячего.

Винтовку солдат брать не стал, закинул под кровать вместе с мешком. Оставил при себе пистолет, нож, ну и, конечно, арбалет. Куда же теперь без него? Подумал немного и вытащил из мешка фонарь. Сунул под клапан на плече. На тот случай, если вдруг трапеза затянется до темноты.

Спустившись во двор, заглянул в конюшню, проверил, задали ли Пыхму корма. Все-таки подотчетная скотина. Взял здоровой и вернуть должен здоровой. Не интервент, чтобы беспредел учинять.

С Пыхмом все оказалось в полном порядке. Напоили, накормили и даже накрыли какой-то рваной попоной. Влад ободряюще шлепнул конягу по холке, пообещал еще как-нибудь заглянуть и со спокойной душой направился в трактир.

Не успела дверь за ним захлопнуться, трактир уже ощерился. Арбалетами. И не двумя-тремя. В зале косточке от вишни некуда было упасть. Не то чтоб яблоку.

«На улице хрен кого, а тут — пожалуйста, — подумал Влад. — Со страху, что ли, кучкуются?»

Муллваты с тревогой смотрели на него, а он с не меньшей тревогой обводил взглядом золотые наконечники болтов.

Повисла тишина.

«Вычисляют, Зверь или нет, — догадался Влад. — Похоже, среди них нет ни одного Охотника». И понимал: сделает шаг — никаких шансов выжить.

Секунды тянулись, табачный дым все большими клубами поднимался к потолку, а напряжение все никак не спадало. Напротив, нарастало. Но игра нервов — не та игра, что может длиться вечно. Землянин решил не доводить дело до крайностей. Жалея, что местных на улыбку не купишь, осторожно приподнял шляпу и поприветствовал страдальцев на аррагейском:

— Горизонта вам, люди божьи. Я не Зверь. Успокойтесь.

Соображал, конечно, что лучше бы на муллватском, но при артобстреле, заставшем в чистом поле, и каска — бетонный дот.

Едва он произнес первое слово, муллваты арбалеты тут же опустили и возмущенно загалдели. То, что перед ними не Зверь, это они теперь поняли. Всем известно — Зверь по-людски говорить не может. Вопрос снялся сам собой. Но то, что какой-то залетный аррагеец сунулся в трактир, им явно не понравилось. Некоторым — активно. От ближайшего стола тут же подскочил вертлявый хлюпик и стал задираться. Ткнул Владу пальцем в грудь, состроил рожу и спросил язвительно:

— Что ты тут делаешь, безмозглый арраг?

Спросил и обернулся за поддержкой к почтенной публике: мол, как я этого урода на его же помойном языке? Зрители его выходку одобрили — дружно заколотили кто кулаком, кто кружкой по доскам столов. Влад почувствовал себя болельщиком «Буйволов Ритмы», по трагическому стечению обстоятельств попавшим в бар «Девятые врата» — штаб-квартиру отмороженных фанатов «Ганзайских Дьяволов».

— Заблудился, арраг? — не унимался хлюпик.

И вновь застучали кулаки и кружки, закивали бороды.