Андрей Стерхов – Последний рубеж (страница 7)

— Вы погибнете.

— Вы.

Влад собрался втолковать наивному смельчаку, что арбалеты, как они ни хороши, не идут ни в какое сравнение с тем оружием, которым оснащен конвой. Решил прочитать что-то типа краткой лекции о тактико-технических характеристиках средств активной обороны, которые стоят на вооружении у стрелков корпоративного конвоя. Нет, не напугать хотел, а достучаться до здравого смысла. Для начала.

Но даже и начать не успел — сверху раздался окрик:

— Эй, «кирпич»!

Влад обернулся.

Это Курт Воленхейм вылез из люка по пояс.

Лицо чудилы перекосила гримаса ярости, а в руках ходила ходуном винтовка. Автоматическая. М-86. Тип — штурмовая. Вес с оптикой — 4,6. Длина регулируемая. Ствол заменяемый. Патрон — 7,62x51, специальный. Целеуказатель — ДХЕ-914. Начальная скорость пули — 1500. Прицельная дальность — 1800. Емкость магазина — 24 или 48. Отсечка очереди — отсутствует. Использование — боевые подразделения Экспедиционного корпуса.

Это раньше она использовалась в боевых подразделениях Экспедиционного корпуса. Но года три тому назад ее сняли с вооружения и передали для оснащения полицейских патрулей, конвойных отрядов и егерских кордонов.

А вообще-то — достойная машина.

И безотказная.

Но выглядящая нелепо в случайных руках.

Увиденное крайне поразило Влада. Никак не ожидал, что распоясавшийся начальник столь быстро придет в себя. Бил его, конечно, не насмерть, но прилично приложился и на полчаса спокойствия рассчитывал. Да, видать, плохо рассчитал. Голова у Курта Воленхейма оказалась чугунной.

Удивиться — это единственное, что успел сделать Влад. Воленхейм проорал дурным голосом:

— Сержант Блэр начистил пряжку и надул себе во фляжку!

И сразу утопил гашетку.

Рой самонаводящихся разрывных пуль рванулся в направлении солдата — алкающие человечьего мяса снаряды собрались впиться в плоть.

Но не дано им было утолить свой голод.

Обломилось.

Не долетев сантиметров пятнадцати, рой рассыпался. Парфянские пули, сами того не желая, разлетелись в разные стороны: большинство метнулось в ночное небо, какие-то зарылись в песок и там разорвались, несколько, развернувшись, зацвели белыми астрами на броне, а одна, совсем дурная, сбила шляпу с головы Гэнджа.

Тот, к слову, даже глазом не повел, а вот конь под ним рванулся, встал на дыбы и протяжно заржал.

У Воленхейма от удивления отвисла челюсть.

— Что за черт! — проорал он и выдал еще одну длинную очередь.

С тем же успехом.

«Большое число выстрелов в очереди нерационально вследствие увода среза ствола с линии прицеливания», — машинально дал бывалый солдат критическую оценку действиям Воленхейма и, не дожидаясь третьей попытки, рванул к башне сквозь клубы удушливого жирного дыма. Вовсе не для того чтобы рассказать безумцу, как во время «горизонталки» уговорил полкового коновала Штейнберга оставить в плече блок-имплантат с системой опознавания «свой-чужой». Док, будучи великим любителем всего колющего-режущего, с благодарностью принял в качестве отступного трофейный меч-трость, отобранный Владом у дикого «гаринча» с Прохты. Покрасовавшись перед зеркалом, майор медицинской службы несколько раз рассек мечом воздух, поцокал языком от удовольствия и без лишних разговоров поставил штамп в обходном листе.

Только не для рассказа об этой левой сделке карабкался Влад наверх. Конечно, нет. Хотел успокоить Воленхейма оплеухой посолидней. Окончательно собрался снять его с довольствия.

Но и тут не успел.

Сообразив, что в пальбе по напарнику толку мало, Воленхейм направил ствол на Гэнджа. Едва он это отчебучил, раздался громкий хруст — арбалетная стрела пробила его лобовую костомаху. Еще одна вонзилась в горло. А третья, прилетевшая издалека, — в грудину.

Раз-два-три — и Курт Воленхейм, начальник актуального конвоя, захлебнулся собственным криком.

Владу доставило труда вырвать из его рук винтовку — держался Воленхейм за нее цепко. Так держался, будто она являлась краем той бездны, в которую суждено ему навеки рухнуть.

Но все же не удержался — рухнул.

Внутрь вездехода.

Пытался еще что-то спросить оттуда, снизу, но вместо слов раздалось невнятное бульканье, а через миг все было кончено — его невысказанный вопрос навсегда застыл в остекленевших глазах.

Влад, не без основания считая, что следующая порция болтов полетит уже в него, намылился немедленно исчезнуть. Вжал голову в плечи, пригнулся, швырнул в дыру винтовку и приготовился к прыжку.

Но вновь опоздал на полсекунды.

Какая-то неведомая сила подхватила его, оторвала от брони, подержала несколько секунд над открытым люком, будто раздумывая, как поступить, а потом потащила наверх по спирали и с огромной скоростью.

Он ничего не успел понять — свистящий на невозможно тонкой ноте вихрь мгновенно уволок его в такую сияющую высь, где нечем было дышать. Там, на высоте, лихорадочно болтая ногами, задыхаясь, хватая руками и ртом пустоту, он потерял сначала слух, потом зрение, а, в конце концов, и сознание. И уже не мог слышать, видеть и осознавать того, как та же самая сила опустила его вниз. А она его опустила. И уложила на грунт метрах в двадцати справа от укрепленного бетонными плитами гребня Колеи. Плавно опустила и бережно уложила. Именно вот так вот — плавно и бережно.

Так деликатно даже ветер не опускает слетевший с ветки лист.

Очнулся Влад от холода — дело шло к рассвету. С некоторым усилием открыл глаза и увидел два светящихся шара. Стояла одна из тех ночей, когда обе местные луны встречаются на небосводе. Две вишни. Одна — та, что побольше, — Эррха, сочилась багряным светом и казалась переспевшей. Рроя выглядела бледнее. Она высовывалась из-за Эррхи на одну треть и оттого походила на застенчивую девчушку, выглядывающую из-за юбки старшей сестры.

Сообразив, что ноги-руки целы и голова на месте, Влад, чтобы не обнаруживать себя, подниматься не стал, а перевернулся на живот и отполз чуть в сторону. Завалился за первый попавшийся валун и стал осматриваться. Осмотреться — это у солдата, работающего автономно, прежде всего. Потом уже — оценить обстановку и доложить. Если есть кому. А если нет, то принять решение и действовать самостоятельно. Влада учили-учили и научили, что сила армии — в сплоченности, а сила солдата — в способности орудовать в одиночку. Вот и орудовал.

Между тем противник не наблюдался.

Нигде не было видно лихих всадников — ни на том месте, где до того кучковались, ни возле машин, ни за ними. Вездеход стоял на своем месте, тягач — на своем. Их не тронули. Похоже, не интересовали бородачей столь сложные механизмы. А вот контейнер с грузом интересовал. Вернее — сам груз. И над огромным сейфом грабители потрудились славно: створки бронированной двери были сорваны. Одну Влад видел — лежала на этой стороне от Колеи, о другой догадался — там, за насыпью. Выглядело все так, словно некий исполин рванул с дьявольской силой дверь за ручки, разорвал блок замка и, сорвав с петель створки, отшвырнул их подальше в разные стороны.

Влад восхищенно хмыкнул и прикинул: «Локальным направленным взрывом дело уладили». Но тут же понял, что чушь городит. Откуда у вооруженных арбалетами взрывчатка? Нет у них никакой взрывчатки. Была бы, на курсах предупредили. Не предупреждали. Значит, нет ее.

Но факты вещь упрямая — створка весом под семьсот килограммов лежала прямо перед носом. С таким фактом не поспоришь.

Что-то не складывалось.

«Хотя, — пустился в рассуждения Влад, — если учесть то, как меня самого с башни вездехода сдуло, а потом и у самого башню снесло, тогда, пожалуй, можно все сложить. Достаточно принять за неизвестное ту силу, которая подняла меня в заоблачную высь и уронила оттуда, да вставить в предлагаемое для решения неравенство, получится красивое уравнение с одним неизвестным. Дай-то бог, чтобы только с одним…»

Подумав так, Влад поднялся на ноги и отряхнулся. Таиться не имело никакого смысла — вид раскуроченного контейнера говорил сам за себя. И говорил он о том, что работа уже сделана, причем давно, несколько часов назад. Взяли парни, что хотели, и ушли. А «спасибо» и акт приемки потом пришлют. Фельдъегерской почтой. Ждите.

Хотя Влад уже все понял, но к контейнеру прошелся — убедиться в очевидном. И убедился. Сейф был пуст, как манерка новобранца на двенадцатой секунде после команды «К приему пиши приступить!». Ограбление по-тиберрийски свершилось: налетчики изъяли весь раймондий. Тонну с лишним. А если точно — одну тонну и двести пятьдесят восемь килограммов. Так значилось в накладной.

— К шерифу Робин подошел, потряс его слегка и вытряс груду золотых на плащ из кошелька, — пробормотал Влад и почесал затылок. — Интересно, как они все уволокли?

Решил, что где-то у парней стояли наготове подводы. Где-то там, в стороне от Колеи. Иначе — никак.

Уже отходя от контейнера, Влад споткнулся. Сначала подумал — о камень. Но, в сердцах чертыхнувшись, глянул под ноги и к превеликому своему удивлению обнаружил, что зацепил башмаком лежащий в пыли слиток. Грабители обронили с лотка при перегрузке и впопыхах не заметили. Влад не поленился, поднял. Вытер о рукав, рассмотрел под углом в неверном лунном свете тавро с пробой. Так и есть — слиток чистейшего раймондия весом в килограмм. Повертел в руке сверкающий благородной желтизной кирпич и изумленно покачал головой — от золота фиг отличишь.