Андрей Стерхов – Последний рубеж (страница 50)

— Почему бы, собственно, и нет. Куда идти, брат? Где Магомед?

— Не Магомед, сэр, — поправил его стюард. — Капитана зовут Донг.

— Ну хорошо, пусть будет Донг. Где он?

— Следуйте за мной, сэр.

Стюард провел его по запутанным служебным галереям закрытой для пассажиров «красной» зоны, помог преодолеть три контрольных шлюза и оставил на пороге в святая святых — командную рубку.

Центр управления кораблем представлял собой полусферу выгнутые стены которой служат одновременно и экранами. Большинство из них были заполнены различными блок-схемами, колонками справочных данных и быстро сменяющими друг друга строками технологических донесений. Некоторые экраны пустовали, но светились матовым светом в готовности в любую секунду приступить к работе. Центральный же, самый большой (надо думать — обзорный) накрывало металлопластиковое жалюзи.

«И действительно, — подумал Харднетт, — чего там, за бортом, обозревать-то на запредельной скорости? Очевидную избыточность Пространства? Перетекание времени из пустого в порожнее? Бесформенные пятна и полосы? Лишнее все это…»

За пультами, раскиданными по рубке на первый взгляд в хаотическом порядке (на самом деле, конечно, в строго выверенном с точки зрения эргономики), дежурила вахтенная команда: пилот с помощником, баллистик, бригада навигаторов, два администратора бортового вычислительного комплекса, а также техники-операторы систем — энергетической, биометрической, связи, телеметрии и жизнеобеспечения.

«Особенные люди», — с уважением подумал полковник о вахтенных.

Лично его все эти многочисленные кнопки, тумблеры и приборы никак не вдохновляли. Калачом его не заманишь ни за один из этих пультов. Ни-ни! Оттого и поражали до восхищения люди, которым за счастье быть звеньями сложных систем с обратной связью.

«Железные парни! — восторгался Харднетт. — Включаются и пашут, пашут, пашут на этом бесперебойном конвейере».

Из всех кресел рубки пустовало лишь одно. Кресло Проводника. Но, как полковник понимал, это только до поры до времени. До начала подготовки к Проникновению.

Пульт капитана лайнера располагался в центре и возвышался над всеми прочими. Мистер Донг, высокий, но сутулый падманец с надменным и неподвижным лицом, не сидел — стоял. Будто морской капитан на мостике фрегата. Сложив руки на груди, он громко и чеканно выдавал многочисленные распоряжения, а в ответ на бодрые донесения подчиненных нарочито бесстрастно произносил одно и то же слово: «Принял».

Харднетт усмехнулся: «Похоже, когда стакашек за столом опрокидывает, тоже сообщает во всеуслышание, что принял. Хлоп, и с кислой рожей — „Принял!“».

Заметив вошедшего, капитан поприветствовал его вежливым, но не более того, полупоклоном. Как официальное лицо равное по рангу официальному лицу. И сделал он это, не сходя с подиума. Харднетт, который на самом деле титульным рангом был выше на три ступени, тоже не бросился капитану на грудь — сдержанно кивнул.

Напускать туману Донг не стал, сразу перешел к делу. Глядя на Харднетта сверху вниз, сначала сообщил:

— Господин полковник, вас вызвали на связь по закрытому каналу. — После чего решил показать, кто в доме хозяин, и начал с гонором: — Вообще-то во время рейса у нас не принято…

— Кто? — оборвал его блеяние Харднетт.

Донг понял, что номер не пройдет, стушевался и выдал через губу:

— Верховный Комиссар Чрезвычайной Комиссии. Он на линии.

— Куда пройти?

Капитан молча указал на дверь отсека специальной связи.

Отсек располагался между узлом управления гидроблоками и одной из аппаратных бортового нейрокомпьютера. Вопреки драконовским инструкциям, дверь оказалась незаблокированной — на информационной табличке приглашающе горел зеленый светодиод. Харднетт вошел без стука и застал оператора спецсвязи за странным занятием. Связист стоял к входу спиной и, подложив под одну ногу стопку толстенных инструкций, а под другую — каркас фальшблока, крепил изрезанный на полоски бумажный лист к решетке воздуховода.

«Хорошо еще, что не онанирует», — подумал Харднетт и спросил:

— Зачем это?

Спросил тихо, чуть ли не шепотом, тем не менее, оператор испуганно дернулся и едва не упал. Но, продемонстрировав чудеса циркового эквилибра, все же удержался, обернулся и смущенно ответил:

— Напоминает шум листвы, сэр.

Парень оказался молод и ушаст.

— А почему дверь не заперта? — напуская строгости, спросил полковник и тут же предъявил медальон лицензии.

Оператор мигом спрыгнул на пол, развернулся и, швырнув на пульт рулон скотча, встал навытяжку. Что ответить в свое оправдание, он не знал. Только хлопал огромными ресницами. Потом и вовсе зарделся по-девичьи.

Харднетт терпеливо ждал ответа на свой вопрос.

— Виноват, — наконец промямлил связист.

Харднетт сдвинул брови:

— Виноватых, между прочим, бьют. И больно. Иногда — ногами. Бывает, что и по лицу.

Оператор насупился и опустил голову в готовности получить по самые помидоры. Только Харднетт не стал продолжать выволочку. Все тем же начальственным тоном приказал:

— Закройте, юноша, дверь. — И уточнил: — С той стороны, конечно.

Обиженный связист пулей вылетел из отсека. Настолько быстро ретировался, что впопыхах забыл закрыть сейф с шифровальными матрицами. Связка ключей с металлической печатью так и осталась болтаться в приоткрытой дверке. Полковник осуждающе покачал головой — беспечная глупая молодость! — и дверку прикрыл. Замок запер, опечатал, сунул связку в карман. После чего уселся в оказавшееся немного узковатым для него кресло, нацепил гарнитуру и осмотрелся.

Интерфейс оказался интуитивно понятным, поэтому сообразить, что здесь к чему, особого труда не составило. Полковник быстро нашел и утопил кнопку отмены паузы. Машина отреагировала бодрым миганием индикаторов, но, прежде чем исполнить команду, запросила имя и личный код допуска к линии правительственной связи.

Харднетт ввел данные, машина отрапортовала:

ПОЛНЫЙ ДОСТУП.

После чего раздалось несколько мерзких звуковых сигналов, и на экране коммуникатора загорелось:

ЗАС КАНАЛ 0001

ПРИОРИТЕТНАЯ, ДВУСТОРОННЯЯ, НП-РЕТРАНСЛЯТОР

657, ОПЕРАТОР «СЛАЙТ»

ШТАБ-КВАРТИРА ЧКПП ВЫЗЫВАЕТ «МАХАОН» ВРЕМЯ ОЖИДАНИЯ 0623

Затем, сменяя друг друга, промелькнули в красном круге цифры: «5», «4», «3», «2», «1» и «0».

Когда «зеро» исчезло, экран еще какое-то время оставался пустым, а потом Харднетт увидел хорошо знакомое лицо. Лицо Гомера Симпсона.

— Ну здравствуй, Вилли, — поприветствовал Старик голосом с детства знакомого мультяшного персонажа.

— Приветствую вас, шеф, — ответил Харднетт, подивившись тому, как точно совпадала артикуляция мультяшки со словами, которые произносил Верховный Комиссар.

— Удивлен?

— Немного. Но не вашим видом. Дело в том, что я только что вас… Впрочем, неважно. Что-нибудь случилось, шеф?

— Нет, Вилли. Все по плану. Просто несколько уточнений в связи с вновь вскрывшимися обстоятельствами.

— Понятно. Новые вводные. Видимо, шеф, это что-нибудь связанное со вчерашним покушением? Кстати, вам передали мой рапорт?

— Читал и плакал.

— Что-то не так?

— Да нет, отчего же, все так. Просто восхитился. Как тут не восхититься? Сначала ты ее… А потом ты ее… Хм. Силен!

Харднетт несколько смутился, но спросил:

— А вы бы, шеф, предпочли, чтобы я ее сначала… А потом… Да? Нет, шеф, я не извращенец.

— Спасибо, Вилли, успокоил.

— Шеф, расследование что-нибудь дало?

— А как же! — воскликнул Старик, — Конечно же, дало. Контора сухари не сушит.

— И что там?

— Интересует?..

— Еще бы!

— Девчонка была подвязана на сеть «Возмездие». Причем напрямую.