Андрей Стерхов – Последний рубеж (страница 29)

— Ты кто?

— Тыяхша, дочь Дахамо и Хенсы, — с достоинством ответила девушка и тряхнула длинными соломенными волосами.

— Тыяхша, — повторил за ней солдат, будто пробуя имя на вкус. Потом сам представился: — Ну а я — Влад. Сын Кирка и Дайаны.

Подложив под его голову свою походную сумку, Тыяхша спросила:

— С тобой, Влад, все в порядке?

— Пока не знаю, — честно ответил солдат. Попробовал встать, но, испытав невероятную слабость, вновь повалился. — Похоже, контузило по-взрослому. Так что, извини, буду разговаривать лежа. Не до этикета.

— Ты лежи-лежи, не вставай. — Тыяхша взяла его за руку, нащупала пульс и через десяток секунд сокрушенно покачала головой. — Здорово он тебя… Удивительно, что жив остался.

Хотя и было Владу худо, но мыслил он адекватно, поэтому с ходу попытался взять быка за рога:

— А ну-ка, подруга, давай как на духу: что со мной случилось?

Вместо ответа девушка очень красноречиво пожала плечами. Дескать, как «что случилось»? Все то же самое, что и с другими случалось, случается и будет случаться. Не ты, землянин, первый. Не ты единственный. И не ты последний. Но затем все-таки сказала:

— Чрра Ахап.

Влад легко перевел фразу на всеобщий, но, не будучи уверенным, что понял правильно, уточнил:

— «Зверь Бездны»? Так?

— Все верно, — кивнула Тыяхша и сказала как о чем-то само собой разумеющемся: — Колесо Времени сделало полный оборот. Время агалл уступило место времени тллонг.

Влад не понял.

Тогда девушка сказала по-другому:

— Зверь снова выскочил из Бездны, пришло время Охоты.

Пояснение не помогло, в чем Влад не постеснялся признаться:

— Мрак. Полнейший. Ты толком скажи, что происходит?

Сообразив, что землянин слишком далек от злободневных местных реалий, Тыяхша решила не вдаваться в детали и перевела разговор в практическое русло:

— Наступило такое время, когда нужно всегда быть готовым.

— К чему?

— К встрече с Чрра Ахап, конечно. К встрече со Зверем.

Солдат так ничего и не понял, но согласился в принципе:

— Это верно — по жизни каждую секунду нужно быть готовым к подлянке. — И, натужно усмехнувшись, добавил: — К дяде Джону Моррису не ходи.

Девушка тем временем коснулась его маски, поскребла ногтем тонированную поверхность, после чего сказала:

— Все. Поняла.

— Что поняла?

— Поняла, почему не умер.

— И почему?

— Глаза.

— А подробнее?

— У тебя глаза защищены этой штукой.

— И что с того?

— Зверь не сумел войти через глаза. Тогда начал петь. Парализовать парализовал, но тут я подоспела. Не дала украсть твою… аган дой. Как будет на всеобщем языке «аган дой»?

Влад немного подумал и выдал возможный вариант:

— Огонь Господа.

Тыяхша покачала головой:

— Нет, немного не то.

— Пламя Бога? Огонь Господний? Божья искра?

— Не то. Не то. Не то…

— Ну не знаю тогда, — развел руками Влад.

— Божественное присутствие в тебе — как это будет?

— Быть может, душа?

Тут Тыяхша закивала:

— Да-да. Точно — душа!

— И что? Зверь собирался вынуть из меня душу? Так?

— Ну да.

— Пробравшись через глаза?

— Он всегда начинает с глаз. Через глаза ему легче. Через уши и нос — труднее. Через кожу — совсем тяжело.

Переварив услышанное, Влад сказал тоном эксперта:

— Логично. Когда надо, мы тоже так поступаем — стараемся броситься в глаза. Попал человеку на глаза, и ты уже у него внутри. Человек восемьдесят процентов информации через глаза получает.

— Вот Зверь этим и пользуется. А у тебя… — она опять дотронулась до маски, — а у тебя вот эта штука. Повезло.

— Везет тому, кто сам везет, — не стал скромничать Влад.

На это Тыяхша ничего не сказала, еще раз провела по стеклу и зачем-то спросила:

— Какие у тебя глаза?

— Сейчас, наверное, мутные, а вообще — зеленые.

— А почему сейчас мутные? — не поняла девушка. У нее самой глаза были голубые. Бездонные.

— Глаза — зеркало души, — вспомнил Влад расхожее утверждение. — На душе у меня сейчас мутно, в глазах — соответственно. — Он облизал потрескавшиеся губы и попросил: — Слушай, у тебя вода есть? Что-то в горле совсем пересохло.

— Сейчас.

Она отошла к лошади и принесла походный сосуд из уродливой тыквы, покрытой черным лаком. Придерживая голову землянина, помогла ему напиться. Сделав несколько жадных глотков, Влад оторвался от фляги и поблагодарил кивком. Ему полегчало.

— Значит, говоришь, дьявольщина у вас тут происходит, — сказал он, вытерев губы ладонью. — Зверь выскочил из Бездны и давай души людские воровать. Так?

— Можно сказать — Зверь, а можно сказать — Звери, — поправила Тыяхша. — Зверей Бездны много, но все они — один Зверь.

— И все такие вот невидимые?

— Ты его не видел?