Андрей Стерхов – Быть драконом (страница 55)
— Сейчас подъеду, ты только сам не высовывайся, — попросил я, отключился и выругался: — Вот же, тенехрень!
Последний мой возглас относился не к новости Ашгарра, просто на фонарном столбу, под которым стоял мой болид, сидел ворон Охотника.
— Обложил, гад! — обронил я ещё в сердцах и прошёл мимо тачки, будто и не моя вовсе.
Я решил разобраться с вороном немедленно, что говорится, «здесь и сейчас». Шляпу Птицелова не вернуть, а жить с ощущением, что за тобой постоянно следят, это всё равно, что танцевать с занозой в пятке. Можно, конечно, но ну его нафиг.
Выбравшись со двора на улицу, я прошагал квартал, повернул к небольшому скверу, разбитому возле школы, пересёк площадку для выгула собак и добрался до цели своего манёвра — огороженному горбылём долгострою. Выбил ногой две доски и проник внутрь, где увидел то, что и должен был увидеть — глубокий котлован, в дно которого там и сям было вбито с десяток железобетонных свай. Некоторые из них уже осыпались от времени и непогод, и пугали небо пиками голой арматуры. Я прошёл краем к сгоревшему строительному вагончику, плюхнулся на чудом уцелевшую скамейку и в ожидании ворона закурил.
Шпион не заставил себя долго ждать — через полминуты заявился, покружил, лениво меся крыльями разгорячённый воздух, и уселся на ближайшую сваю.
Сел и больше ничего.
Какое-то время мы играли с ним в игру «Кто первым моргнёт». Первым моргнул я. Не от тяжести взгляда его жёлтых остекленевших глаз, нет, — от дыма после очередной затяжки. Хотя и от дыма, а всё равно стало обидно. Плюнул от досады и крикнул обнаглевшей птице:
— Чего вылупился?!
— Ничего, — ответил ворон.
— Зовут тебя как, тварь пернатая?
— Никак.
— Ну а когда шпионить прекратишь?
— Никогда.
Стряхнув пепел, упавший на коленку, я усмехнулся и со знанием дела желчно заметил:
— А летаешь ты как курица беременная.
— Что?! — возмущённо вскрикнул шпион.
— Точно — как курица, — повторил я и выхватил кольт.
Вроде быстро достал — раз и уже в руке, но когда навёл ствол, ворона на свае уже не было. Уже кружил над моей головой.
— Что ж ты вьёшься? — задал я ему риторический вопрос, пытаясь прицелиться.
Не получалось у меня прицелиться. Заколдованный ворон то взвевался к облакам, то камнем падал вниз. И всё время, нарушая все мыслимые и немыслимые законы аэродинамики, шарахался из стороны в сторону. Попробуй тут прицелься. В конце концов, прекратил я заниматься ерундой и сунул пистолет в кобуру. Только спрятал, ворон тут же вернулся на своё место. Выждав какое-то время, я предпринял ещё одну попытку. Увы, результат оказался тем же: только я, а он — уже.
Жалея, что сейчас не Ночь Полёта, что не могу пуститься в погоню за гостем неназванным, я решил применить магию. Отбросил окурок в сторону и, освобождая Силу одного из заряженных Михеем колец, тихо, чтобы не вспугнуть соглядатая, прошептал:
Не успел я закончить заклинание, как на почерневшую от пожара крышу вагончика выползла Лютая Арахна — огромный, размером с раскормленного бульдога, волосатый паук, челюсть которого угрожала всему и вся отогнутыми вниз ядовитыми когтями, а две клешни, вооруженные острыми зубами, беспрестанно щёлкали.
Я не знаю, кто и когда назвал это жутковатого вида демоническое существо Лютой Арахной, но догадываюсь, почему.
Согласно одной из древнегреческих легенд известная своим мастерством лидийская вышивальщица и ткачиха Арахна дерзнула вызвать на состязание саму Афину-Палладу. Могущественная богиня, приняв образ старухи, пыталась отговорить возгордившуюся смертную от дурацкой затеи, но Арахна пошла на принцип. После того как оба полотна были готовы, олимпийские боги признали победительницей Афину. Арахна же, не вынеся позора, повесилась. Разгневанная Афина вынула гордячку из петли, оживила и, окропив соком волшебной травы, превратила в злобного паука.
Вот отчего Лютую Арахну назвали Лютой Арахной.
Явившийся из Запредельного монстр делал вид, что не обращает на птицу никакого внимания. Ворон тоже не суетился и никакой тревоги не выказывал. Похоже, видел подобного зверя о восьми ногах впервые и не знал, насколько коварен. К тому же расстояние между ними было приличное, метров шесть. Ворон чувствовал себя в безопасности.
Только что для Лютой Арахны шесть метров? Тьфу, а не расстояние. Раз плюнуть. Она и плюнула.
Ворон свалился с насеста, кувыркнулся, но на дно котлована не упал — умудрился встать на крыло и попробовал рвануться ввысь. Тщетно. Блестящая нить, что натянулась между ним и Лютой Арахной, не позволила ему это сделать. Тогда он стал кружить, пытаясь порвать нить. Со стороны это походило на то, будто Лютая Арахна запустила воздушного змея и с макабрическим изяществом гоняет его туда-сюда по воздушным потокам. А потом она стала подтягивать ворона к себе. Ворон, естественно, сопротивлялся. Она его сюда, он от неё — туда. Она — сюда, он — туда. Теперь их борьба стала походить на игру в «йо-йо».
Когда ворон сообразил, что ему не вырваться, он пошёл в атаку — свалился в боевое пике, намереваясь пробить панцирь паука клювом. Быть может, у него бы вышло, но в последний миг Лютая Арахна с проворностью степного зайца отскочила в сторону, избежав тарана, и ворон, не успев затормозить, шмякнулся оземь.
Но нет, не разбился, встрепенулся и попытался взлететь, чтобы пойти на новый заход. Не тут-то было. Лютая Арахна прижала его к земле клешнёй и быстро-быстро стала оплетать паутиной. Ворон трепыхался, но участь его была предрешена. И тогда на помощь ему Охотник прислал крыс. Выскочили две из-под вагончика. Одна прыгнула Лютой Арахне на спину, другая стала рвать когтями и зубами паутину.
Тут уже пришла моя очередь, и я немедленно приступил к дератизации.
Одну крысу снял первым же выстрелом, за второй, самой крупной (я этих лидеров выводка называю «царицами»), пришлось погоняться. Но и её прикончил — загнал к забору, прицелился и всадил порцию серебра. Крыса прощально взвизгнула и, оказавшись, естественно, фантомом (все «царицы» гости из Запредельного), обратилась в огненный фиолетовый куст. Секунды две куст пылал, а потом угас и осыпался на щебень бледнеющими искрами. И остался от «царицы» только длинный лысый хвост.
Тем временем Лютая Арахна окончательно запеленала ворона, и тот превратился в подрагивающий белый кокон. Желания смотреть, что произойдёт дальше, у меня не было. Видел как-то раз подобное зрелище, признаться, не слишком аппетитное.
Возвращаясь к машине, раздумывал о том, что всё-таки лучшая защита это нападение. И поскольку дух мой находился в боевом настрое, в голову пришла мысль немедленно позвонить генеральному директору «Фарта» Тюрину И. В. и закрыть тему продажи офиса раз и навсегда.
Решил и сделал.
Сначала позвонил в справочную, потом и в приёмную доморощенного Большого Босса.
— Инспектор Дорохов, федеральное казначейство, — не дрогнув голосом, представился я. — Соедините-ка меня, барышня, с Тюриным.
— Прошу прощения, но Иосифа Викторовича нет на месте, — вежливо сообщила секретарша.
— Что за ерунда? Мы же договаривались.
— Возможно. Но… Дело в том, что Иосиф Викторович повёз жену в клинику.
— Вот как. Что-нибудь серьёзное?
— Нет, напротив. Пришло время, лечь на сохранение.
— Вот оно даже как. — Я задумчиво похмыкал. — Что ж, это святое, перезвоню попозже.
— Да, позвоните к концу дня, — поддержала моё суетное намерение секретарша. — А ещё лучше — завтра утром.
Короче говоря, не получилось у меня решить вопрос кавалерийским наскоком. «Судьба даёт мне возможность собраться с силами и решить вопрос танковым наездом», — решил я. А потом и думать про это забыл, потому что увидел такое, от чего в зобу дыханье спёрло.
Я уже подходил к болиду, когда из толпы, как Европа из мутной пены, вышла умопомрачительной красоты женщина: волосы — огонь, фигурка — нет слов, походка — от бедра, и вся в белом. И платье на ней было белое-белое, и туфли на высоченном гвоздике тоже белые, и шляпка, и сумочка, и шарфик газовый — всё, всё белое. Нереальное зрелище. Нечто чистое и свежее среди раскалённого смрада улицы. Идёт и — о, мать моя Змея! — улыбается. Да такой открытой улыбкой, что невольно самому улыбнуться хочется. Сначала подумал, что это она мне, потом (не дурак) врубился — каким-то своим, очень светлым, мыслям.
Когда проплыла мимо, обдавая духами и туманами, я стал провожать её взглядом — так подсолнух выглядывает солнце, замирая от страха, что вот-вот нырнёт за тучи. Смотрю, подошла к бровке, стала ручкой делать. В голову пришла лихорадочная мысль предложить свои услуги, но пока собирался с духом, уже подкатило такси и — ох, ах — унесло мою красотку в очарованную даль.
Но чем хороши золушки всех времён и народов, так это своей привычкой что-нибудь обронить впопыхах.
Вот и эта.
Когда садилась, неловко махнула сумочкой, и из неё выпало на газон нечто блестящее.
Я, конечно, подбежал и подобрал.
Не преминул.
Это был ключ от гостиничного номера. На массивном брелоке читалось «Элит Холл» и «404».
«Может, это знак того, что Пределы готовы принять новую красотку-ведьму», — подумал я, упрятывая ключ в карман.
Решил, как только отработаю по информации Ашгарра, сразу помчусь в «Элит Холл».