Андрей Степанов – Сыны Грома: Сила крови (страница 1)
Андрей Степанов
Сыны Грома: Сила крови
Пролог
Михаил только что разодрал старую отцовскую куртку. Ту самую, что он берег до последнего.
- Может, ради этого момента… - пробормотал он вслух, ощупывая рукоять массивного ножа.
И если куртка была отцовской, то возраст клинка терялся в веках. До сих пор на нем не было ни пятнышка ржавчины. Всегда заточенный, отполированный, готовый в любой момент вонзиться во врага.
А врагов у Михаила было немало. Это своих сыновей, Илью и Данила, он старательно берег от всякой нечисти – буквально и фигурально. Но за его долгую жизнь пришлось многим перейти дорогу.
Сейчас же он собирался закончить одно особое дело, настолько особое, что ради него не жалко было даже старую отцовскую куртку разорвать о перила, едва державшиеся в бетоне сыпавшейся лестницы.
Неосторожный шаг заставил его схватиться за них, когда нога чуть не соскользнула со ступени – и вот результат. Отец был из обычных, оттого и ценил куртки, особенно такие: кожаные, добротные, с характерным запахом и звуком.
Михаил посмотрел вверх. Его ждало еще два пролета, а он только что чудом не выдал себя натуральным грохотом. Хорошо, что здесь его враг прячется среди алкоголиков, бомжей и прочего сброда, который регулярно шумит. Да и погода разбушевалась.
Если бы не майская гроза, бушевавшая снаружи, сам Михаил давно бы прислушался, пользуясь своим нечеловеческим слухом. Но в такую темную погоду темные дела творились исключительно усилием рук. По сути – таким же нечеловеческим.
Всполох молнии высветил линию знаков, которая шла вертикально по облупившейся стене. Эти знаки выделялись не только тем, что были изображены на полосе относительно чистого бетона, но тем, что были исполнены натуральной кровью. Не людской, конечно – иначе в мире бы не осталось людей, рисуй всякие сущности знаки с помощью их физиологических жидкостей.
- Тьма. Слабость. Боль, - прочитал Михаил, шевеля одними губами.
Коснуться – нельзя, как и приблизиться. Уничтожить знак можно, но не его силами.
И все же он чувствовал. Их аура была не слишком большой. Можно попробовать пройти почти по самым перилам.
Михаил прижался с гнутым полосам металла. Нет, никак. Придется карабкаться прямо по ним, хватаясь за пролет выше.
Шаг, другой, третий. Помутнение возникло внезапно, точно последствия уколов – которых, к слову, Михаил не знал даже в детстве.
Старый подъезд утонул во мраке уже во время полета. Всего пара метров до нижнего пролета. Бам! Нож со звоном вылетел из руки. С протяжным скрипом открылась дверь:
- Смотри… наверх хотел, - бормотал невнятный мужской голос.
- Безумец… - вторил ему женский. – Смотри, какой нож!
- А ну, пшли отсюда! – слова звучали отовсюду, из каждой стены, а потом еще и отражались, создавая пугающую какофонию.
Женщина, покачнувшись, наклонилась, схватила нож, а потом захлопнула скрипучую дверь.
- Пришел, наконец! – слова уже не гремели, они звучали из уст человека, безопасно миновавшего вертикаль знаков на стене. Михаил их уже не слышал.
Глава 1. Пропажа
На дворе стоял две тысячи второй год. Подвальная качалка гремела железом.
- Еще! Еще! У-у-у! – скандировали собравшиеся парни, когда на штангу навешивали один блин за другим.
Старые, еще советские, потертые, с остатками краски. Но самое главное, в них была масса. Шесть по двадцать пять – все, что было в качалке, - еще четыре по пятнадцать. И еще четыре по десять. Двести пятьдесят всего.
- Места маловато, - пожаловался Илья. Окружающие восприняли это, как шутку и дружно загоготали.
Все вокруг него были одинаковые: коротко стриженые, простые. Кто из ТУ-хи, кто из колледжа – такой же переименованной путяги с аналогичным смыслом, но чуть более возвышенным названием.
Здесь собирались те, кто не хотел просиживать штаны в компьютерных клубах и бесцельно шляться по улицам. Эта качалка отличалась от прочих. Сюда ходил Илья.
Обычно сто восемьдесят он жал без проблем, точно единичку к массе пририсовать забыли. В основном здесь брали соточку или чуть больше, когда понтов хотелось.
Илья понтов не хотел ни в обычный день, ни сегодня.
- Подстраховать? – спросил мужик лет сорока с плечами шире, чем и Ильи, раза в два. То ли Семен, то ли Серега – Илья не запоминал имен.
- Удержишь? – он слегка скосил рот в улыбке.
Мужик покраснел, но пробурчал:
- Удержу. Ты бы часы хоть снял.
- Тогда страхуй, - Илья лег на скамью. – А часы отцовские, не снимаю никогда.
- Внимание, внимание! – заголосил самый рослый из присутствовавших. Его имени Илья тоже не знал, но замечал, что тот всегда ходил в яркой футболке. – У нас готовится к выступлению новый чемпион Владимира! Представься, чемпион!
Тот лишь махнул рукой. Он не любил всю эту показуху.
- И-и-и-илюха-а-а-а! – поднеся руку ко рту, точно держа микрофон, продолжил долговязый. – Сможет ли он поднять груз в двести пятьдесят кило или он попросту раздавит его… всмятку! – последние слова были произнесены громким шепотом, после чего ему отвесили хорошую затрещину.
Илья спокойно лег, расставил руки, ухватился за гриф. Уперся, поднял. По толпе прокатился восторженный шепоток, кто-то даже посмеялся, раздались восхищенные возгласы.
Штанга взметнулась в воздух, опустилась до груди. Процедура повторилась десять раз, после чего Илья вернул ее на место и поднялся.
Толпа аплодировала. Каждый второй в ней знал, что он в жизни столько не поднимет, но счастья от того, что он находится рядом с тем, кто СМОГ, было выше крыши.
- На этой неделе больше не приду, ребят, - попрощался Илья. – Учеба, экзамены на носу. Отец должен с вахты вернуться, так что…
Человек тридцать, все, что были в качалке, подошли ударить по его пятерне. Некоторые не удержались от комментариев. Долговязый подошел последним. Осторожно, медленно.
- Ты же не злишься?
- За что? За твои слова?
- Ну да.
- Нет, - Илья развернулся, оставив долговязого в уверенности, что все с точностью до наоборот.
И направился в сторону дома. Качалка в подвале дома на Верхней Дуброве его больше не увидит. Через неделю о нем никто не вспомнит. Может, через две, но никто не знает ни номера его телефона, ни домашнего адреса. С этим Илья всегда был осторожен.
Его способности не пугали. Пугало то, как это могут воспринять другие. Даже в этом сборище простых парней он часто слышал, что свои таланты он мог бы реализовать в борьбе, боксе, смешанных. Уйти в Чечню. Стать решалой. Или заделаться чьим-то бодигардом.
Все это его не прельщало. Тихая и спокойная жизнь в спальном районе. Закончить учебу. Устроиться на работу. Данил, старший брат, уже работал.
Илья нацепил солнечные очки – майский день выдался слишком уж ярким. Про отца он не наврал. Вот вернется с вахты и все будет по-прежнему. Жаль лишь, что мать осталась с ними на фотографиях – тех, где они еще в садик ходили и по двести пятьдесят не жали.
- Касатик, подойти, погадаю! – его догнала цыганка и схватила за руку.
От неожиданности Илья остановился посреди улицы. Мимо прогрохотал лупоглазый, но полупустой троллейбус.
- Нет, не нужно. Спасибо, - он попробовал выдернуть ладонь, но цыганка держала крепко.
Более того, она не только держала, но еще и смотрела прямо в глаза, хотя Илья был уверен, что за его очками ничего не видно. И все же цыганка буквально сверлила его взглядом, точно гипнотизируя.
- Денег нет, - добавил он.
- Ничего, касатик, я ж по доброте душевной. Человек добрый идет по улице, отчего не погадать. Может, хоть и сама слово доброе услышу.
В голове Ильи мелькнуло, что цыганка странная: обычно те с детьми ходят, побираются. Даже те, кто гадают, не без детей. А эта одна. Он попробовал присмотреться, но та уже начала водить указательным пальцем по его ладони.
- Вижу, - прищурилась она. – Богатым будешь.
Илья рассмеялся, и цыганка остановилась:
- Я от него слова доброго ждала, а он!
- Да с чего мне богатым сделаться?
- Не знаю. Не я судьбой управляю. Только вижу я, что ты богатым сделаешься. Не завтра и не через год. Много времени займет это. Но будет. Обязательно будет. Девушек у тебя будет много, но невесту свою ты так и не найдешь.
У Ильи по спине пробежали мурашки. Точно какая-то странная цыганка. Как минимум – не обычная, что просто богатства обещает.