Андрей Степанов – Старый новый мир (страница 17)

— О, нет-нет-нет, разумеется, вы мне еще будете нужны! — воскликнул немец. — Разве вы не слушали, что говорил мой друг?

— Слушал, — процедил сыщик сквозь зубы. — И не намерен верить его словам.

— А я бы попросил довериться, — тут же ответил ростовщик и, уловив недоверие во взгляде Быкова, произнес: — видите ли, он — единственный человек, который смог очень результативно пообщаться с императорской семьей, хотя меньше недели назад не имел еще и документов. Теперь же у него под подушкой именной подарок от Сергея Николаевича Романова!

— Как интересно, — все тем же тоном ответил Алан, изучая меня. — Но я привык не доверять другим. Жизнь научила.

Мне показалось, что он меня ненавидит. Как минимум. Однако догадками можно заняться и позже, потому что сейчас важно было стряхнуть ворох проблем, навалившийся на меня.

— Ваше право, конечно же! — немец хлопнул ладонями по коленям. — Но хочу обратить ваше внимание на то, что человек, имеющий десять миллионов, и неспособный выплатить при этом двадцатую часть в качестве долга, непременно вызывает вопросы. Вы не находите?

— Позвольте мне делать мою работу самому, господин Кляйстер, — по-прежнему сухо, но без видимой ненависти ответил. — Я понял, о чем вы говорите.

Затем он чуть склонил голову, не протянув никому руки на прощанье, и быстро покинул мою квартиру.

— Он хорош, — сказал Дитер ему вслед. — Хорош, но грубоват. Зато я уверен, что завтра или через день максимум, он будет знать ответ.

— Так что насчет денег? — спросила Элен. — Вы сможете помочь?

— Ох, дорогая моя, — ростовщик посмотрел на нее с таким сочувствием, сложно жалел, как родную. — Я мог бы дать вам даже в долг и не забирать его обратно, так вы прекрасны.

Я не мог не заметить — этот человек умел красиво отказывать! И делал это потрясающе эффектно.

— Но поймите, — продолжал он тем временем. — Если начну реализовывать такие суммы крупными банкнотами, то заинтересую влиятельных людей!

— А как же тогда граф Апраксин мог ворочать такими деньгами? — ворвался я в их разговор.

— Тут другое дело. Это граф. Дворянин. У него одного только имущества могло быть на десятки миллионов. В этой стране, если вы не знали, нет ни одного кусочка земли, который бы не принадлежал никому.

— Так государству принадлежит, наверняка, большая часть! Или императорской семье, например? — предположил я и на меня тут же посмотрели, как на больного.

— Ты очень странный, — протянула Элен.

Взгляд немца говорил сам за себя.

— Для юноши, который кажется толковым и образованным, у вас крайне мало фактических сведений. Впрочем, это все из-за кровопотери, я уверен, — ободряюще добавил фон Кляйстер. — Элен, позвольте вас проводить?

Девушка дернулась, но недоверчиво посмотрела на меня, а потом на внушительного Карла.

— О, я понял, вы боитесь! — воскликнул Дитер. — Тогда заявляю при всех, что ты, Максим, найдешь эту красавицу живой и невредимой у нее дома в любое время!

— Я не знаю, где она живет, — представление ростовщика меня позабавило и Элен тоже расслабилась.

— Обманщиков я в гости не жду, — высказала она и, прихрамывая, покинула комнату.

— Так а мне что делать?? — бросил я вслед немцу, вывернувшись на диване так, что едва удержался на нем.

— Лечиться, Максим. Поправляться, — он вернулся ко мне и присел на корточки: — я сожалею, но я правда не могу помочь этой девушке. Но то, что произошло в отеле, — уже громче произнес Дитер, — вы мне потом все равно расскажете. Будет полезно для общего дела.

Он пожал мне руку на прощание и вышел. За ним молча проследовал Карл, и я остался один. Осталось время подумать. Перераспределить время. Быть может, позвонить Подбельскому и узнать у него, что я еще не знаю об этом мире?

Все казалось таким простым, и вдруг оплошность — не знаю каких-то базовых вещей. Придется привыкать к новым правилам. Надо только их выучить.

Я повернулся на здоровый бок — другой все еще саднило. Но, чтобы выключить свет, все равно надо было вставать.

Не мутило. Не мотало. Можно хотя бы этому порадоваться. Я повернул выключатель и лег обратно. Но спать не хотелось. Я лежал на диване и пялился в потолок до тех пор, пока шея не затекла, а потом решил сменить положение.

— Хорошо, что ты не спишь! — услышал я из темноты.

Глава 22. На выход!

Я даже вскрикнул, но не столько от неожиданности, сколько от боли — я дернулся, и тут же остро кольнуло под ребрами. Дернувшись из-за этого еще раз, я свалился на пол.

— Тише, тише, все в порядке, — голос был смутно знаком. Правильный выговор, поставленная интонация, но в то же время какой-то недостаток эмоций.

— Павел? — в темноте я нащупал диван и взобрался обратно. — Что ты здесь делаешь? Как ты вошел?

Я точно помнил, что немец перед уходом гремел ключами. Быть может, Ежи был с ним, просто не стал заходить? Но дверь точно запирали, в этом не было никаких сомнений.

— Рад, что ты меня помнишь.

— Тарас говорил, что ты погиб, но я надеялся, что он врет, — я наконец-то сел. — Может, включим лампу, со светом будет удобнее?

— Нет. За тобой следят и мой визит к тебе — тоже большая тайна. Постой, — вдруг осекся Павел. — А с ним что случилось? Ты сталкивался с ним снова?

— Он приходил ко мне домой. Предложил сразиться с ним на саблях, но мне повезло. Честное слово, это просто везение, я поскользнулся и...

— Словом, он мертв? — все так же безэмоционально продолжал шпион. — Одной проблемой меньше. Не хватало еще его здесь ко всем остальным в придачу.

— Но ты можешь быть спокоен, с Анной все в порядке, — сообщил я Трубецкому самую важную информацию. — Я переправил ее сюда.

— Вместе с профессором? — уточнил он задумчиво. — Но я не видел ее, хотя уверен, что прибыл раньше, чем ты отправил их двоих домой.

— Понимаешь, — замялся я. — Это может прозвучать абсурдно и глупо.

— Ты прибыл к нам из параллельного мира, где сто лет назад вы лишились классической формы правления и до сих пор живете в каком-то хаосе, где каждый якобы сам себе хозяин, — воскликнул со смешком Павел. — Ничего из того, что я могу услышать, абсурднее звучать уже не будет.

— Я переправлял еще одну Аню. На этот раз настоящую.

В полнейшей тишине Павел скрипнул стулом, после чего кроме редких звуков с улицы, я не слышал ничего.

— Ты был прав, — ответил шпион. — Это абсурд.

— Говорю тебе, — принялся спорить я. — Что я своими глазами видел, как профессор и Аня, та самая, которую мы забрали у Тараса, прошли в ваш мир. А потом, спустя неделю, я увидел точную копию этой девушки.

— Может, это лишь очень похожая девушка из вашего мира? — осторожно предположил Павел. — Я знаю, что сейчас много усилий прикладывают для того, чтобы показать императора слабым. Для того и была затеяна вся эта история с Анной-Марией. Но чтобы копия... Нет, не может такого быть. Я бы точно знал и заметил.

Мне пришлось рассказать всю историю целиком, вплоть до момента нападения на поместье ее дяди. За время разговора глаза привыкли к темноте, и я смог видеть темную фигуру, что сидела на фоне окна. Услышав про нападение и Сергея Николаевича, Павел перебил меня тут же:

— С ним будь осторожнее. Он имеет большое влияние на наше руководство.

— Я думал, что секретнее Третьего отделения ничего нет, — воскликнул я удивленно. — Ведь Подбельский рассказывал...

— Максим, профессор — всего лишь человек. Не знаю, обратил ли ты внимание, но жизнь вообще отличается от того, что говорят в университетах. Поэтому не стоит опираться на его слова. Послушать старика всегда можно, он интересно подает информацию. Но оголтело верить? Нет, не надо.

— Хорошо, забыли про Подбельского, — я уже начал сердиться, потому что проникся к старику теплотой за время наших с ним приключений, — Тогда объясни эту структуру так, чтобы я ее понял.

— Третье отделение для большинства людей, которые не имеют отношения к императорской семье — миф. Люди-призраки, на которых можно списать все, что угодно, от наводнений в Индии до ураганов под Москвой.

— У нас в этом обычно винят глобальное потепление, — вставил я свои пять копеек. — Хотя Апраксин утверждает, что все идет своим чередом.

— Забудь ты о делах Вселенной, не о том сейчас, — чуть громче обычного ответил Павел. — Третье отделение защищает семью. Как правило, младшие Романовы не знают о нас. Этот секрет в обязательном порядке хранится лет до девятнадцати-двадцати, а дальше по возможности. Некоторые дожили до старости, веря, что никакой секретной службы Императора нет вовсе.

Он сидел теперь, почти не шевелясь. Я же внимательно слушал. Те правила, которые я должен был знать с самого начала, чтобы вести игру правильно, я узнавал только сейчас!

— И все же служба есть. У нас, как и у любого другого департамента, есть свой руководитель. Разница лишь в том, что руководство полиции или армии — известные в своей среде люди. Управляющий Третьим отделением скрывается ото всех. В обычной жизни он может прикрываться кем угодно — даже молочником, как бы дико это ни звучало.

— То есть, ты не встречался с этим человеком? — уточнил я.

— Даже косвенно указать на кого-нибудь не могу. И это правильно, потому что если такого человека будут знать, то его легко устранить. Убийство главного приведет к краху всей организации, и семья императора будет беззащитна. Что произойдет дальше, догадаться нетрудно.