Андрей Степанов – Паутина влияния (страница 24)

— Рад помочь, — кивнул я и проводил их с Павлом до дверей. Там они задержались на несколько секунд:

— На всякий случай людей вокруг мы добавим. Незаметных, — пообещала Виктория. — Для общего спокойствия. А вообще мое мнение осталось неизменным: не надо лезть во все подряд. Будь с принцессой. Если что-то выяснил — скажи нам, мы разберемся.

— Не могу сидеть ровно, — я развел руками.

Виктория закатила глаза, и они с Павлом вышли, а затем направились в разные стороны. Я же вернулся в гостиную.

— Господа, думаю, что вам лучше остаться здесь, — обратился я к гостям с нотками легкого пафоса.

— Друг мой, собрание кончилось. Можно попроще, — заметил Дитер.

— Располагайтесь, — я показал на гостиную, ничуть не смутившись. — Попроще, как ты и просил, — а затем прошел в комнату и сел рядом с остальными: — Я очень рад, что мы нашли общий язык. Завтра все получится.

Затем я по очереди пожал руки Дитеру и Алану, оставив их обсуждать те дела, о которых не стоило говорить при всех, а сам обнял Аню и отправился с ней наверх. Девушка молчала, и я заговорил первый:

— Знаю, ты расстроена, но я не могу иначе.

— Почему? — ее лицо было серьезным, а карие глаза буквально сверлили меня насквозь. — Ты настолько уверен, что без тебя не обойдется ни одно дело? Ни Дитер, ни Павел, ни кто-то другой не смогут без тебя справиться? И сейчас ты так красноречиво молчишь, хотя внизу неожиданно много разговаривал. Почему ты молчишь? — уже громче произнесла девушка.

— Прогоняю дурные шутки из головы, — откликнулся я, стараясь, чтобы мои слова не звучали язвительно. — Ань, поверь, все будет хорошо. Просто сейчас кажется, что много проблем. А знаешь почему? — раз уж она вспомнила про мое красноречие, то я использовать его и дальше.

— И почему же? — слегка смягчилась девушка.

— Потому что до этого вечера все мы были как мухи. Каждый сам по себе, — я подошел ближе, обнял ее за плечи и повел рукой, показывая на угол. — И каждый попал в паутину чужого влияния. Но сейчас мы начинаем плести новую паутину. Свою собственную. И больше мы не мухи, а... — я резко остановился, потому что Аня громко зевнула. — Что, очень скучно звучит, да?

— Не тренируй свои навыки на мне, ужасно в сон клонит, — пробормотала принцесса. — Мне моя няня таких сказок на ночь не читала, чтобы я за две минуты спать захотела.

Она положила голову мне на плечо и притворно засопела. Я осторожно поднял ее и положил в кровать, а потом прикрыл одеялом. И лег сам.

Аня тут же перекинула руку через меня, подтянулась поближе и прижалась:

— Только будь завтра осторожнее, — сказала она, поцеловала меня и через секунду уже мирно посапывала рядом.

Глава 17. Маленькие фокусы

— В этом вашем «Кролике» настолько плохая еда? — полюбопытствовал Алан, уплетая бутерброды, хотя вчера перед сном я слышал, как он нагло хозяйничал на кухне.

— Вряд ли нам позволяет поесть, — глухо отозвался Дитер. В отличие от нас к еде он и вовсе не прикоснулся, только лишь смотрел на нее, как зачарованный.

— Анна-Мария к нам не присоединится?

— Пусть спит, — ответил я. — Так она хотя бы не переживает.

Сыщик посмеялся, закончил с едой, и мы покинули дом. Алан пошел пешком — «Румяный Кролик» оказался всего лишь в паре километров от нас. И пока никто не разыскивал беглеца, он решил воспользоваться возможностью подышать свежим воздухом.

— Да ты ловкач, — произнес Дитер, когда мы сели в автомобиль. — Машину новую купил, нашего друга вытащил. Я даже не знаю, чему удивляться больше.

— Транспорт здесь стоит не так дорого, — прокомментировал я.

— С твоими финансами — совсем недорого. И сколько ты отдал за нее, позволь спросить? — Дитер провел ладонью по отполированной деревянной панели, зажатой между металлическими вставками, а затем потер значок вставшей на дыбы лошади.

— Сорок тысяч. Но за такие деньги мне бы хотелось, чтобы машина летала. Все же, когда-нибудь дороги покроют бетоном и тогда... — я махнул рукой вперед.

— Такие наверняка есть в твоем мире.

— Есть, только итальянские.

— Итальянские, хм? — немец чуть покривил лицо. — Не то чтобы я их недолюбливал, этих итальянцев, но слишком уж они самостоятельные. Вина у них неплохие еще.

Я завел двигатель и тот приятно заурчал. Все эти разговоры я уже слышал. И про транспорт, и про вина. Дитер был моим другом, но тратить время на повторение пройденного не хотелось.

— А ты не хочешь заскочить к Коняеву и поговорить с ним перед тем, как мы отправимся в булочную? — поинтересовался я и пока Дитер думал, открыл бардачок, вытащил оттуда «шершень» и спрятал в карман вчерашнего пиджака.

— Нет, не хочу портить настроение спорами с этой ослиной задницей. Интересная игрушка, — заметил он, когда я убирал небольшой цилиндр в карман. — А второго такого у тебя нет случайно?

— Извини, второго нет.

Эту вещичку я припрятал сразу же, как только оформил себе новый автомобиль. Это лучше, чем перцовый баллончик — тем более таких здесь не водилось. А «шершень» на коротких дистанциях имел куда большую эффективность.

— Жаль. И ты уже без трости, — произнес он как бы между делом.

— Да, без.

— Обезболивающие порошки?

— Между прочим, очень помогают, — ответил я.

— Будь с ними поаккуратнее. Говорят, к ним и привыкнуть недолго. Знаю нескольких человек, которые не смогли оторваться и в результате их лечили.

— Ты еще скажи, что у вас здесь можно свободно покупать и героин с кокаином?

— Нет, свободно нельзя. Исключительно по рецепту, — ответил Дитер строго. — Видишь ли, последствия бывают разные, поэтому временами всплывают идеи запретить все это. Но пока до полных запретов дело не дошло, хотя ограничений и так достаточно.

— Говорят, что и кофе наркотик, — ответил я. — И сахар.

— Правда? — удивился ростовщик. — Не слышал о таком. Но если так, то, пожалуй, пора переходить на еду попроще. Интересно только, к чему были такие высказывания?

— Это сложно объяснить, должно быть, — отозвался я, аккуратно лавируя между людьми и экипажами на выезде из Дворцового района. — Но у нас все сводится к деньгам. Кому-то их не хватает: людям, компаниям, государствам. Похоже, ты сильно переживаешь?

— Я? Немного, — признался Дитер. — И зря забиваю тебе голову ненужной болтовней.

— На это и болтовня. Просто разговор, не для получения информации, а чтобы отвлечься. Если бы ты действительно захотел серьезных бесед на экономические и политические темы, то тебе лучше было бы поговорить с Подбельским.

— А, тот профессор! Помню. Не заходил проведать старика?

— Как-то времени не было, — я пожал плечами. И при этом расстроился — да, к нему действительно стоило заглянуть. — Может, после того как разберемся с твоим шантажистом, я заеду.

— Я не уговариваю тебя сделать это, Максим. И отлично понимаю, что ты взял на себя слишком многое. Я про вчерашний перечень. У тебя слишком резкий старт. Слишком быстрый. И ты еще молод, — добавил Дитер. — А в твоем возрасте не хочется останавливаться. Но в некоторые моменты, хочешь ты того или нет, стоит взять паузу. Иначе — сгоришь.

— За совет спасибо, конечно, но я надеюсь, что все наши злоключения кончатся быстро. Как и переломы с синяками, — улыбнулся я.

— Только и остается, — мрачно произнес немец. — Мы уже рядом с местом. «Румяный кролик» должен находиться в конце улицы. И мы слишком рано, — он постучал пальцами по панели, а потом заботливо протер ее.

— Не нервничай, прошу тебя! — я припарковал автомобиль в нескольких сотнях метров от булочной. — Посидим в машине несколько минут, потом пройдемся — и все будет как надо.

А сам я уже осматривал улицу, потому что искал глазами помощь от Третьего. Это сложно: люди наверняка слились с толпой, либо сидят по съемным, только что арендованным квартирам. И их, конечно же, совсем немного, иначе будет смотреться очень странно, что к конкретному району вдруг вырос интерес ровно на один-два дня.

«Румяный кролик» расположился в месте очень живописном. Здесь было на что посмотреть. И пока такая возможность у меня имелась, я глядел через лобовое стекло на невысокие здания, широкие тротуары, пышущие осенними красками деревья, подстриженные аккуратно и заботливо.

Вероятно, поддержание городского облика от фасадов зданий до газонов и растительности было четко прописано в экономической модели столицы. И на этом здесь не экономили.

Когда я уставился на противоположную сторону улицы, изучая перепады высоты и уникальный контур, который они создавали, Дитер стукнул меня по ладони.

— Рано еще, не спеши, — лениво отозвался я, но тут же получил еще один тычок: — Что такое?

— Смотри, там Коняев!

— Где? — я тут же повернулся в противоположную сторону, но среди пешеходов не заметил никого выдающегося.

— Да вон же, впереди. Светлый плащ, шляпа! — немец уже собрался было выйти из машины, но я удержал его:

— Уверен, что это он?

— Полностью, фройнде, абсолютно! — и он снова попытался выйти.

— Сиди, не нужно.

— Нет, я выйду, раз он здесь...