Андрей Степанов – Паутина влияния (страница 16)

Император позволил себе слабую улыбку. Точно порадовался тому, что в моем мире не все так плохо. Потом облокотился на стол и продолжил:

— Я могу сложить два и два. Слишком резко выросло давление на семью. Похищение Анюты и вся эта история с тем, что ее несколько месяцев опаивали неизвестно какими ядами. Нападение на брата. И твое появление из параллельного мира — тоже в своем роде давление. Но так сложилось, что я доверяю людям, которые защищают мою дочь по собственной воле. К тому же, она доверяет тебе. И ты за немалый срок не сделал ничего предосудительного, о чем не сообщил мне.

В этот момент я подавился, потому что как раз думал о том признании. Так себе исповедь. Признаваться императору в списке деяний, за которые можно загреметь на немалый срок.

Алексей Николаевич взял второй стакан, резко наклонил графин и плеснул воды едва ли не через край, а потом так же резко протянул мне. Всем своим видом он выражал недовольство тем, что я его перебил.

К счастью, ничего подозрительного в моем поведении он не заметил. А мне не хотелось оправдываться за несовершенное. И потому, опустошив стакан, я принялся слушать дальше.

— И одновременно с этим оказалось, что моя служба безопасности в целом — не так уж и хорошо обеспечивает безопасность. Поэтому я хочу немного разобраться в происходящем. Найти виновных или, как минимум, определить в Большом Совете тех лиц, которые имеют свои интересы поперек государственных. Как ты считаешь, справишься?

— У меня есть другое предложение, вероятно, дерзкое, но тоже поможет сбить градус напряженности.

— Я рассчитывал на другой ответ, но раз мы беседуем в обстановке неформальной... говори.

— Есть немало косвенных свидетельств того, что руководитель Третьего отделения стоит на некоторыми антигосударственными действиями, — выпалил я и сам поморщился от формальных терминов.

— Этому человеку я всецело доверяю, поэтому не сделаю ничего, чтобы раскрыть его фигуру кому-либо.

— Но ведь это же нелогично!

— Нелогично сейчас поступаешь ты, Максим. Я задал вопрос. Ты согласился с предложением и выслушал идею. Теперь я хочу знать, насколько ты оцениваешь свои способности.

— Мне надо будет посетить заседание Большого Совета и поговорить с людьми, но так, чтобы не вызывать подозрений. Просто побеседовать с кем-нибудь и все?

— Можно просто послушать. В Совете все равно не знают всех в лицо. Там сотни представителей.

— И вы полагаете, что они в открытую будут обсуждать такие вещи, не прибегая к помощи шифров или посторонних лиц? Я не против, я похожу и послушаю — это ведь дело одного дня?

— Да, собрание будет в конце следующей недели.

— И вы правда ожидаете получить результат? — спросил я, а сам в это время уже думал, как выполнить поставленную задачу другим образом, лучше и эффективнее.

— Конечно!

— А что насчет встречного предложения?

— Еще одного?! — удивленно воскликнул император. — Надеюсь, в этот раз по делу!

— Времени у нас не очень много. У меня есть идея. Не моя — я думаю, мы должны развить первоначальный план до логического завершения. То есть, официально представить меня, — и тут язык отказался поворачиваться. Сделав титаническое усилие над собой, я выдавил: — женихом вашей дочери.

— Поясни.

— Все просто. Эта новость затронет всех в вашем Большом Совете. Меня наверняка попытаются использовать, привлечь на свою сторону, чтобы я мог напрямую или через Аню оказывать на вас влияние. Был бы какой пример, чтобы объяснить получше...

Я так загорелся этой идеей, что отринул прочь все сомнения. Участие в подобном не противоречило первоначальным задумкам и при этом не мешало ни одному из моих начинаний. Даже не ставило под угрозу завтрашний поход в галерею.

— Бывали такие примеры, я понимаю, о чем ты говоришь, Максим. И даже соглашаюсь с тобой. Тогда, пожалуй, мне прямо сейчас стоит поговорить с нужными людьми, чтобы завтра все было готово. Напомни, куда вы собирались?

— Центральная галерея.

— Чудно! Я бы и сам с удовольствием посмотрел. Батальные сцены, городские пейзажи, а главное — все на огромных полотнах. Такой труд! Столько усилий, чтобы передать один миг, — император мечтательно закрыл глаза, а потом встрепенулся: — посмотрите завтра, а Виктория вам подберет пару надежных людей.

— Точно надежных?

— Точно. Я же не зря тебе сказал, что полностью доверяю тем людям, которые охраняют меня и моих близких. Только получается, что я тебе соврал, нехорошо, — он вдруг сделал недовольное лицо. — Ведь я сказал, что не буду тебя втягивать. Будет на моей совести. Можешь идти.

— В моем мире только и делают, что обманывают и не сдерживают обещания. Я привык к этому, — сказал я, но, чтобы не оскорблять таким сравнением императора, произнес: — Но там делают нарочно, а здесь, хм, больше похоже на давление обстоятельств. Это все неважно, понимаете, — я внезапно почувствовал необходимость высказаться, уже буквально стоя в дверях. — Я чувствую, что здесь я нужен.

И, склонив голову, отправился к себе домой.

Глава 13. Золотая молодежь

План следующего дня был прост донельзя. Сходить с Аней, пообщаться с ее друзьями, вернуться назад. День прожит тихо и спокойно, поэтому можно не переживать.

В теории все равно надо быть готовым к чему угодно. По этой причине я еще с вечера занялся ногой — было бы странно появиться в обществе принцессы с тростью. Я бы посчитал это не лучшим впечатлением, которое можно произвести на ее друзей.

Вопрос одежды оказался более сложным. Учитывая, с какой скоростью портятся мои костюмы! За непривычным занятием меня застала Виктория.

— Опять без стука? — спросил я, прикрывшись рубашкой.

— Что я там не видела, — отмахнулся она. — Хотя нет, не видела — откуда эти синяки на спине?

— Вчерашнее. Мелочи.

— Про мелочи я уже в курсе, но не знаю ничего о том, что могло бы оставить такие синяки на спине.

— Я упал, — подставлять Трубецкого мне хотелось еще меньше, чем разговаривать о том, что произошло вчера.

— Ладно. Я сюда пришла не пытать тебя. Есть две новости.

— Хорошая и плохая? — спросил я, натягивая рубашку и заправляя ее в брюки.

— Нет, обе хорошие, что меня очень удивляет. Для начала, мне удалось провести твои миллионы через Казначейство. Несколько хитрых операций и никто не заподозрит, откуда это все взялось. И, самое главное, как попало к тебе.

— Это действительно очень хорошая новость, — обрадовался я. — Спасибо за помощь.

— Только не заставляй меня повторять такое.

— Если у меня появится еще десять миллионов, я с тобой поделюсь. Что за вторая новость?

— Планы по твоему другу. До конца недели мы его вытащим. Тебе не придется принимать в этом участие. С учетом твоего состояния, думаю, ты согласен.

— Еще бы, — воскликнул я. — Хорошие новости я бы слушал каждый день, — и повесил поверх жилета кобуру под «стрелец»

— Куда ты так вооружаешься? — прищурилась Виктория. — Уж не в Галерею ли?

— Именно, — сперва я хотел спросить, откуда она это знает, но вовремя понял, что вопрос не имеет никакого смысла.

— И намерен уложить всех любителей возвышенного?

— Так, — сказал одновременно с тем, как вставил пистолет в кобуру, — давай ты лучше сделаешь мне третью новость и расскажешь что-нибудь о местной живописи. Аня встречается там еще и со своими университетскими друзьями, не хочу в грязь лицом ударить.

— Переживаешь, что они примут тебя за неотесанную деревенщину?

— Честно — да.

— Пустое. Не забывай о самом главном — у тебя есть право на собственное мнение. И даже если все вокруг будут охать «какая картина!», можешь спокойно не присоединяться к ним. А если среди восхищающихся нет еще и автора — тогда говори еще и собственную точку зрения.

— При авторе нельзя?

— Творческие натуры такие вспыльчивые, — она пожала плечами. — Повесится потом, будешь себя виноватым чувствовать.

— Не буду, — тут же ответил я. — Вот еще. Лишь бы не нашлось защитников, которые захотят меня побить.

— Так ты же пистолет берешь с собой. Кстати, будет еще и охрана. Она уже там, ходит и разглядывает картины с таким же интересом, с каким будет присматривать еще и за вами.

— Надеюсь, что когда-нибудь это кончится.

— Что именно?

— Необходимость брать с собой охрану.

— Не в ближайшие годы, Максим. Прости, не смогла без дурной вести. Но придется тебе привыкнуть, пока все не устаканится.

С улицы к нам вошел, отряхиваясь от капель, человек в гражданском и передал газету Виктории, коротко мне кивнул и тут же отправился назад, не сказав ни слова.

— Это как раз те люди, которые смотрят за домом?