Андрей Степанов – Между Мирами: Движущая Сила (страница 9)

– Ой, нет, что вы! – тут же замахала руками мать. – Никогда. Он только со мной бунтарь, а со всеми остальными общий язык легко находит.

– Состоит в каких-нибудь обществах? Кружках? – допытывался я.

– Нет, да и зачем! Он прекрасно учился, преподавал даже! Ему ни к чему какие-нибудь кружки.

– А преподавал где? – ухватился я за новую ниточку. Не хотелось получить доказательства того, что парню навешал первый встречный на улице за то, что тот шел со стороны дворца.

– Он ведь сказал вам, что знает четыре иностранных языка? – всем видом показывая восхищение собственным сыном, проговорила Алевтина Семеновна.

– Три, – коротко поправил я. – Он сказал – три.

– Это потому что разговорный мандаринский ему все еще не дается.

– Мандаринский… – многозначительно произнес я, чтобы скрыть вопрос. Я подумал, что речь о китайском, но подробностей не последовало.

– А так он прекрасно говорит на французском, немецком и английском, – тут же добавила Алевтина Семеновна.

– Вероятно, после сегодняшнего ему лучше научиться владеть оружием, – добавил я, стараясь сделать так, чтобы она не услышала шутки в моих словах. Черный юмор при матерях никогда не стоит высказывать.

– Он никогда не любил драться. Всегда спокойным был, – продолжила женщина, как ни в чем не бывало. – Учиться вот он любил. Жаль, что скрипка ему так и не пришлась по душе.

Звонок возвестил о приходе доктора. Он долго поднимался наверх, но, когда заявился, возраст заставил простить его медлительность.

Поскольку Алевтина Семеновна не рассказала о докторе вообще ничего, я ожидал увидеть человека средних лет. Но пришел старичок лет семидесяти с небольшим, внешне бодрый, но сильно хромавший.

Сперва он направился к нам, но, надев на ходу очки, остановился.

– Женечка там, – проговорила Алевтина Семеновна, указывая доктору на дверь темной комнаты. – Да проводи же ты его, бестолочь! – ругалась она на прислугу. – Еще чаю? – предложила дама, а я только что заметил, что к чаю так до сих пор и не притронулся.

– Нет, спасибо, мне больше с вашим сыном интересно пообщаться, если доктор его разбудит.

– Конечно же разбудит, ему ведь нужно его осмотреть! – воскликнула дама, но усидела на месте, лишь наблюдая, как старичок-доктор скрылся в комнате. Там сразу же включился свет, и Алевтина Семеновна ненадолго переключилась на мою персону: – Максим Бернардыч, позвольте спросить… – и, не дав мне дать согласия или отказаться от возможности ответа, – как ваши дела?

– Если бы мне не пришлось сидеть в четыре утра не в своем доме, а еще лучше не сидеть, а спать, было бы куда лучше, – ответил я.

– Нет-нет, я не об этом, – глаза у нее загорелись, – как ВАШИ дела, я имею в виду, с дочерью Алексея Николаевича.

– Прекраснее некуда, – спешно ответил я. Из комнаты раздались голоса, которые спасли меня от бесполезных разговоров.

Ларина вскочила на ноги и едва ли не бегом помчалась к раскрытой двери.

– Что с ним?

– Могу заключить, что его сильно избили, – проговорил, потирая руки, доктор. – Ссадины и раны на лице, сильные ушибы по телу. Похоже, что от ударов ногами. Но в целом переломов нет, внутренних кровотечений тоже. Давление почти что в норме.

– Я бы хотел с ним поговорить, – пришлось обратить на себя внимание, потому что доктор разговаривал исключительно с Лариной.

– А вы… – он несколько раз приспустил очки, а затем снова надел их. – Ваше лицо кажется мне знакомым, но нас не представили, – он в последний раз надел очки обратно и протянул мне сухую, покрытую старческими пятнами ладонь: – Жилин Петр Андреевич.

– Абрамов, – только и успел произнести я. Реакция старика оказалась молниеносной: глаза широко раскрылись, лицо вытянулось, а челюсть едва осталась на месте, но при этом морщины на щеках врезались еще глубже.

– Игорь рассказывал мне о вас, – его рука нелепо вздрагивала. – Игорь, – повторил он. – Вы должны его знать.

– Тоже доктор? – уточнил я, хотя долей секунды ранее с моих губ норовило сорваться слово «сосед».

– Да, он мой сын. Говорил, что вы знакомы.

– Не соврал, – улыбнулся я, пожав руку старому доктору. – Где он сейчас?

– Работает недалеко от столицы.

– Как тесен мир! – воскликнула Алевтина Семеновна. – Значит, с Женечкой все в порядке?

– Не худшие последствия, – ответил Петр Андреевич, – Вы, Максим, можете, с ним поговорить, а я пока что обсужу все с его матушкой.

Я закрыл за собой дверь и посмотрел на Ларина. Тот не спал, но лежал молча на кровати.

– Очень надеюсь, что ты, хоть и не любитель драться, но и не пацифист, – начал я. – Что случилось? Кто это был?

– Не пацифист? – скривившись, Ларин поднялся на локтях. – Погодите, что вы вообще здесь делаете?

– Твоя мать позвонила мне посреди ночи и попросила приехать. Она не вызывала полицию, если тебе интересно.

– Ох… – он приложил ладонь ко лбу. – Нехорошо мне как-то.

– Доктор сказал, что с тобой все в порядке, – я внимательно посмотрел на Ларина. – Рассказывай, кто это был.

Тот упал обратно на подушку и негромко ойкнул.

– Если после такого ты намерен кого-то прикрывать, дважды подумай. Или ты устроил это, чтобы не ехать со мной?

– Нет! – почти что завопил Ларин. Я ожидал, что сердобольная маман ворвется в комнату, но этого не произошло. – Я? Не ехать? Я даже выяснил, где живет Белосельский!

– Здорово, Евгений. Но проблему твоих синяков мы так и не решили. Надо рассказать. Что случилось, где случилось. Кто бил. И раз ты в сознании, то по голове ты точно не получил.

– Я не могу, – ответил Ларин уже гораздо тише.

– Потому что считаешь своими друзьями?

– Откуда вы…

– Угадал, – признался я. – Твоя мать не так много успела рассказать о тебе.

– Я их учил немецкому, – тут же выдал Евгений.

– Уже лучше, – кивнул я. – Где?

– Ну… мы по-дружески, – замялся он.

– Поэтому по-дружески тебе ничего не сломали, только кровь пустили, – закончил я.

Ларин засопел. Мне отчасти стало легче – это не за мной следили и не мне противодействовали. Но надо было выяснить, что именно случилось, чтобы избежать подобных проблем в будущем.

Кто знает, может, Ларин на самом деле такой человек, что на каждом углу будет просить ему по лицу надавать?

– Мы давно дружим, – начал он. – Это мои друзья с самого детства. Только они кто куда, а я учился. И где-то с год назад мы снова встретились. Они попросили их немецкому научить. С тех пор мы виделись дважды в неделю, собирались неподалеку.

– И вчера собрались, – продолжил я вместо него, когда речь стихла.

– Да. Только я опоздал. Стали спрашивать, где я был. Ну, я и не удержался, сказал, что ходил во дворец, устраивался… что позвонили и попросили, не сам.

– Сгладить попробовал? – не удержался я. – Ожидал от них чего?

– У них, знаете… взгляды немного другие.

– Рабочий класс? – нахмурился я.

– Нет, что вы! – воскликнул Ларин и замолк. – Ой.

– Вот сейчас ты о себе мнение подпортил малость, – продолжая хмуриться, сказал я. – Своим «что вы!». Кто они? Имена, все, что знаешь.

Ларин помялся еще немного. Пришлось задвинуть ему простую антимарксистскую теорию, что внутри класса люди тоже разные.

Он в ответ выдал мне троих, что поколотили его. Один оказался рабочим, второй владел несколькими магазинами, третий был сыном зажиточного бригадира.

Имена я услышал полностью, поэтому вышел спросить телефон и набрал номер последнего полицейского участка, в котором я был.

– Владислав Владимирович на месте? – вежливо поинтересовался я.