Андрей Стародубцев – Смерть в океане. Часть 3 (страница 5)
— Что происходит? — крикнул он пилоту.
— Мы попали в зону сильной турбулентности, я вам говорил, что из-за воздушных потоков тут небезопасно.
Брэндон вспомнил их разговор…
— Нам придётся лететь через Тибет… — раскрывая детали предстоящего маршрута, сообщил он тогда пилоту.
— Это не возможно, небо над Тибетом — закрытая зона, ни один борт не сможет там пролететь…
— Почему? Наш джет рассчитан на такие высоты.
— Сэр, — пилот тяжело вздохнул и развернул перед Брэндоном карту высот:
— Взгляните, сэр. Максимальная высота нашего воздушного судна пятьдесят тысяч футов, но даже он, с его предельной высотой не гарантирует безопасности. Тибетское нагорье, возвышающееся на отметку в тринадцать тысяч футов, представляет собой серьёзное препятствие из-за вихревых потоков воздушных масс. Отдельные вершины достигают двадцати четырёх тысяч футов. При разгерметизации нам придётся снижаться до десяти тысяч футов, а там, — он провёл пальцем по изломанной линии хребтов, — нет безопасной высоты… И погода… Она меняется быстрее, чем мы успеваем реагировать. Горные массивы создают сложные вихревые потоки, которые могут привести к потере управления. Каждый полёт здесь — это сложное техническое испытание. Чтобы получить от властей Китая разрешение на полёт в этой зоне, нужно модернизировать весь борт. Стандартные кислородные маски, рассчитанные на двадцать минут, здесь бесполезны — времени на снижение просто не хватит. Экстренная посадка? Невозможно. Только скалы. Если начнётся болтанка, нам придётся набрать высоту, а разряженный воздух не даст двигателям кислорода, в итоге мощность упадёт и увеличится расход топлива… В общем сэр, если нужна катастрофа, то лучшего места не найти…
Брэндон молча слушал его, но в тот момент, он как никогда рассчитывал на удачу и проигнорировал слова пилота.
— Будет тебе разрешение, это моя забота, считай оно уже у тебя в кармане, — уверенно произнёс он, — а что до модернизации — увеличим баллоны.
Посадка была намечена в аэропорту Лхаса Гонгар, где его должны были встретить люди Луна. Но сейчас, когда полет становился экстремальным, все его надежды и планы рушились словно карточный домик…
— Что будем делать? — крикнул Брэндон пилоту, с трудом сдерживая подступившую тошноту.
— Попробую подняться на высоту шестнадцать тысяч футов, это единственный выход. Топлива, возможно, не хватит, зато будет шанс выйти из опасной зоны… вам лучше надеть кислородную маску.
— Хорошо, — спокойно согласился с ним Брэндон.
Поддаться панике, значило лишь усугубить и без того сложную ситуацию. Он не мог себе этого позволить, руководствуясь примером из жизни советского разведчика Рудольфа Абеля, которого считал эталоном профессионализма в их работе.
(Рудольф Абель — настоящее имя Вильям Генрихович Фишер (1903—1971), легенда в мире разведки, смог добыть информацию о планах США нанести ядерный удар по крупнейшим городам Советского Союза, а также смог организовать две агентурные сети в США.)
Когда адвокат Абеля, Донован, сообщил своему клиенту: скажу честно, вас хотят отправить на электрический стул.
Тот ответил: Понятно.
Тогда Донован удивленно спросил: и вы совсем не волнуетесь?
Абель ответил: А это поможет?
(Цитаты из фильма «Шпионский мост»).
Этот пример самообладания всегда вдохновлял Брэндона в трудные минуты, давая возможность сохранять равновесие даже в самых безнадёжных ситуациях.
Джет снова тряхнуло, двигатели натужно загудели и борт начал набирать высоту. Мощные потоки воздуха, исходящие от гор, мёртвой хваткой держали самолёт, вцепившись в его обшивку. Джет силясь вырваться, начал крениться на левый бок, поочерёдное то взлетая, то падая вниз. Брэндон пристегнулся к креслу готовясь к худшему. Порывы ветра кидали Джет словно игрушку, забавляясь ею и проверяя на прочность. Пилот, делая все возможное, то и дело менял высоту уходя все дальше от намеченного маршрута, наконец его старания увенчались успехом.
— Вы как? — уставшим голосом спросил он Брэндона.
— Жить буду… — тихо произнёс тот снимая кислородную маску.
— Я бы этого не делал, — предупредил его пилот, — на этой высоте маску лучше не снимать…
— Где мы?
— Пришлось сильно отклониться, указатель курса отказал, но последняя точка была в районе горы Кайлас.
— А что с топливом?
— Топлива не хватит, я предупреждал…
— Понял, а связь?
— Её здесь нет…
Брэндон тяжело вздохнул. Отклонение от курса грозило серьёзными последствиями — остаток топлива был ничтожен, и они рисковали не добраться до аэропорта.
Натянув кислородную маску, он на мгновение замер, глядя в иллюминатор. Самолёт, словно птица, поймавшая восходящие потоки, беззвучно парил в тёмном небе Тибета. Музыка в салоне продолжала играть, вытесняя тревогу и Брэндон постепенно погрузился в дремоту, но даже там он не находил покоя…
Россия. Что ждёт его там? Примут ли его люди, живущие в этой стране? Не сочтут ли предателем? В памяти всплыли слова: «Родина — там, где ты можешь быть собой, где душа находит покой, а сердце поёт от счастья».
Брэндон покидал Америку с тяжёлым сердцем, там он чувствовал себя словно в тесной клетке, где иллюзия свободы была лишь тонкой ширмой, за которой скрывался жёсткий контроль государства. Каждый его шаг, каждое решение словно находились под невидимым надзором, превращая мнимую независимость в пустую формальность.
В беседах с Мерфи он заметил особое, почти отеческое отношение к русским людям. Его друг обладал редким даром — умел уважать личность вне зависимости от политических взглядов, прекрасно понимая, что каждый человек является продуктом той системы, в которой он вырос и сформировался.
Когда Брэндон завёл разговор о переезде в Россию, Мерфи отвечал осторожно, избегая прямых оценок. Эта уклончивость не была признаком неуверенности — напротив, она свидетельствовала о глубоком уважении к праву друга на собственный выбор. Размышляя об этом, Брэндон находил в себе силы двигаться вперёд. Поддержка друга, его молчаливое одобрение придавали уверенности в правильности принятого решения. Возможно, именно там, в далёкой стране, он наконец обретёт ту настоящую свободу, о которой так долго мечтал.
Неожиданно самолёт словно сошёл с ума — его начало неистово трясти, швыряя из стороны в сторону. Пилот, стиснув зубы, выжал максимум из двигателей, пытаясь удержать контроль над неуправляемой машиной. Видимость была нулевая — они летели словно в густом молоке, полагаясь лишь на интуицию и многолетний опыт командира воздушного судна.
В этот критический момент в памяти Брэндона вспыхнул яркий образ из далёкого детства. Он вспомнил тот самый день, когда отец вручил ему потёртый том — руководство бойскаута. Старый том, пахнущий типографской краской и приключениями, содержал главу о выживании в экстремальных ситуациях. В разделе о навигации без приборов были строки:
1.Поместите живую кошку на пол кабины; потому что кошка, твёрдо стоящая на четырёх лапах, всегда остаётся в вертикальном положении относительно поверхности земли. Просто посмотрите, в какую сторону наклоняется кошка, чтобы определить, низко ли расположено крыло, и если да, то какое.
2.Утка используется для захода на посадку. Ввиду того, что любая разумная утка откажется летать в условиях тесной кабины пилота, необходимо лишь вышвырнуть утку из самолёта и следовать за ней до места посадки.
Брэндон невольно усмехнулся, вспомнив нелепый совет про кошку или утку, как ориентир в пространстве — сейчас это казалось почти забавным. Правда, ни того, ни другого на борту не оказалось, хотя, кто знает, может, и сработало бы…
Но смех застрял в горле, едва он услышал голос пилота. Тот говорил отрывисто, чётко, и в его словах звучала такая безысходность, что у Брэндона внутри всё похолодело.
— Срочно надеть парашют! — прокричал командир. — Топливо на нуле, а турбулентность нарастает, самолёт не выдержит… Я теряю контроль над ним!
Глава 4 Загадка Кайласа: врата между мирами.
Джет раненой птицей, парил над барханами облаков теряя высоту и стремительно приближаясь к земле… В голове всплыл образ ситуации, произошедшей во время второй мировой войны, когда зенитчики, сбив немецкий самолёт, увидели, как из него камнем вниз падает лётчик. Его парашют не раскрылся, однако, подоспевшие к месту падения бойцы увидели пилота живым и невредимым… Его спасло то, что он упал в глубокий овраг, засыпанный снегом.
Брэндон дождался, когда они миновали облака и с надёжной посмотрел вниз на землю, стараясь разглядеть снежные вершины гор.
— Пора! — услышал он голос пилота, спешно надевавшего свой парашют, — Сейчас или никогда… если не прыгнем — нам хана…
Спорить не было смысла, поскольку посадить Джет в горах было равносильно самоубийству и Брэндон, поправив лямки парашюта, приготовился…
Ревя, как дикий зверь, поток ледяного воздуха ворвался в кабину, едва дверь «Джета» распахнулась. В следующий миг пилот выпрыгнул наружу, за ним последовал Брэндон. Самолёт стремительно таял в голубом небе, превращаясь в едва заметную точку.
Их небогатый скарб состоял из двух радиостанций для связи, компаса, аптечки и скудного запаса провизии на двое суток. Маневрируя стропами раскрывшихся парашютов и выдерживая безопасную дистанцию друг от друга, они искали подходящее место для приземления. Сильный ветер, раскачивая из стороны в сторону, относил их всё дальше от предполагаемой цели маршрута, которая теперь казалась недостижимой.