Андрей Стародубцев – СМЕРТЬ В ОКЕАНЕ 2 (страница 16)

Фархад устал от этой бесконечной игры. До тошноты надоели бесконечные перевоплощения в Рахима – жестокого, безжалостного тирана, каковым, впрочем, и являлся его брат. Но разве сам Рахим был в этом виноват? Виноват был лишь этот проклятый мир, эти люди, превратившие его жизнь в сущий ад. Рождённый в иной судьбе, скажем, где-нибудь в сытой Европе, получивший достойное образование, он, возможно, стал бы уважаемым учителем или искусным врачом.

В памяти всплыл образ того несчастного ребёнка – маленького Рахима, вечно голодного, грязного, забитого. Но теперь от него не осталось и следа, а вместе с ним растаяла и та тонкая нить, что когда-то связывала их души. Ведь они не являлись кровными братьями – лишь стали ими.

Два разных характера, две противоположности: вспыльчивый, как дикий тигр, Рахим и хладнокровный, мудрый, словно змея, Фархад. Ничего общего между ними не было и быть не могло. И вот теперь эта маска тигра опостылела ему до глубины души. Зачем, спрашивается, он ввязался в дела брата? Стоила ли игра свеч? Но самое главное – к чему всё это приведёт? Какая участь поджидает того, кто играет судьбой?

Смерть Рахима стала закономерным финалом его пути – иного исхода и быть не могло. Пролитая им кровь требовала справедливого возмездия, и оно пришло, как приходит неотвратимая кара за содеянное.

Однако сейчас, когда цель уже маячит на горизонте, словно желанный трофей, до которого остаётся всего один решающий шаг, на его пути встаёт непреодолимое препятствие – Мерфи. И Фархад прекрасно понимает: пока этот человек жив, его планы останутся лишь призрачной мечтой.

В его голове уже созрел план: у него есть человек, готовый занять место Мерфи.

С помощью нового союзника он рассчитывал добраться до заветного артефакта – того самого, о котором не так давно говорил Рахим. Это была не просто цель – это был ключ ко всему. И Фархад был готов использовать любую возможность, чтобы заполучить его.

Раздумья прервал уверенный голос Блэка:

– Завтра…

– Завтра? Что ж – это гениально! А почему не сегодня? Может отдохнешь, вдруг передумаешь? Почему, я спрашиваю, ты не убил Мерфи сегодня? – изумился Фархад.

– Не успел! – нагло огрызнулся Блэк.

Фархад одобрительно рассмеялся. Он любил смелых людей, презирал трусость и малодушие, и сам привык быть тем, кто вселяет страх в сердца других. Блэк же был прямым как рельсы, он не притворялся и не боялся Фархада. С такими, как Блэк, было просто – они, как открытая книга, хочешь – читай, не хочешь – выброси. И сейчас Блэк был именно той книгой. Фархаду предстояло лишь решить, что с ним делать.

– Забавно… – произнёс он. – Нравишься ты мне, Блэк, жалко будет тебя убивать.

Он взглянул в глаза Блэку, надеясь разглядеть в них отражение страха, замешательства – но не увидел и снова улыбнулся, но в этой улыбке читался приговор.

– Да шучу я, шучу… – примирительно произнёс он. – Пока шучу… У тебя один день, Блэк. Только один. Завтра, один из вас должен отправиться на встречу с Аллахом, да простит он вам все грехи. Не исчезнет Мерфи – исчезнешь ты…Ты меня хорошо понял?

Блэк еле заметно кивнул.

– Я не расслышал, – возмутился Фархад, не привыкший к таким манерам среди своих подчинённых.

– Слушай… Фархад, – голос Блэка звенел как натянутая струна, – завтра – значит завтра… Если ты мне не доверяешь, будь рядом – сам все увидишь!

Фархад замер, он удивлённо посмотрел на Блэка. Его глаза расширились от изумления, когда до него дошёл смысл сказанного.

«Как же просто!» – пронеслось в сознании. – «Почему нет?»

Эта идея сразу понравилась ему настолько, что он спустил с рук Блэку его непозволительную наглость. Сейчас это казалось мелочью, суетой, не стоящей его внимания. Но Блэк… Этот непредсказуемый, дерзкий в своей наглости человек, требовал особого подхода. Приходилось контролировать его.

– А что, прекрасная мысль! – обрадовался Фархад. – Если завтра ты не убьёшь Мерфи, тогда я – убью тебя …

С этими словами Фархад похлопав Блэка по плечу направился к двери, но на прощание добавил:

– Сообщи, когда будешь готов.

Блэк кивнул.

На следующее утро Фархад неподвижно сидел в массивном кожаном кресле, погружённый в созерцание фотографии брата. Его взгляд был настолько сосредоточен, что он едва услышал негромкий стук в дверь.

– Входи! – произнёс он с едва уловимой ноткой снисходительности в голосе.

Дверь распахнулась, и на пороге возник Блэк. Фархад с тяжёлым вздохом отложил снимок и устремил на гостя пристальный взгляд.

– Присаживайся, – пригласил он, жестом указывая на кресло напротив. – Скажи, Блэк, тебе знакомо имя Рахим?

Тот в ответ лишь недоумённо пожал плечами:

– А должно?

– Не знаю, – протянул Фархад, не сводя с собеседника пронизывающего взгляда. Его пальцы машинально отбивали нервную дробь по столешнице, выдавая бурю эмоций, бушующую внутри. – Потому и интересуюсь.

Медленно, почти ритуально, он протянул Блэку фотографию.

Тот взял снимок и на несколько мгновений замер, вглядываясь в черты изображённого на нём мужчины. Затем, словно очнувшись, спросил:

– Это новая цель?

Фархад резко втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Его кулаки непроизвольно сжались до такой степени, что костяшки побелели, а на скулах заходили желваки. Он резко поднялся, его фигура нависла над столом, словно хищник перед прыжком.

– Это мой брат… – голос дрогнул, и он сделал паузу, бережно забирая фотографию из рук Блэка. – Позволь мне рассказать тебе его историю…

Его взгляд устремился куда-то вдаль, словно он видел перед собой картины прошлого.

– Это произошло в Ираке. Мне тогда было тринадцать, Рахиму – десять. Мы скитались по помойкам, голодные, как бездомные псы… Родители? Мы их не помнили. Тогда мы были просто двумя потерянными детьми, которые даже не знали о существовании друг друга.

Он сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями.

– Наша встреча случилась в одном из посёлков. Там правила банда отморозков – они держали в страхе всю округу. Требовали дань: еду, деньги, одежду. А где их взять? Мы крались по рынку, воровали у прохожих крохи, чтобы выжить.

Рассказчик сжал кулаки, вспоминая прошлое.

– Однажды я заболел. Не мог встать с постели. И знаешь, что сделал один из тех ублюдков? Достал нож и пообещал отрезать по пальцу каждый день, пока я не поднимусь. Избили до полусмерти. А на следующий день тот тип исчез…

Его глаза потемнели от воспоминаний.

– Его дружки пришли за мной. Рахим был рядом – принёс воды. Один из них выхватил пистолет и выстрелил. Но мой брат… Он закрыл меня собой. Пуля вошла в плечо. А эти твари начали избивать его. Когда они добрались до меня, я отключился после второго удара.

Рассказчик помолчал, собираясь с мыслями.

– Они бросили нас на свалке – думали, собаки доделают их работу. Когда я очнулся Рахима не было рядом. Того, кто стрелял, нашли через день – с перерезанным горлом. Позже я узнал, кто это сделал. Нож в крови я нашёл под подушкой у Рахима. Мы сбежали. А через месяц закопали всю банду…

Блэк молчал, поражённый услышанным.

– И зачем ты мне всё это рассказал? – наконец спросил он.

– Потому что теперь твоя очередь, Блэк. Это конец твоего пути. Я закопаю тебя.

– Хочешь убить меня, валяй… Если нет, тогда я допью свой кофе и пойдём.

Блэк развернулся и направился к двери.

– Стой! —приказал ему Фархад.

Блэк услышал, как щёлкнул взведённый курок, и остановился. Сейчас у него почти не было шансов выйти отсюда живым, за дверью стояли вооружённые бойцы Фархада, а тот держал его на мушке…

– Ты готов умереть? – спросил Фархад.

– Стреляй и увидишь …– спокойным голосом ответил ему Блэк, словно делал это каждый день.

Фархад опустил пистолет.

– Ладно… тогда поехали, посмотрим, каков ты в деле.

Ликвидацию Мерфи было решено провести, когда тот будет возвращаться домой. В темноте было меньше риска «засветиться», да и труп потом будет легче вывезти. Хватятся его не сразу, за это время можно убрать все улики. Оба сели в машину и поехали к дому Мерфи.

Фархад устроился на заднем сиденье автомобиля, и его взгляд рассеянно скользил по мелькающим за окном городским пейзажам. Предложение Блэка отправиться вместе с ним на задание, породило в его голове идеальный план: он мог сразу избавиться от двух своих главных врагов – Стива и Мерфи.

Убийство Мерфи станет первым звеном в этой цепи. После этого они вывезут тело за пределы города и бросят в воды океана, где его вряд ли найдут. А затем, на пустынном берегу, он застрелит Стива – всё просто. План казался безупречным и Фархад, наконец расслабившись, улыбнулся.

Ровным шагом, словно прогуливаясь, Мерфи покинул здание УНР ровно в восемь вечера. Вечерний воздух был прохладным и свежим, он наполнял лёгкие, даря странное умиротворение. Дома его никто не ждал, но эта мысль больше не тяготила – в его возрасте уже поздно мечтать о семейном счастье. После отставки он строил другие планы: завести собаку, возможно, лабрадора или золотистого ретривера. Где-то он слышал, что в Японии лабрадор научился играть в шахматы – может, и его пёс окажется талантливым? По вечерам они могли бы вместе гулять вдоль набережной, наслаждаясь закатами и обществом друг друга. Эти мысли крутились в голове, пока до подъезда оставалось не больше ста метров…

Блэк вскинул пистолет и с металлическим щелчком передернул затвор. Фархад повторил его движение, но его оружие оказалось направленным не на Мерфи, а в затылок Блэка. Время будто замедлилось, превратившись в тягучую патоку, в которой застыли три судьбы, готовые переплестись в смертельной игре.