Андрей Сомов – Пустой (страница 6)
Как Робинзон Крузо, с тоской смотрящий на свой остров, уносимый в океан течением в лодке, я смотрел на люк открытого колодца сидя на земле. Как мне все-таки там было хорошо, безопасно. Крышкой сверху закрыть и жить там можно. Ну пованивает чуть. Зато, фиг кто отыщет. Не так уж там и плохо…
Совсем умом тронулся…
Глава 5
Головная боль, кстати, не проходила, кажется только усиливалась. Я с трудом смог ковылять на двух ногах, переваливаясь с боку на бок, как зомби из кино, и так же медленно, как и ходячие мертвецы двинулся обратно к поезду. А куда еще?
На ошметки человеческих тел старался не смотреть. Кости, кровь, куски одежды и снова кровь. Меня конечно же замучила паранойя. Шел я, мягко говоря, не бесшумно и казалось, что сейчас же отовсюду на меня кинется какая ни будь тварь. Чем я буду от них отбиваться? Матом?
Дохромав до первого вагона я поднял с пола тамбура свой рюкзак. На удивление чистый и лежал рядом с выходом. В нем то и была моя спасительница, складная тросточка. Ах, какая полезная вещь! Насчет чистоты рюкзака, я, конечно, погорячился. Сзади, как раз между двумя спинными лямками было бурое пятно невысохшей крови. И вообще он лежал в луже крови. Точнее все помещение тамбура было залито одной сплошной бурой массой. Чистым вагон был только сверху. Я конечно же не стал рюкзак надевать на разодранную спину, а понес в руке, стараясь как можно дальше держать подальше от себя и даже случайно с ним не соприкасаться. Там же внутри документы. Я их даже проверил. Кто я без бумажки? Кровь меня не пугала, было просто противно.
Подниматься на верх по ступенькам и заходить в вагон не стал, от увиденного и так тошнило. Да и чего мне там искать то? Посовещавшись сам с собой, принял мудрое решение идти назад по ходу движения. Что впереди не ясно, дорога явно незнакомая. Да и какие-то создания малосимпатичные оттуда выбегают. Это пугало вдвойне. Пугало до охренения.
Как человек может не узнать местность знакомую ему как свои пять пальцев? Что случилось с этим миром? Откуда взялись эти монстры? Я их даже не рассмотрел толком. О чем не жалею. Вот ни капли. Что сделалось с домашними? Это по всему миру так или локально здесь? Может я просто сошел с ума? Предпосылки, то есть. Сколько раз головой бился за сегодня. Может я вообще умер и это ад?
Размышляя о бренном и сущном, я прошел примерно с пол километра от поезда. Дорога здесь была знакомая. И тут меня осенило! По железной дороге не ходят поезда! Во всяком случае, я ни одного не видел и не слышал уже сутки. Вот дела!
Стоял первый месяц осени и солнце начало припекать совсем по-летнему. Это конечно мило, но вот нифига не радует. Пить захотелось еще больше. Слабенький ветерок шумел листьями в лесополосе по обеим сторонам от железнодорожных путей, но не спасал от духоты. Все никак не мог понять, что же меня так напрягает? Конечно, это произошедшее и явное присутствие монстров рядом. Но что-то было еще…
И тут я понял. Ти-ши-на! Как городской житель, я привык к постоянному шуму вокруг себя. То автомобиль проедет, громыхая колесами. То раздастся нервный детский крик. Из чего вообще состоит городской шум? Да из всего. Мы просто никогда не задумываемся над этим, и воспринимаем все как должное. И с комфортом, так же. Открыл кран, и вода потекла. Какая хочешь, хоть холодная, хоть горячая. Щелкнул по выключателю и свет по всей квартире засиял. Про сливной бачек я вообще молчу. Да что ты будешь делать то, все про воду!
Дорогу пресекало болотце, со стоячей и вонючей водой, которое уже порядком заросло камышом и ряской. Местность вообще была заболоченная, и осушать природные богатства средней полосы страны и приводить все в нормальный вид, видимо было не рентабельно, поэтому через болото был перекинут небольшой железнодорожный мост без перил. Место кругом было живописное, но малолюдное. В таком болоте даже весдесущие дачники не силились. Портили идеалистическую картину стая вездесущих комаров. Кстати, где они? В связи с чем мною было принято решение принять освежающую водную процедуру. В общем говоря, воняло от меня дико. Аж до рези в глазах.
Несколько раз упав на колени, я спустился вниз, то есть скатился кубарем к воде с действительно крутого обрыва. Вода! Пить! И пусть меня жрет кто захочет. Я вместе с тростью упал в грязную болотную воду.
Нет, пить ее конечно нельзя. Там микробы всякие, жучки-паучки и вообще это болото, думал я, сидя на коленях в воде и жадно без помощи рук хлебая воду жадными глотками. Всасывал ее как водный насос. Потом меня ей тошнило. Разогнав остатки желудочного сока по поверхности воды руками я снова пил воду. Меня снова тошнило. И снова и опять пил…
Лежа на спине в воде, я пришел в себя и пытался трезво размышлять. Жажда не естественная, это понятно. Так не бывает. Или с головой что-то не то, или непонятным туманом надышался. Голова после питья почти перестала болеть. Почти. Напиться до сыта я так и не смог как ни старался.
Умывшись и смыв засохшую кровь с тела и прополоскав остатки белья, я оставался по грудь в воде. Остаткирубахи без всякого сожаления выкинул. Вспоминая недавнюю жажду из воды вылазить не хотелось. Бутылки или любой пустой тары с собой все равно нет, так что возвращаться к поезду все равно придется. Или ну его? Обдумаю свое положение пока здесь. Пиявок то, вроде нет. Температура в водоеме нормальная. Куда дальше? Домой пути нет. Назад, откуда приехал? Куда? В город? Оттуда и туда ни одного поезда не проехало. Да я вообще где?
— Ай! — ком земли метко попал мне по макушке. Следом последовало довольное ржание нескольких человек.
Я нырнул в воду, затем медленно поднял над поверхностью свою бритую голову.
— Вылазь, водяной! — и снова дебильный смех.
На берегу стояли трое мужчин.
Точнее, на месте стояли двое, а третий блукал по берегу не далеко от них и при этом, как мне показалось, выискивая что-то на земле в вялой траве.
Автомат Калашникова, небрежно висящий стволом вниз у одного из мужчин на спине, меня немного напряг.
— Вылазий! — категорично заявил один из них.
Трижды повторять мне не надо. Похромал по пояс в воде к трем любопытным.
— Ты с электрички? Или местный?
— С электрички — ответил я.
— Сильно тебя помяло. Сутки тут сидишь в болоте? Реально водяной!
Вопросы видимо в моих ответах не нуждались. Спрашивал меня один пожилой мужчина с круглым не выбритым лицом. На голове сильные залысины и проплешина. Не мытый какой-то… Вообще вид все трое производили крайне неопрятный. Словно они сидели рядом со мной в соседнем колодце. Второй, видимо татарин, примерно тридцати лет с золотыми зубами все время гы — гыкал, что можно было принять за смех. Третий, тот, что ходил в стороне и видимо выискивал что-то в траве недалеко от компании был долговязым, иссушенным, сутулым и заторможенным. Как я потом понял, ничего он не искал на земле. Просто он был до невероятия сутул, и манера держаться у него была именно такой. Опустив голову вниз и рассматривая носки своих ботинок. Впрочем, он все время молчал и не обращал на меня никакого внимания в отличие от своих приятелей. Те разговаривали друг с другом, задавая вопросы мне и сами отвечали на них:
— Бабы были у вас в поезде? Молодые? — Гы — гы — гы…
— Ты здесь один, чухан?
— Много руберов потопил? — Гы — гы — гы…
— А без майки чего? Стриптиз танцуешь тут?
— Куда ехал то?
— Пол литру с собой не тащил? Гы-гы…
Мне этот допрос приелся. Но автомат у одного из мужчин за спиной не располагал к хамливой беседе. Да и какой из меня хам сейчас? Прошло мое время таких как они на место ставить.
Татарин, нагнувшись и пытаясь заглянуть мне в лицо спросил:
— Голова болит, да? Гы — гы — гы…
И обращаясь к приятелю с автоматом, заявил тому: «Дай ему живчика».
— С хера ли я?
— Ты ж ему крестный. Гы — гы — гы…
— Я?
— Ну да. Гы — гы — гы… Ты ж его «водяным» нарек. Гы — гы — гы — гы…
Последняя, не совсем понятная для меня острота вызвала просто истерический смех у татарина и тощего.
Плешивый, явно смущаясь, суетливо замялся на месте. Заматерился и даже покраснел под градом насмешек. Видно, было, что он смущен и растерян.
Я не помню, кто из них протянул мне наполовину наполненную пластиковую полутора литровую баклажку, с мутной жидкостью.
— Выплюнешь-прибью. Добавил он.
Открутив грязную, заляпанную пальцами пробку я вдохнул аромат напитка. Ствол автомата, направленный мне в голову, убедил меня сделать глоток пахнущей не стиранными носками отравы. Вкус оказался такой же, как и запах. Напоминал теплые нагретые на солнце сопли и слюни туберкулезника с гнилыми зубами.
Наблюдая за выражением моего лица, троица просто поломалась вдоль и попрёк от ржания.
Стоя перед ржущими мужиками, полуголый, в одних мокрых брюках, в одном кроссовке и с баклажкой в руке я не чувствовал себя победителем мира.
— Ладно… — отдышавшись от смеха, сказал плешивый, — Берем его с собой.
— Да нах…он нам нужен?
— Прибить его здесь предлагаешь?
— Да че прибивать то? Оставить его тут и все. Смотри на него. Он же поломанный весь — татарин не унимался.
Плешивый, как я понял, просто пошел на принцип. Не хотел включать заднюю перед золотозубым. Мнил себя главарем «банды».
— Я сказал с нами пойдет, и все тут.
— Ой ой ой… — ехидно прокудахтал татарин.