Андрей Соболев – Защищая горизонт. Том 2 (страница 6)

– Я… Я не… – тихо пролепетал я, продолжая смотреть на Кукольника и пытаясь подобрать слова.

– Всё нормально, Стил, – ответил он с небольшой улыбкой на лице, которая не спадала с него ни на минуту, он всё понял и без слов. – Поверь мне, так надо.

– Стил, убери оружие, немедленно, – послышался очень грубый мужской голос, где-то рядом с Кирой.

С Зетом мы общались не слишком часто, он предпочитал не тратить попусту слова и слыл в нашей компании суровым молчуном, любившим бросать на всех хмурые и сердитые взгляды, но спутать его глубокий и немного хрипловатый бас с каким-то другим было решительно невозможно.

– Не надо, Зет, я сама, – негромко сказала Кира, подтверждая мои догадки.

Зет, Кира – все неожиданно оказались здесь, на этом складе, в эту самую минуту, и, похоже, знали, зачем или за кем они сюда пришли. Но, поскольку сюда согнали всех Палачей, значит, и эти двое…

– Может, мы его просто пришьём? – раздался ехидный вопрос Рона.

Конечно, куда же без них… Но тут Кира на него со злостью цыкнула, принуждая заткнуться.

– Весело тут у вас, – шутливо сказал Кукольник, продолжая держать перед собой приподнятые руки.

– Эй ты, а ну молчать! – рявкнул откуда-то из глубины склада Харви.

– Сти-и-ил?! – требовательно протянула Кира.

Её назидательный тон отрезвляющей волной вывел меня из оцепенения, куда затягивал пугающе гипнотический взор голубых глаз Кукольника. Я медленно и осторожно опустил пистолет, переложил его в левую руку и резко провёл двумя пальцами по металлической поверхности, будто смахивая с него грязь. Мой боевой товарищ дрогнул, рассыпался в блестящую металлическую пыль, которая ещё некоторое время летела вслед за моей рукой, а затем и она растворилась, стирая из нашего мира недолговечную цифровую форму моего единственного преданного друга. Потом я медленно поднял руки и повернулся к своей напарнице. Кира стояла в десяти шагах от меня, вся напряжённая до предела, а в мою сторону грозно смотрело дуло её пистолета-пулемёта. Маленькие свинцовые пчёлки уже, наверное, возбуждённо жужжали в предвкушении нового разорванного в клочья тела. Недалеко от неё расположились все остальные, заняв места около потенциальных укрытий, на тот случай, если бы пришлось начать бой. Зет, Харви, Рон – все Палачи в одном месте, и они пришли по мою душу. Нет, не за Кукольником, именно за мной. Это читалось в их глазах, в угрюмых лицах и в напряжённых позах. Они источали смешанные чувства, я видел расстройство и сожаление, злость, непонимание и даже прямую насмешку, но, главное, они уже готовы растерзать меня в любой момент. Харви и Рон стояли напротив меня и со взглядом голодного хищника всматривались в мои движения, ловили мысли и ждали… Ждали того единственного момента, о каком они могли только мечтать. Они хотели, чтобы я начал глупить, сорвался, попытался сбежать или даже просто дёрнулся в любую сторону, – и вот тогда их сжатые до предела руки, сомкнувшие в свои объятия пистолеты Стражей и трясущиеся от вожделенного ожидания, могли бы вздёрнуться в высь и выпустить в меня всю свою ненависть, изрешетить меня пулями, вырвать, наконец, эту занозу. Но самое пугающее, что в этот самый момент я жаждал того же. В моей голове крутились мысли, думы о моём настоящем и почти неизбежном будущем. Я не хотел этого, не хотел, чтобы всё так закончилось. Я не считал себя виноватым и ничего плохого не сделал, но прекрасно понимал, как всё это выглядит со стороны. И мне хотелось дать им повод, сделать вид, что тянусь за своим главным оружием, висящем на поясе, и я почти решился, но не смог. Я слишком ослаб за эти дни, слишком вымотан морально, даже для самоубийства иногда нужна немалая храбрость.

Я закрыл глаза на секунду, чтобы почувствовать биение своего сердца, глубоко вдохнул, чтобы ощутить полной грудью последние минуты ускользающего мира. Я услышал, как приближаются звуки шагов, и когда мои глаза открылись, я увидел Киру, её разочарованный взгляд, что был для меня в тот момент страшнее любого суда. Нет, она не злилась, скорее это были глаза человека, перед которым рухнуло всё, во что он верил. Кира подошла ко мне, осторожно сняла с моего пояса рукоять меча, опустила мои руки и взяла меня за правое запястье.

– Извини, Стил, но твою Консоль мне придётся заблокировать, чтобы ты больше не наделал глупостей, – она произнесла это тихо, слегка охрипшим голосом, старательно пряча от меня свой взгляд за растрёпанной чёлкой.

Кира дотронулась до моего чипа и открыла окно Консоли, чтобы ограничить мои возможности как Стража, так и человека. Кто мы такие без этого маленького квадратика под кожей? Никто! Бесплотные духи, запертые в своём теле, потерявшие право называться людьми. В нашем мире можно в одночасье стать Призраком и даже необязательно физически удалять чип из тела, можно одним лёгким движением руки перекрыть человеку воздух, саму возможность жить.

Пока она возилась с Консолью, мимо меня прошли Рон с Харви и направились к Кукольнику, продолжавшему стоять на своём месте. Проходя рядом, Рон кинул презрительный взгляд, скривился в ехидной ухмылке и ядовито прорычал в мою сторону:

– Теперь тебе конец, придурок!

Я старался делать вид, что не замечаю их, и продолжил с надеждой смотреть на Киру, но она не удостоила меня больше своим вниманием.

– Как вы меня нашли? – Единственное, что я смог выдавить из себя.

– Прибереги свои слова для Хранителя, – небрежно бросила Кира, потом закрыла окно Консоли, отвернулась и пошла прочь, сжимая в руках рукоять моего меча.

– Забери его, – негромко попросила она Зета.

Зет подошёл ко мне, разочарованно покачал головой, затем положил руку на моё плечо и чуть заметно, но требовательно подтолкнул меня к выходу.

– Что же ты наделал, парень? – прохрипел он позади меня.

Поверь мне, друг, я задавал себе тот же вопрос каждую секунду после того, как вышел из двери своего дома навстречу Кукольнику и проливному дождю. Пока мы шли к выходу, я слышал, как позади нас возились Харви с Роном, досматривая Кукольника

– Стой, не дёргайся! – раздался грубый голос Рона, который затем обратился к своему напарнику: – Чёрт, Харви, у меня даже нет наручников, и Создание, как назло, не работает! Может, у тебя они есть?

– Что-о? – громогласно взревел Харви. – Ты с ума сошёл? Я Палач, а не какая-то шавка-Ищейка, откуда у меня могут быть наручники? Веди его так, а если дёрнется, так вдарь как следует, какие проблемы? Я пока ещё раз склад осмотрю, чтобы никакая паскуда не укрылась.

Их голоса скрылись за рядами ящиков, и навстречу мне поспешил холодный и влажный воздух промозглой ночи, а также шум бесконечного ливня.

– Даже если всё, что ты рассказал, – правда, то это чистое безумие. В это сложно поверить! Да и как ты прикажешь тебе верить после всего, что ты натворил за последнее время? Оглянись вокруг! Сам подумай, как это выглядит со стороны?

Вергилий старался держать себя твёрдо и уверенно. Он смотрел на меня острым на расправу ястребиным глазом, но при этом вся его речь и каждое слово, произнесённые с того момента, как я пересёк порог его кабинета, выдавали в нём некую растерянность, непонимание и явный конфликт его желаний с имеющимися возможностями. Всё это выглядело так, будто его руки сковали невидимые оковы, которые он не мог объяснить. Глаза его метали яростные молнии, стремившиеся высечь на мне всё его негодование в виде слова «предатель» на лбу, но при этом он не решался делать окончательные выводы и принимать необходимые меры. Даже в эмоциональном порыве он останавливал себя, проглатывал часть фраз и слов, боялся сказать лишнего, и обходил стороной свои истинные мысли, которые рвались с его уст острыми, как рапира, языками пламени.

Всю дорогу до кабинета Хранителя никто не проронил ни единого слова, и каждый встречный стремился спрятать свой взор от встречи со мной. Вот так, в одно мгновение, человек может потерять всю человечность, стать изгоем, кого принято сторониться, как чумного, и где каждый боится прикоснуться к нему своим вниманием. Но я никого не винил в своём изгнании, в Системе существуют довольно категоричные и суровые правила по общению с… Отступниками. Как же тяжело произносить это слово, которым я клеймил всех врагов, вешал его как ярлык на лоб своей будущей цели, как знак презрения и сосредоточения всех негативных эмоций, колодец, куда мы изливали свой гнев. Но теперь это ярмо я самолично водрузил на свою шею и вынужден теперь нести этот крест позора до того самого момента, пока ещё один Палач не прервёт мой жизненный путь в нашей Системе. Хорошо, что ждать осталось совсем немного.

Старина Зет, недаром прослывший своей сердитой молчаливостью, всю дорогу до башни Стражей выглядел совсем уж мрачным и погружённым в свои собственные думы. Пока мы добирались сюда, я сидел на заднем сидении его служебного автомобиля и жаждал встретиться с ним взглядом в зеркале заднего вида, увидеть в его глазах хоть что-нибудь. Пусть это будет шквал презрения, пусть меня растерзает стая голодных псов его негодования… я заслужил многое, но не всего этого изгнания. Это чувство собственной беспомощности, ненужности, когда меня лишили всего: смысла моей жизни, целей, мечты, всего того, чем я жил и дышал. Я не особо любил общественное внимание, предпочитая молча делать своё дело и уходить, теша себя приятными мыслями, что я помог кому-то, сделал чью-то жизнь лучше, пусть и через устранение плохих людей. Но такое ощущение сопричастности к судьбам миллионов невероятно пьянило и было всем, ради чего я жил. В эти минуты я, как никто другой, начал понимать Икарова и его поступок, это нестерпимое желание избавить себя от этих мучений. Это невыносимое чувство, словно ты вышел на широкую дорогу, а на ней никого, только твоя собственная смерть на горизонте… она там, неумолимо приближается, и ты ничего не можешь с этим поделать. Ты не видишь ничего, кроме этой дороги и своей смерти, которая с каждым вдохом всё ближе, и тогда единственное желание, возникающее в твоей голове, – это избавить себя от мучений, приблизить неминуемый конец как можно скорее. Нет, я никого не винил. Каждый Страж прекрасно знает, чем ему грозит общение с Отступником: обвинение в соучастии, сговоре и неминуемое отключение. Это одно из самых тяжких преступлений в нашей Системе, после обвинения, в котором почти невозможно доказать свою невиновность… да и никто не будет слушать, ведь легче не рисковать. Я тоже знал об этом, когда согласился пойти на тот склад один, не сообщив никому. Где-то глубоко внутри себя я всё понимал, но уже не мог остановиться. Больше всего мне жаль Киру, мою верную спутницу, соратницу и просто хорошего друга. Сколько ещё трудностей и оврагов ей придётся пересечь, чтобы избавиться от моего тлетворного влияния, от клейма напарника Отступника, которое будет её преследовать ещё долгое время. Может, хотя бы Зет, наконец, не будет один, а приобретёт себе нового напарника и верного друга.