Андрей Снегов – S-T-I-K-S. Реинкарнация (страница 9)

– И какие у тебя планы теперь? – Максим подошел к Грину, взял стакан из его рук и допил вино. – Ты слишком много бухаешь!

– Продолжать знакомиться, бади! – Грин пристально посмотрел на Макса. – Я практически не пью, если не считать живец. А сейчас у меня шизофрения развивается. Глаза подают сигнал мозгу, что передо мной Умник, но разум противится визуальному восприятию. Меня рвет на части. Я должен сложить твой образ заново.

– Как будем складывать, – Макс съежился под тяжестью взгляда Грина. – Вином заливать, в тетрис играть или в пятнашки?

– Задавать друг другу вопросы, отвечать, и рассказывать о себе, нести все, что взбредет в голову, – Грин, не отрываясь, пристально смотрел в глаза Максиму. – Правило только одно: не врать. Если не хочешь о чем-то говорить – просто не отвечай. У нас в распоряжении как минимум сутки.

– Запретные темы есть? – без энтузиазма поинтересовался Макс.

– У меня нет, можешь спрашивать о чем угодно, – Грин отстранился от Макса и сделал шаг назад.

– Почему ты в бандане?

– В бандане? – удивленно переспросил Грин. – Тебя это реально интересует? Какие есть версии?

– Лысина, шрам, третий глаз, хрен во лбу....

Грин молча снял темно-зеленую повязку, под которой скрывались длинные волосы, собранные в пучок на затылке. Все также улыбаясь и не отрывая взгляда от Макса, он молча развязал кожаный ремешок, и по плечам рассыпались густые каштановые локоны.

– Я стараюсь оставаться человеком даже в Стиксе, – Грин отбросил волосы назад, – пытаюсь сохранить частичку себя прежнего, и прическа из моего прошлого – один из якорей. А в бою длинные волосы мешают.

– Как тебя зовут на самом деле?

– В Стиксе нет имен, есть только клички. Традиции зоны. Но для себя я решил, что все дело в сакральности истинного имени. Я открываю его лишь по-настоящему близким людям.

– Значит, для меня ты – Грин?

– Да. Пока так. Но я уникальный персонаж в Улье, потому что у меня две клички. За глаза меня называют щенком.

– Ты похож, да, – Максим засмеялся и немного расслабился, – и мне это нравится.

– Что ты говорил по поводу биты? – уточнил Грин с кислой улыбкой. – Дело не в похожести, я – щенок Умника.

– Тебя это обижало?

– Нисколько, было по барабану, когда меня так называли.

– А Умнику – тоже?

– Он парился, несколько сломанных челюстей и носов шутников решили проблему.

– Вот так сразу – в челюсть за кличку «Щенок»?

– Умник считал ее обидной, – глаза Грина снова смеялись. – Поверь, это детские игры в песочнице по сравнению с тем, что здесь творят другие.

– Выживают самые приспособленные, естественный отбор?

– Да, но мне кажется, что нормальных людей здесь больше, чем откровенного дерьма.

– Философский вопрос, – Макс потер виски. – Возможно, кто-то считает отбросами нас.

– В Улье все проще, – Грин задумался и на мгновение замолчал. – С точки зрения людей, привыкших к сытой и спокойной жизни, таких, каким еще вчера был ты сам, все выжившие здесь – жестокие и беспринципные ублюдки.

– А на самом деле?

– В целом это правильное утверждение.

– То есть, Деда Мороза не существует?

– И розовых единорогов – тоже!

– И как же ты здесь живешь?

– Я не живу, а выживаю, – Грин положил руку на плечо собеседника. – И тебе советую поменьше жалеть об оставшейся в прошлом жизни.

– Я еще не вкусил настоящего, чтобы страдать по прошлому…

– У тебя девчонка была на Земле? Или жена? Родители? Родственники?

– Никого, – Макс с досадой поджал губы. – Дед с бабкой умерли несколько лет назад и дом в наследство оставили. Тот самый, который загрузился в Улей.

– У меня папаша остался. Я, конечно, скотина неблагодарная, потому что по поводу его исчезновения из моей жизни страдаю меньше всего.

– Он тебя обижал?

– Нет, наверное, даже любил по-своему, заваливал деньгами и дорогими игрушками, – Грин убрал непослушную прядь волос со лба и замолчал.

– Тогда почему?

– Я был лишь красивой говорящей игрушкой, живым напоминанием о матери, которая умерла при родах. Ее он продолжал любить даже через много лет после смерти.

– Ты на нее похож?

– Да, она была манекенщицей, победительницей конкурсов красоты и востребованной моделью, – в голосе Грина прозвучала неподдельная грусть. – И очень хотела сына…

– Ты же не винишь себя в ее гибели?

– У нас с тобой не знакомство, а вечер откровений, – Грин смутился. – Я слишком увлекся разговором. Гости пожаловали.

Приглушенное рычание и мощный удар в железную дверь подтвердили его слова.

ГЛАВА 6

– Пришла расплата за мои неадекватные реакции, – сказал Грин, нахмурившись, и быстрым движением подхватил автомат с пола. – Твари сбежались на звук выстрелов.

– Шансы есть? – взволнованно спросил Макс.

– Шансы есть всегда, – Грин подмигнул и наскоро завязал волосы в хвост, – особенно у зараженных. Их всего пятеро, идем на чердак.

Он взял в руки фонарь и побежал вверх по узкой железной лестнице. По ступеням загремели армейские ботинки Грина, а Макса накрыла паника. Он метнулся к оружию, обо что-то споткнулся и, гремя амуницией, плашмя растянулся на полу.

– Мы не на съемках комедии, – недовольно пробурчал Грин сверху, свесив голову в узкий лаз. – Вставай и бегом на чердак!

Удары чудовищной силы во входную дверь возобновились. Максу казалось, что он видит, как стальной лист вспучивается и выгибается. Дверь начала поддаваться и смещаться внутрь вместе с коробкой. Он подскочил и, схватив автомат, помчался по лестнице на чердак.

– Рюкзак возьми, в нем боеприпасы! – раздался сверху ироничный голос Грина.

Чертыхаясь, Максим вернулся, схватил рюкзак и снова побежал к лестнице. Когда он миновал верхнюю ступеньку, стальная дверь не выдержала и с грохотом упала на пол. В дом с рычанием бросились твари. Грин уже стоял у проема в потолке, направив вниз дуло автомата.

– А сейчас не нервничай и делай ровно то, что я говорю, – голос Грина звучал спокойно, даже деловито. – Вставь магазин и становись за крышкой люка слева от меня. Как только в дыре покажется голова – пали, не раздумывая. Только старайся по железной раме не стрелять – рикошетом может и нас зацепить.

Максим трясущимися руками развязал рюкзак, вытащил запасной магазин и со щелчком вставил его в разъем. Рычание стало громче, и железная лестница застонала под весом карабкающихся по ней тварей. Когда в проеме показалась уродливая голова, Макс нажал на курок. Выстрелов не прозвучало. Он забыл переключить предохранитель!

Автомат в руках Грина дернулся, и несколько пуль со рвущим барабанные перепонки звуком отбросили рычащего монстра вниз. Новый не заставил себя долго ждать. На этот раз Максим был наготове и уверенно вогнал три пули в уродливую башку. Еще двух упырей, показавшихся из лаза, они расстреляли вместе. Паника отступила, адреналин разгонял кровь, и Макс с удивлением признался себе, что начал получать удовольствие от боя.

– Эй, касатик! – закричал Грин, наклонившись к проему. – Иди сюда, папочка уже ждет!

Хлипкая лестница задрожала под немаленьким весом, и на край люка легли две уродливые когтистые лапы. В следующее мгновение раздался клекот, и перед Максом появился лысый затылок серо-желтого цвета, покрытый странными костяными наростами. Морда твари была обращена в противоположную сторону, а Максу очень хотелось посмотреть чудовищу в глаза. Он желал убедиться, что в них нет ничего человеческого.

Монстр зарычал и дернулся вверх, мощно оттолкнувшись лапами от лестницы. Пытаясь протиснуться в лаз, он дергал головой, помогал себе когтями, но тщетно – люк был слишком узок. Максим приставил к затылку твари ствол автомата и нажал на курок. Под гулкие раскаты выстрелов зараженный бесформенным тюком свалился вниз, а Грин поднял большой палец вверх.

– Ты, кажется, хотел приманить всех монстров в этом поселке? – он одобрительно похлопал Макса по плечу. – Мы сделали это! С первым боевым крещением тебя, бро!

– Почему с первым, а как же бой на дороге по пути сюда?

– Это не бой был, а прицельный расстрел, – Грин подмигнул и забросил автомат за спину, – упражнения по стрельбе на меткость в условиях, максимально приближенных к боевым.

– Кого мы покрошили в этот раз? – Макс показал стволом вниз. – К нам остальные не сбегутся?