Андрей Снегов – Игры Ариев. Книга первая (страница 9)

Выжить на Играх. Получить Руны. Вернуться и отомстить. Отомстить всем Псковским, всему их проклятому Роду. План прост и понятен.

На губах Псковского появилась легкая улыбка.

— Ты хочешь узнать, почему я не отправляю на Игры Всеволода? — с грустной улыбкой спросил князь. — Потому что его заколют как свинью в первом же испытании! А у тебя есть шанс, я уверен в этом!

Его слова прозвучали тепло, по-отечески, и это вызвало отвращение. Притворщик. Хладнокровный убийца, играющий роль заботливого родителя. Я еле сдержался, чтобы не плюнуть ему в лицо еще раз.

Я поднял взгляд от тарелки и посмотрел в холодные синие глаза. Такие же синие, как у меня. В глаза убийцы моей семьи. Он был предельно серьезен и, судя по всему, говорил правду. Правду, которая не умаляла моего желания убить Псковского, а лишь распаляла его.

— А если я не выживу? — желчно поинтересовался я.

— Умрешь, — князь пожал плечами. — Земля продолжит вращаться вокруг своей оси. Солнце будет всходить и заходить. Реки будут впадать в моря. А я буду жить дальше. В отличие от твоего… от князя Изборского, я умею отпускать прошлое.

Я заметил, как дернулся уголок его рта, когда он произносил фамилию «Изборский». Словно она оставляла горький привкус на губах.

— Я убью тебя! — так же спокойно повторил ему я и получил в ответ широкую искреннюю улыбку.

— Твой гнев полезен, — задумчиво произнес князь. — Он делает тебя сильнее. Питает желание добиться большего. Выживи на Играх, и я позволю тебе вызвать меня на Поединок.

Псковский сказал это с такой небрежностью, словно предлагал партию в шахматы. Но я понял: князь говорит серьезно. Он действительно допускает мысль, что однажды его собственный сын может бросить ему вызов. И, более того, видит в этом какое-то извращенное проявление мужского характера.

— На Поединок? — переспросил я, не веря своим ушам.

— Именно так, — кивнул князь. — Если Олег Игоревич Псковский вернется с Игр Ариев победителем, я не стану отказывать ему в этой чести. Так велят наши древние обычаи: любой наследник имеет право бросить вызов братьям, сестрам и даже главе Рода. Победивший становится новым лидером. Побежденный умирает с честью.

Псковский откинулся на спинку стула, любуясь произведенным эффектом. И действительно, слова князя проняли меня. Я не ожидал их услышать. Он фактически предлагал мне легальный способ его убить.

— И ты думаешь, что я хочу этого? — спросил я. — Стать таким же монстром, как ты?

— Я думаю, что ты хочешь выжить, — спокойно ответил князь. — А затем — отомстить мне. И выбор у тебя невелик: либо Поединок, либо заговор. Ты можешь попытаться убить меня во сне. Или отравить. Или нанять киллера. Но поверь: покушения сорвутся, а тебя казнят и заклеймят вечным позором.

Псковский умел убеждать, этого не отнять. Каждое слово било точно в цель. Я действительно хотел выжить. Я действительно мечтал о мести. И мне действительно нужна была Рунная Сила, чтобы осуществить задуманное.

— В чем смысл твоего предложения? — я откинулся на спинку стула, отзеркалив позу князя. — На Играх Ариев я окажусь в любом случае — у меня нет выбора!

— Я хочу, чтобы ты не доказывал всем и каждому, что твоя фамилия Изборский, — немного помедлив, ответил князь. — Хочу, чтобы у тебя был дополнительный стимул к победе… Хочу, чтобы ты вернулся живым…

— Хорошо, — медленно произнес я, хотя не понимал суть игры, затеянной Псковским. — Я обещаю, что сделаю все, чтобы вернуться победителем и убить тебя!

Князь удовлетворенно кивнул и снисходительно улыбнулся.

— Но я никогда не стану таким, как ты! — твердо закончил я.

Псковский поднялся из-за стола и подошел ко мне. Я тоже встал, приготовившись к смерти. Я все еще не верил ему. Но князь лишь положил руку мне на плечо.

— Добро пожаловать домой, сын, — тихо произнес он.

В его голосе прозвучало то, чего я услышать не ожидал — отцовское тепло.

— Это не мой дом, — холодно ответил я, не отстраняясь и не выказывая вражды. — И никогда им не будет!

Князь усмехнулся и убрал руку с моего плеча.

— Ты еще передумаешь, — сказал он. — И станешь главой Апостольского рода Псковских!

Он направился к выходу, а затем обернулся.

— И запомни важную вещь, Олег, — его голос снова стал жестким и властным. — Месть — блюдо, которое подают холодным. Горячая ярость мешает думать. Только когда гнев остынет и превратится в лед, ты станешь по-настоящему опасен. Только тогда у тебя появится шанс одолеть меня.

— Я убью тебя! — пообещал я больше себе, чем князю, не сводя взгляда с его лица.

— Обещаю, что обязательно предоставлю тебе такую возможность — даю слово Апостольного князя! — серьезно ответил Псковский. — Если выживешь на Играх Ариев!

Я смотрел на князя и фиксировал в памяти каждую черту его лица, чтобы на Играх представлять, как буду превращать его в кровавое месиво.

Снова. Снова. И снова.

Конвоиры проводили меня в гостевое крыло дворца. Не в подземелье, как я ожидал, а в просторные покои с видом на внутренний двор Псковского Кремля. Комнату охраняли Рунные, окна были закрыты решетками, но цепей на меня не надели. Видимо, князь решил, что наш увенчавшийся сделкой разговор расставил все на свои места.

Я подошел к окну и посмотрел на звезды. Где-то там, среди этих холодных огней, в чертогах Единого обитают души моих родных. Наблюдают ли они за мной? Одобряют ли мой выбор? Или считают предателем, заключившим сделку с их убийцей?

— Я не забыл, — прошептал я, словно они могли меня услышать. — Я никогда не забуду. И однажды, клянусь, я вырежу Псковских! Всех до единого! Как они вырезали вас!

Глава 5

Знакомство с братцем

Я лег на кровать не раздеваясь. Несмотря на усталость, которая свинцовой тяжестью давила на грудь, заснуть не получалось. Стирать границу между сном и явью не хотелось — перед глазами стояли события прошедшей ночи: кровь родных, их предсмертные хрипы и пламя, пожирающее родовое поместье Изборских. Эти образы впечатались в сознание, как клеймо, оставив на душе ожоги, которые не заживут никогда.

На потолке плясали тени, превращаясь в искаженные лица моих близких. Я моргнул, но видения никуда не исчезли. Так бывает, когда перестаешь доверять собственным глазам и начинаешь видеть то, что хранится в глубинах памяти. А может, я просто медленно схожу с ума?

Закрыл глаза — и снова увидел, как голова отца катится по паркету. Как Лада, маленькая пятилетняя Лада, падает на пол безжизненной куклой с перерезанным горлом. Снова услышал предсмертные хрипы Игорешки и Свята.

Они все теперь мертвы. Все, кого я любил. Все, кем дорожил.

Воспоминания о резне перемешивались с фрагментами ужина с Псковским. Холодные синие глаза, властный голос, отдающий приказы, уверенные движения рук, в которых чувствовалась скрытая сила.

Мог ли он оказаться моим отцом? Правда ли моя мать…

Стоп!

Мне нужно думать не о прошлом, а о будущем. О том, как выжить на Играх Ариев. Как стать сильнее, не превратившись при этом в чудовище. Как сохранить себя, свою сущность, когда весь мир вокруг будет пытаться меня сломать и переделать.

Игры Ариев. От этих слов по спине бежал холодок. Завтра утром начнутся состязания, в которых девять из десяти участников погибают. Годами я благодарил судьбу за то, что мне, как первому наследнику рода Изборских, не грозит участь сложить голову на этой кровавой бойне.

Хочешь рассмешить Единого — расскажи ему о своих планах!

Сын я Псковскому или не сын — неважно, князь разыграл беспроигрышную комбинацию. Стер с лица земли мой Род и уберег своего настоящего наследника от участия в Играх, выставив вместо него меня. Больше того, теперь я князь Олег Игоревич Псковский. Официально и бесповоротно.

Рунный Камень Изборских уничтожен, имение — тоже, а все наши безрунные наверняка присягнули новому Роду — какая им разница, кому платить дань за защиту от Тварей. С защитой Псковские справятся даже лучше, чем мы, потому что смогут выставить на каждый открывшийся Прорыв больше бойцов.

У нас в семье Рунных было всего трое: отец, мать и мой наставник. Я догадывался, что после гибели дяди несколько лет назад, судьба Рода висела на волоске, но все же надеялся на себя и младших братьев. После смерти матери в Прорыве эта надежда трансформировалась в желание достичь своего рунного максимума как можно скорее и доказать всем, что древняя фамилия Изборский — не пустой звук!

Теперь амбиции не имеют значения, мною движет лишь обет кровной мести. Чтобы его выполнить, я должен выжить в Ежегодных Императорских Играх. Как минимум — выжить. Как максимум — победить.

Игры Ариев — это кузница сильнейших воинов Империи, которые могут и должны защищать безрунных от постоянных атак Тварей. Они проходят на территории древнего заповедника, места, откуда есть пошла земля русская. В течение года тысячи парней и девчонок сражаются друг с другом, с Тварями и силами природы. Победители получают все. Остальные — умирают.

В школе нам рассказывали другое. Говорили о патриотическом долге, о призвании, об уникальном шансе доказать свою нужность Империи. Но я видел глаза старших учеников, тех, кому предстояло участие в ближайших Играх. В них не было гордости — только страх и обреченность.

Безрунные называют кровавые состязания Играми Ариев. В них выживает лишь десятая часть участников. Самые сильные и самые удачливые. Убивая друг друга и Тварей, молодые аристократы становятся Рунными воинами и быстро повышают свой ранг. С помощью Игр Империя регулирует количество наследников аристократических родов, не позволяя им дробиться на все более и более мелкие.