Андрей Снегов – Игры Ариев. Книга первая (страница 44)

Пятую — маленькую, юркую, с рядами длинных шипов вдоль спины, я убил случайно — она пересекала тропинку и неожиданно попалась мне на глаза. Просто рассек ее пополам, и две половинки еще долго извивались у меня за спиной, словно пытаясь воссоединиться.

Шестая была самой необычной: шарообразное тело размером с баскетбольный мяч, покрытое ровными рядами глаз и множеством тонких щупалец. Она висела на нижней ветке дерева, видимо, выжидая, пока внизу покажется подходящая добыча.

Я сбил ее с ветки мечом, словно спелое яблоко, с разворота, как сраный киногерой. Это была ошибка. Предыдущие пять побед дались мне слишком легко, и я позабыл об осторожности. Умирающая Тварь, точнее, ее половина, ринулась ко мне и полоснула по спине множеством тонких щупалец. Я ощутил неприятное жжение, но это были всего лишь царапины.

Ни одна из этих Тварей не представляла для меня реальной опасности. Все они были примерно первого ранга, и я справился с ними играючи. Наполненный Рунной Силой меч — страшное оружие, защитить от которого хитиновые панцири не могут.

Я не знал, сколько Тварей нужно убить, чтобы приблизиться к получению третьей Руны. Но точно гораздо больше шести слабых, которые попались мне. На охоту придется ходить часто. И каждый раз рисковать не только встречей с Тварями высшего ранга, но и раскрытием моих ночных вылазок.

И тут я почувствовал это. Меня накрыло чувство опасности, мощное, угрожающее. Словно воздух сгустился и наэлектризовался. Волосы на затылке встали дыбом, а по позвоночнику пробежал холодок.

Я изменил направление, двигаясь на этот новый сигнал. Лес стал гуще, деревья — выше и старше. Их корявые ветви переплетались над головой, почти не пропуская лунный свет. Здесь даже пахло иначе — древней, нетронутой природой и… Тварями — запоздало понял я.

Я увидел ее. Тварь третьего ранга. Она была огромна — размером с хорошего быка, но гораздо массивнее и приземистее. Ее тело, покрытое иссиня-черным хитином с фиолетовым отливом, напоминало огромного жука. Голова была непропорционально крупной, с тремя парами безостановочно шевелящихся жвал. Два огромных, выпуклых красных глаза прятались в полусферических, глянцевых выступах. Из хитинового панциря вертикально торчали острые зазубренные пики, а на конце длинного, тонкого хвоста подрагивал треугольный шип размером с мою ладонь.

Она стояла посреди небольшой поляны, разрывая тушу какого-то крупного животного — оленя или лосенка. Клочья шерсти и плоти разлетались в стороны, и жвала с отвратительным хрустом перемалывали кости. Воздух был наполнен запахом свежей крови и тошнотворной вонью Твари.

Я застыл без движения. Она была гораздо опаснее предыдущих, и справиться с ней будет непросто. Но именно такая Тварь могла приблизить меня к третьей Руне. Внезапно она прервала трапезу, замерла и повернула голову в мою сторону. В следующий миг раздался низкий, утробный рык, ее окутало неоновое сияние, и уродина бросилась прямо на меня с невероятной для такого массивного существа скоростью.

Я едва успел активировать обе Руны и переместиться в пространстве. Тварь врезалась в заросли, где я только что стоял, и с легкостью снесла несколько молодых деревьев. Треск ломающихся стволов эхом разнесся по лесу.

В этот момент я понял, что обычная тактика здесь не сработает. Эта Тварь была слишком быстрой и сильной. Нужно было что-то особенное. Что-то, что даст мне преимущество.

Я вышел на открытое пространство, привлекая ее внимание. Тварь развернулась, наклонила голову и замерла, внимательно меня разглядывая. Возникло иррациональное ощущение, что уродина оценивает и меня и планирует атаку, так же, как только что делал я.

Эта мысль пугала больше, чем ее размеры и сила. Что, если Твари — не просто животные из другого мира? Что, если за ними стоит мощный разум, преследующий какую-то цель? От этих мыслей по спине пробежал холодок, но я отогнал их — мне было не до философских вопросов.

— Ну давай, — прошептал я, поднимая ярко светящийся меч над головой, словно факел. — Иди к папочке!

Тварь сорвалась с места, но на этот раз я был готов к ее атаке. Вместо того чтобы уворачиваться, двинулся прямо навстречу, а перед самым столкновением ушел влево, развернулся вокруг своей оси и полоснул клинком глянцевый бок.

Тварь пронеслась мимо как небольшой автомобиль, и меч оставил на хитине длинный глубокий разрез. Она взревела от боли и ярости, развернулась с невероятной скоростью и атаковал меня хвостом.

Я едва успел отпрыгнуть, и костяное копье пронеслось в сантиметрах от моего живота. Ее хвост не достиг цели, и инерция движения лишила Тварь равновесия. Массивную тушу развернуло ко мне другим боком, и я нанес еще один удар.

На этот раз меч проник глубже, из раны хлынула маслянистая кровь, и Тварь издала оглушительный визг, от которого заложило уши. Она крутанулась волчком и бросилась на меня. Ее жвала щелкали, как гидравлические ножницы, способные перекусить стальной прут.

Мы кружили по поляне в смертельном танце — человек и Тварь, два хищника в ночном лесу. Я перемещался в пространстве, уходя от молниеносных выпадов, и наносил удары, когда предоставлялась возможность. Но каждое перемещение истощало мои силы, и меч постепенно тускнел.

Сражение нужно было заканчивать. Я сделал вид, что споткнулся, и Тварь немедленно бросилась на меня, широко раскрыв все три пары жвал. Я размахнулся, метнул меч прямо в открытую пасть, и сделал скачок, уйдя с ее пути.

Меч прошел сквозь небо и вонзился глубоко в голову Твари. Она пробежала по инерции еще с десяток метров, а затем рухнула на землю и замерла, содрогаясь в конвульсиях. Светящиеся красные глаза медленно гасли, а бешено бьющийся наконечник хвоста постепенно замедлялся.

Я осторожно подошел к Твари, ткнул ее ногой и, убедившись, что она не реагирует, обхватил рукоять меча. Когда она наконец издохла, ничего не произошло — третья Руна на моем запястье не появилась. Я выдернул меч из широко раскрытой пасти и отступил на несколько шагов, тяжело дыша.

Я стоял посреди ночного леса, обнаженный, с ног до головы покрытый маслянистой кровью Тварей, с золотым мечом в руке и двумя золотыми же Рунами на запястье и ощущал себя почти богом. Меня охватила эйфория. Никогда еще я не чувствовал себя таким живым и таким могущественным.

Но детский восторг быстро прошел, уступив место здравым размышлениям. Небо на востоке начало светлеть, предвещая скорый рассвет. Нужно было возвращаться. Я не хотел, чтобы Свят начал беспокоиться или, того хуже, отправился на мои поиски.

Я быстро добежал до ручья, который протекал недалеко от Крепости, нашел небольшую заводь, которую заприметил еще днем, и нырнул в ледяную воду. Кровь Тварей смывалась плохо, и я потратил на купание не меньше четверти часа, но в конце концов мне удалось очистить кожу от этой вонючей мерзости.

Выбравшись на берег, я вытерся пучком травы, оделся и быстрым шагом вернулся к ограде. Только в этот момент я понял, что блуждал по лесу без компаса и карты, но чувствовал направление так, будто в нем вырос. Словно лес стал частью меня, а я — частью леса.

Свята на посту не было. Я пробрался в палатку, стуча зубами от холода, забрался в спальный мешок и мгновенно провалился в глубокий сон.

Я бежал по лесу, залитом кровью Тварей, и они гнались за мной, издавая звуки, похожие на рев лагерного рога. Их было множество — от крошечных, размером с крысу, до огромных, способных сокрушить дерево одним ударом. И они не преследовали меня, я вел их за собой…

Пробуждение было резким и неприятным.

— Просыпайся, герой-любовник, — Тверской тряс меня за плечо, загадочно улыбаясь. — Скоро построение!

Я с трудом разомкнул веки. Солнечный свет, проникающий сквозь ткань палатки, казался невыносимо ярким.

— Ну что, сколько? — спросил сонный Свят, подмигивая.

— Семь, — на автомате ответил я, имея в виду убитых Тварей, и только потом понял, что он спрашивал совсем о другом.

— Семь раз за ночь⁈ — воскликнул Свят так громко, что все парни повернулись к нам.

Я мысленно чертыхнулся. Надо быть осторожнее. Хотя, с другой стороны, такое «объяснение» моей ночной отлучки было идеальным прикрытием.

Посыпались беззлобные шутки, поздравления и вопросы. Я молча улыбнулся, вскочил на ноги и картинно раскланялся. Пусть думают, что хотят. Эта ложь была безопаснее правды.

Раздался дружный смех, и я непроизвольно покраснел. А затем увидел Ростовского. Он смотрел на меня не мигая, на его лице застыла торжествующая усмешка. Княжич поднял левую руку и продемонстрировал мне запястье. На нем мерцали две Руны.

— Построение через три минуты, — раздался голос Гдовского снаружи. — У меня есть для вас хорошая новость!

Мы быстро оделись и выбрались из палатки. Утренний воздух был свеж и прозрачен. Ароматы леса, которые я с восхищением вдыхал ночью, теперь, без чудовищной дозы адреналина в крови, казались слишком пресными. Солнце мягко золотило верхушки деревьев, и, глядя на этот восхитительный пейзаж, было сложно поверить, что ночью лес был полон смертельных опасностей.

Через несколько минут мы построились на плацу. Гдовский стоял перед нами, заложив руки за спину, и выглядел умиротворенным, если это слово применимо к нашему наставнику. Обычно его лицо выражало лишь разные оттенки недовольства, но что-то явно изменилось.