Андрей Снегов – Игры Ариев. Книга первая (страница 24)

— Заменить меня? — переспросил Суздальский, ухмыльнувшись. — На тебя, что ли?

— На того, кто доставит нас на тот берег вовремя, — ответил я. — Нас обошли все ладьи, кроме одной. Если ты заметил, конечно!

Капитан сделал стремительный шаг вперед и замахнулся. Я отклонился, его кулак просвистел мимо моего уха, и я нанес ответный удар в челюсть. Мстислав отшатнулся, но на ногах устоял. Его глаза расширились от удивления, затем сузились от гнева, и он с ревом рванулся вперед.

Суздальский атаковал расчетливо и экономно, словно берег силы. Я же наносил удары, куда придется, лишь бы вырубить здоровяка как можно быстрее, и вновь сесть на весла.

Руны на наших запястьях горели золотом, и я упивался обретенной силой. Любой мой удар мог бы свалить быка, но мой противник тоже был рунным. Он не только защищался от моих атак, но и делал ответные выпады.

— Ты — покойник, — прохрипел капитан, отчаянно защищаясь. Его левая бровь была рассечена, лицо покрылось кровью, а глаз начал заплывать. — Меня назначил наставник…

Парня заткнул мой хук в челюсть. Удар, блок, еще удар. Я двигался так быстро, что неподвижно сидящие гребцы вокруг превратились в расплывчатые силуэты. Некоторые повскакивали с мест, наблюдая за схваткой. Барабанщик давно перестал отбивать ритм, и наша ладья практически остановилась.

Суздальский был сильнее и тяжелее меня, но уступал в технике. В какой-то момент я увидел просвет в его защите. Мощный апперкот в челюсть положил конец нашей драке — глаза парня остекленели. Я довершил дело, пробив в солнечное сплетение.

Капитан захрипел, сгибаясь пополам, и рухнул на колени.

— С этого момента наш капитан — Святослав Тверской! — заявил я, вытирая кровь с лица и обводя взглядом столпившихся вокруг ариев. — Кто-нибудь хочет возразить?

Никто не произнес ни слова. Все лишь молча переглядывались. Мы со Святославом затеяли смертельно опасную игру. За мятеж нас могли убить сразу по прибытию на берег. Судя по нерешительным взглядам ариев, они это понимали и не желали вмешиваться в происходящее, сохраняя нейтралитет.

— В трюм его, — коротко приказал я, бросив взгляд на двоих сидящих рядом парней.

Они схватили бесчувственного суздальца, бросили его в небольшой трюм под палубой и захлопнули тяжелый люк.

— Меня зовут Святослав Тверской, — представился Свят. — Я вырос на Волге, и множество раз водил ладьи. Если хотите выжить, выполняйте мои приказы беспрекословно!

Я ожидал возражений и угрожающе сжал кулаки, но их не последовало. Все видели, как сильно мы отстали от других ладей и понимали, что нас ждет, если мы не изменим тактику.

— Барабанщик, — Свят кивнул парню на носу ладьи, — замедли ритм. В два раза. Гребцы — нужны глубокие и сильные удары весел, а не быстрое скольжение по поверхности воды. И амплитуду движения корпусов увеличьте! С мозолями разберемся на берегу!

Барабанщик кивнул и начал отбивать новый ритм — размеренный и неторопливый. Свят удовлетворенно кивнул, и парни с девчонками начали рассаживаться по скамьям. Мы тоже заняли свои места и взялись за весла.

Еще три часа пролетели незаметно. Мы плыли в полном молчании, всем было не до разговоров. Ладони горели, а плечи ныли так, словно кто-то воткнул в них раскаленные прутья. Но в отличие от первых часов наши мучения обрели смысл. Мы постепенно догоняли других участников гонки.

Свят сидел рядом, и его лицо с разбитой скулой лоснилось от пота. Он не выкрикивал команды и не бегал между рядами гребцов. Он просто работал веслом наравне со всеми, и это действовало гораздо лучше, чем крики и угрожающие взгляды прежнего капитана.

— Смотри, — Тверской кивнул в сторону горизонта, где уже проступала тонкая полоска земли. — Видишь другие ладьи?

Я вгляделся, щурясь от предзакатного солнца, бившего прямо в глаза. Впереди, рассекая синюю озерную гладь, двигалось одиннадцать ладей. Все они держались одного курса, но расстояние между первыми и последними было довольно значительным.

— Вижу. Но они еще очень далеко…

— Мы все еще опаздываем! — Свят выругался, и его Руна вспыхнула, словно отзываясь на эмоции.

— Жаль, что у нас нет часов, — с досадой произнес я.

— А теперь работаем в полную силу! — крикнул Тверской, и его голос, неожиданно громкий, пронесся над ладьей. — Барабанщик, задай новый ритм! Ускорься на четверть!

Я собрался было возразить — мы и так гребли на пределе, но в глазах Свята читались решимость, уверенность и знание.

Барабан задавал новый темп. Руны на запястьях каждого из гребцов разгорелись ярче, как будто отвечая на внутренний зов, требовавший от нас больше, чем мы могли дать. И весла ударили об воду. Мы гребли как каторжники, как рабы в кандалах, как люди, наконец, осознавшие, что от этого зависит их жизнь. Через полчаса мы сократили отставание, но так и не нагнали последнюю из идущих перед нами ладей.

— Оглянись, — сказал я Тверскому, качнув головой, — видишь воинов на берегу?

Свят оглянулся и прищурился. Берег был уже достаточно близко, чтобы различить темные фигуры, выстроившиеся вдоль кромки воды.

— Гвардейцы? — недоверчиво спросил он, всматриваясь вдаль.

— Именно, — я оскалился в мрачной усмешке. — И вряд ли они собираются встречать нас с распростертыми объятиями.

— Что это значит? — спросил парень, сидящий справа от нас.

— Это значит, — громко ответил я, — что опоздавших ждет смерть!

— Отлучусь на минуту! — сказал Тверской, вскочил со скамьи и бросился на нос ладьи.

Какое-то время он сосредоточенно смотрел вперед, а затем отдал приказ:

— Левый борт! Усилить гребки! Правый — суши весла! Рулевой, держи курс точно на мыс справа!

— Ты уверен? — с сомнением спросил я, когда он сел рядом со мной, и ладья встала на новый курс. — Мы же идем к берегу не по прямой, увеличивая дистанцию!

— Рос на Волге, я же говорил, — коротко бросил он. — Там или учишься читать воду, или тонешь. Третьего не дано.

Мы продолжили грести в бешеном темпе. Мышцы горели, словно в них влили расплавленный металл, но я не сдавался. Стиснув зубы до скрипа, я вкладывал в каждый гребок всю оставшуюся силу. И, судя по яростным стонам остальных, все арии делали то же самое.

Берег приближался. Теперь я мог отчетливо разглядеть фигуры лучников слева по борту, стоявших через равные промежутки вдоль линии прибоя. Рядом с каждым стояли ведра, в которых горел огонь.

— Последний рывок! — прокричал Свят, и его голос сорвался на хрип. — Осталась всего пара километров!

Я почувствовал, как что-то изменилось в движении ладьи. Она ускорилась сама по себе, будто подхваченная невидимой силой.

— Потоки! — тихо шепнул мне Свят. — Мы поймали прибрежные потоки! Но говорить об этом нельзя — все сразу расслабятся!

Ладья действительно неслась вперед быстрее, чем раньше, хотя мы продолжали грести с прежней силой. Берег приближался с каждым ударом весел о воду.

Несколько кораблей уже достигли цели. Их команды выпрыгивали в воду и общими усилиями вытаскивали суда на песок. Я чувствовал, что от финального сигнала рога нас отделяли считанные минуты.

— Приготовьтесь прыгать! — скомандовал Свят, когда до берега оставалось не больше пятидесяти метров. — По моему сигналу — в воду и тянем ладью!

Я греб, стиснув зубы от напряжения и не обращал внимания на кровь, сочащуюся из стертых ладоней. Разрезая волны, наша ладья с каждой секундой приближалась к берегу. Когда мы достигли мелководья, Тверской вскочил на ноги.

— Сейчас! — его крик перекрыл грохот барабана. — Все в воду! Тяните ладью!

Не раздумывая, я бросил весло и перемахнул через борт. Холодная вода Ладоги ударила по разгоряченному телу, на мгновение выбив воздух из легких. Но я тут же пришел в себя, уперся ногами в песчаное дно и ухватился за деревянный борт.

Вокруг меня в воду прыгали другие. Девчонки и парни, измученные, но не сломленные, хватались за борта судна и тянули его к берегу.

— Толкайте! — закричал я, стоя по пояс в воде и упираясь плечом в борт. — Мы должны успеть!

Я не видел лиц товарищей — только спины, напряженные в едином усилии. Мы толкали тяжеленную ладью, превозмогая боль в мышцах, борясь с каждой волной, упрямо тянущей судно обратно в озеро.

Наконец, корабль коснулся земли. Его нос вспахал влажный песок на берегу, а затем ладья со скрипом остановилась и замерла среди одиннадцати других. Их команды уже лежали на земле, приходя в себя после испытания.

Оглушающий рев рога, сигнализирующий об окончании испытания, раздался через несколько минут после того, как я вышел из воды. Его звук был границей между жизнью и смертью. И мы оказались по правильную ее сторону.

Рунные воины, стоящие шеренгой на берегу, будто по команде, натянули тетивы. Огненные стрелы сорвались с луков, рассекая воздух и устремляясь к ладье, которая не успела достичь берега.

— Единый… — выдохнула рядом со мной светловолосая девушка, имени которой я не знал. На ее лице застыл ужас.

Стрелы летели одна за другой, с глухим стуком вонзаясь в дерево. Ребята пытались спастись вплавь, но лучники безжалостно отстреливали каждого, кто осмеливался прыгнуть в воду. До нас доносились отчаянные крики раненых и сгорающих заживо ровесников.

Арии смотрели, как умирают парни и девчонки, и в глазах каждого читалось одно и то же — осознание, что на их месте могли оказаться мы.

— Неужели обязательно их убивать? — прошептала девушка за моей спиной.