Андрей Снегов – Игры Ариев. Книга первая (страница 17)

Оглядевшись, я увидел, что многие девушки пытаются прикрыться руками, словно пытаясь сохранить остатки достоинства. Но в их глазах читалась та же решимость выжить, что и в моих.

— Вы рассчитывали что Игры окажутся увеселительной прогулкой на природу? — голос Новгородского прорезал напряженную тишину, словно тонкий нож — масло. — Запомните раз и навсегда — ваша жизнь теперь не стоит ни гроша. Только самые сильные духом и телом переживут эти Игры. Только они будут способны защитить Российскую Империю от Тварей.

Слова князя звучали, как хорошо отрепетированная речь, которую он наверняка произносит каждый год перед новыми претендентами. Он все же явил нам ожидаемый пафос и величие.

— Хотя бы раз в жизни вы все видели Прорыв и хорошо знаете, что происходит, когда Твари оказываются у наших жилищ, — продолжал Новгородский, неспешно обходя застывший строй. — Кто в будущем защитит ваш дом, ваших матерей, ваших младших сестер и братьев? Только вы — новое поколение рунных воинов. Но сначала вы должны доказать, что достойны обрести Силу Рун.

Справа от меня раздался сдавленный кашель. Я повернул голову на звук и встретился взглядом с парнем, стоящим в соседнем ряду. Его короткие светлые волосы были слегка растрепаны ветром, а в насмешливых и умных серых глазах читался совершенно неуместный озорной вызов. На левом плече отчетливо виднелся застарелый шрам — след от ожога, напоминающий по форме полумесяц.

— Как тебе вид, а? — тихо спросил он, указав взглядом на девушек перед нами.

Его легкомысленный, почти игривый тон меня поразил. Как он вообще может шутить и думать о женской красоте в такой момент? Трое ариев были хладнокровно убиты у нас на глазах, а этот тип любуется девичьими прелестями⁈

Новгородский тем временем продолжал свою высокопарную речь о священном долге перед Империей, о чести рунных воинов и о великой силе, которая ждет тех, кто сумеет выдержать все испытания и стать лучшим из лучших.

— Александр Волховский, — снова прошептал сосед, чуть повернув голову в мою сторону. — Можно просто — Алекс.

— Олег, — едва слышно представился я и после секундной паузы добавил: — Псковский.

— Сейчас мой уд восстанет, и мне отрубят буйну голову за непотребный вид, — невозмутимо продолжил Александр и едва заметно кивнул вправо. — Ты только посмотри на ту, с русой косой до пояса!

— Ты, я смотрю, бессмертный, да? — невольно хмыкнул я, заметив, как девушка неожиданно обернулась, словно почувствовав спиной наши взгляды.

Ее щеки заметно покраснели, но она не опустила глаза, а, напротив, гордо подняла подбородок и с вызовом посмотрела прямо на нас.

— Ну, с таким началом сегодняшний день точно не будет скучным, — Волховский непринужденно подмигнул девчонке, и она, закатив глаза, отвернулась. — Подкачу к ней сразу после Испытания!

— Если выживем, — мрачно ответил я.

— Выживем, не переживай, — с непоколебимой уверенностью ответил Алекс. — У меня есть железное правило, и оно меня еще не подводило!

— Секретом поделишься?

— Легко — просто плыви по течению!

— Работает? — спросил я со скепсисом.

— Пока жив, как видишь, — усмехнулся Алекс. — А это что еще такое?

Новгородский медленно поднял над головой древний пожелтевший рог, украшенный замысловатой вязью светящихся золотом рун. Я никогда прежде не видел ничего подобного, даже в кино.

— Первое испытание — сущий пустяк! Доплыть до гранитного причала, — объявил князь, указывая рогом на остров правильной формы недалеко от берега. — Три километра. У вас есть ровно час. Опоздавшие покидают Игры. Попытавшиеся сбежать — тоже. Все ясно?

— Покидают — как предсказуемо, — негромко пробормотал Алекс. — То есть, будут убиты. Ты плавать умеешь?

— Не очень хорошо, — честно признался я.

Я умел держаться на воде, мог проплыть десять или двадцать бассейнов с хорошим результатом, но три километра? В холодной ладожской воде? За час? Я не был уверен, что справлюсь…

— Превосходно, — Алекс саркастически улыбнулся. — Я вырос на Волхове. Буду твоим персональным спасателем. Может, даже орден дадут. В газете напишут…

— Подойти к краю платформы и построиться в шеренгу вдоль кромки набережной! — прогремел голос распорядителя Игр.

Мы двинулись вперед, ломая строй и превращаясь в неорганизованную толпу. Через несколько минут с помощью наставников мы вытянулись в шеренгу больше двух километров длиной.

— Старт по сигналу рога! — сказал Новгородский. — С кем-то из вас мы еще свидимся! Удачи вам, щенки!

Князя мы не видели, он оказался за нашими спинами, но низкий, утробный звук рога, от которого завибрировало все внутри, услышали прекрасно. И две тысячи обнаженных тел синхронно бросились в ледяную воду.

Ладожская вода обожгла кожу, словно жидкий огонь, перехватила дыхание и заставила сердце сбиться с привычного ритма. Но древний инстинкт выживания оказался сильнее физического дискомфорта — я начал отчаянно грести, изо всех сил стараясь не отставать от других пловцов.

Алекс плыл рядом со мной, легко рассекая воду мощными уверенными гребками. В его отточенных движениях чувствовались сила и опыт человека, который был с водной стихией на «ты».

— Не части так, — спокойно бросил он мне, не сбиваясь с размеренного ритма. — Контролируй дыхание. Греби в своем темпе, медленно, но равномерно. И главное — дыши спокойно, без спешки.

И я поплыл. Время растворилось в монотонном ритме гребков и глубоких вдохов. Вода вокруг меня кипела от усилий других пловцов. Это было не просто соревнование на выживание. Это была гонка со смертью, которая уже начала собирать свою кровавую жатву.

Заплыв казался бесконечным. Я продвигался вперед со свойственным мне упорством, выбросив все мысли из головы и стараясь не отставать от Алекса. Гребок за гребком, вдох за вдохом, минута за минутой. Я потерял счет времени и полностью сосредоточился на процессе.

— У тебя неплохо получается, — одобрительно заметил Алекс. — Неплохо для новичка.

— Я… не… такой уж… новичок, — с трудом выдохнул я между гребками. — Просто… давно… не практиковался.

— Нам нужно ускориться, — сказал Алекс. — Времени почти не осталось!

Я судорожно нарастил темп, полностью игнорируя нарастающую боль в перенапряженных мышцах. Пирс уже был отчетливо виден — массивное каменное сооружение, возвышающееся над спокойными водами озера. На его краю стояла шеренга людей — вероятно, наблюдающие за нами наставники и гвардейцы.

Внезапно мою правую ногу пронзила острая судорога — настолько болезненная, что она мгновенно парализовала все тело, лишив возможности двигаться. Я закричал от боли и начал быстро погружаться, беспомощно молотя руками по воде.

Вода сомкнулась над моей головой. Я отчаянно пытался всплыть, но правая нога совершенно не слушалась, превратившись в бесполезный тяжелый груз, неумолимо тянущий ко дну. Легкие нестерпимо горели от нехватки кислорода. В глазах начало стремительно темнеть, а сознание — гаснуть.

— Олег! — отчаянный крик Алекса донесся до меня сквозь толщу воды. — Держись!

Сильные руки крепко схватили меня за предплечья и потянули вверх, к свету. Я шумно вынырнул, жадно хватая ртом благословенный воздух.

— Держись за меня и не дергайся, — приказал Алекс. — Иначе утопишь нас обоих!

Он закинул мою руку себе на плечо и, тяжело работая одной свободной рукой и ногами, поплыл к пирсу, таща меня за собой словно на буксире. Обгоняющие нас парни и девчонки бросали короткие удивленные взгляды, но помочь не пытались. Лишь один из пловцов подплыл ближе, остановился, а затем продолжил путь к цели.

— Зачем… ты… это… делаешь? — прохрипел я, ощущая болезненный стыд за свою слабость.

— Заткнись… и… не трать… силы… зря, — тяжело выдохнул Алекс между гребками. — Нам еще… нужно… добраться… до удова… пирса.

— Оставь меня, — выдохнул я. — Плыви… сам.

— Упустить шанс… стать героем? — Алекс пытался шутить, но я слышал, как тяжело ему дается каждое слово. — Никогда!

Пирс приближался мучительно медленно. Я чувствовал, как стремительно тают силы Алекса — его движения становились все менее уверенными и сильными, дыхание — все более частым и глубоким. Но он упрямо продолжал грести, не сбавляя темп.

— Не успеваем, — обреченно прохрипел я, чувствуя, как паника захлестывает сознание. — Плыви один!

— Успеем, — сквозь сжатые зубы процедил Алекс. — Греби левой рукой!

Последние метры мы преодолели на одной только силе воли. Я уже почти не чувствовал своего тела — только пронзительную боль в ноге и жжение в легких. Время растянулось, замедлилось, и каждый метр покорялся нам с невероятным трудом. Но мы продолжали двигаться вперед.

Наконец, рука Алекса коснулась гранитного края пирса. Он подтянулся и перевалил меня через край, а затем забрался сам. Мы рухнули на теплый камень, не в силах пошевелиться. Легкие горели, мышцы дрожали от перенапряжения, но мы были живы. Мы сделали это!

Вокруг нас лежали другие участники — такие же измученные, дрожащие от холода и усталости. Кто-то стонал, а кто-то неподвижно застыл на камнях, пытаясь восстановить дыхание.

Сигнал рога прозвучал через минуту или полторы.

— Встать! — раздался резкий окрик.

Я попытался подняться, но ноги не слушались. Правую все еще сводило судорогой, а левая дрожала от усталости.

— Я сказал: встать! — повторил голос.

Собрав последние силы, я поднялся, опираясь на плечо Алекса. Мы стояли, пошатываясь, среди таких же изможденных, дрожащих от холода ариев. В отведенное время доплыли все. По крайней мере те, кто добрался до пирса. Водная гладь была пуста и мечи гвардейцев не покинули ножен.