Андрей Снегов – Игры Ариев. Книга четвертая (страница 4)

Я активировал Руны на полную. Сила хлынула по венам расплавленным металлом, мышцы налились мощью, а время замедлилось. Турисаз сработала мгновенно — пространство схлопнулось, и в следующий миг я оказался под брюхом твари, там, где панцирь был тоньше.

Клинок вошел между сегментами брони с влажным чавкающим звуком, пробивая внутренности. Лезвие погрузилось по самую рукоять, и я почувствовал, как оно проходит через какие-то пульсирующие органы. Черно-красная кровь хлынула на меня водопадом, обжигая кожу. Я выдернул меч и перекатился в сторону, уходя от падающей на землю туши.

Сколопендра взвыла — звук был настолько громким, что на мгновение уши заложило, и мир погрузился в тишину. Она рухнула на землю, подняв облако листьев. Но смерть не пришла мгновенно — существо было слишком живучим. Десятки ног судорожно скребли по земле, оставляя глубокие борозды, а жвала щелкали в воздухе, пытаясь достать нас в предсмертной агонии.

Свят и Юрий словно очнулись и бросились добивать Тварь. Они рубили методично, с холодной яростью — отсекая лапу за лапой, превращая некогда грозное существо в конвульсирующий обрубок. Последний удар нанес Ростовский — вертикальный, разрубивший голову пополам словно огромную черную дыню.

— Срань Единого, — выдохнул Свят, опираясь на меч. Его руки дрожали от напряжения, рубаха промокла от пота. — Если все Твари в Прорыве такие умные и сильные…

На передышку времени не было. Крики и звон стали становились громче с каждой секундой. Мы бросились дальше, перепрыгивая через корни и поваленные стволы. Я получил несколько порезов. Самый глубокий на предплечье сочился кровью, пропитывая рубище. Терпимо, но каждая рана отнимала силы.

Следующую Тварь мы услышали раньше, чем увидели — раздался рев, похожий на рев медведя, только в несколько раз громче. На небольшой поляне двое кадетов силуэта отчаянно отбивались от чего-то огромного. Когда мы выскочили из-за деревьев, картина предстала во всей жуткой красе.

Существо было помесью паука и осьминога — из массивного шарообразного тела во все стороны торчали мускулистые щупальца, каждое толщиной с человеческую ногу. Они были увенчаны острыми как бритвы костяными лезвиями. При каждом движении твари воздух наполнялся свистом — щупальца рассекали воздух подобно хлыстам.

Две девушки, невысокая блондинка и рыжая с веснушками — едва держались на ногах. У обеих было по две руны, которые едва мерцали на их запястьях. Они были обречены. Блондинка уже хромала, волоча за собой окровавленную ногу, на бедре зияла глубокая рана. Рыжая прикрывала ее, отчаянно отбивая удары щупалец, но силы обеих были на исходе.

— Держитесь! — крикнул я, и мы ударили с трех сторон одновременно.

Тварь взревела — низкий, утробный звук, от которого задрожала земля и посыпались листья с деревьев. Она развернулась с невероятной для такой туши скоростью, и щупальца взметнулись веером, создавая вокруг нее смертоносный ореол.

Я едва успел отклониться назад — костяное лезвие просвистело в сантиметре от лица. Свят не успел уклониться полностью — щупальце полоснуло его по спине. Через связь меня пронзила его боль — острая, жгучая, но терпимая.

— В круг! — крикнул Ростовский, отбив сразу три щупальца одним круговым движением меча. — Рассредотачиваемся!

Мы окружили тварь и начали атаковать по очереди — делали быстрые выпады с разных сторон, заставляющие тварь вращаться на месте как огромный волчок. Она, пытаясь уследить за всеми одновременно. Щупальца извивались как обезумевшие змеи, нанося удары во все стороны без разбора.

Это была изматывающая тактика волчьей стаи. Порез здесь, укол там, неглубокий, но болезненный. Черная кровь сочилась из десятков ран, но монстр не слабел — наоборот, ярость делала его только опаснее. Движения становились более хаотичными, непредсказуемыми.

Неожиданно Тварь сделала ложный выпад в мою сторону, я уклонился, но это была ловушка. Молниеносно развернувшись, она всей своей массой обрушилась на блондинку — ту, что хромала. Девушка даже не успела крикнуть — сразу два щупальца полоснули по телу и разрубили его на куски.

— Мила! Нет! — закричала рыжая.

Она бросилась на тварь, забыв об осторожности, о технике и об инстинкте самосохранения. Ее атака была самоубийственной — прямой выпад без защиты. Щупальце встретило ее на полпути с хирургической точностью, пробив грудь насквозь с мерзким чавкающим звуком. Костяное лезвие вошло под грудиной и вышло между лопаток, подняв девушку в воздух как наколотую на вертел.

Рыжая застыла, нанизанная на щупальце, глядя на торчащее из груди окровавленное лезвие с выражением абсолютного недоумения, словно не веря в реальность происходящего. Кровь хлынула изо рта, залив подбородок и шею. Ее пальцы разжались, меч выпал и воткнулся в землю. Она попыталась что-то сказать, но вместо слов из горла вырвался только влажный хрип и кровавые пузыри.

Тварь небрежно стряхнула умирающую девушку с щупальца как надоевшую игрушку. Тело упало на землю рядом с останками подруги, дернулось пару раз и замерло. Две молодые жизни оборвались за считанные секунды.

Ярость затопила сознание как кипящая лава. Не только моя — общая, троекратно усиленная через нашу связь, превратившаяся в ослепляющую жажду мести. Мы атаковали одновременно, без плана, без тактики —одержимые желанием убить, растерзать, отомстить за смерти девчонок.

Свят бросился на Тварь с воинственным кличем берсерка. Несколько костяных лезвий выстрелили в него, но он не остановился. С разбега запрыгнул Твари на спину и вонзил клинок в хитин под ногами. В тот же момент Юрий бросился в просвет между щупальцами и ударил снизу. Его меч вонзился в брюхо чудовища, и он выкатился из-под него, едва не напоровшись на костяные лезвия. Я не упустил шанс — Турисаз перенесла меня прямо к морде монстра, и я вонзил пылающий золотом клинок в его полуоткрытую пасть.

Мы добивали тварь молча, методично, с холодной профессиональной яростью. Рубили хитиновый панцирь, пока щупальца не перестали дергаться. Пока черная кровь не образовала озеро вокруг туши. Пока от некогда грозного монстра не осталось кровавого месива из мяса и кусков хитина.

Стоя над трупом, тяжело дыша, мы смотрели на останки двух девушек. Рыжая еще дышала — слабо, с влажным хрипом, кровавые пузыри лопались на губах при каждом выдохе, но дышала. Свят опустился рядом с ней на колени, бережно приподнял голову, устроив на своих коленях.

— Больно? — тихо спросил он, хотя ответ был очевиден.

Она попыталась улыбнуться, но получилась лишь кровавая гримаса. Ее глаза уже подергивались пеленой смерти, зрачки расширились, поглощая радужку.

— Уже… нет… — прохрипела она, и с губ сорвался кровавый пузырь. — Скажите… маме… что я… храбро…

Договорить она не успела. Прозвучал последний судорожный вдох, тело выгнулось дугой, изо рта хлынула кровь — и наступила мертвая тишина. Глаза девчонки остались открытыми, устремленными в пустоту.

Свят осторожно закрыл ей веки и поднялся. Через связь я чувствовал его боль — не физическую от множественных порезов, а душевную. Еще две смерти в бесконечном списке, еще два имени, которых мы не знали — только лица, которые скоро сотрутся из памяти.

— Идем, — коротко бросил Ростовский, вытирая меч о рубашку. — Мертвым мы уже не поможем…

Мы двинулись дальше. Моя нога горела огнем — глубокая рана на лодыжке пульсировала болью при каждом шаге, но Уруз притупляла ощущения, превращая ее в терпимое жжение. У Свята вся спина была в крови от многочисленных порезов, рубаха висела лохмотьями. У Юрия зиял глубокий порез на бедре, и он заметно прихрамывал.

Звуки большого боя становились все громче. Лязг стали, рев Тварей, крики боли и ярости сливались в апокалиптическую симфонию. Вскоре лес расступился, открывая картину битвы во всем своем хаотичном величии.

Несколько десятков Тварей всех возможных форм и размеров сражались с разрозненными группами кадетов. Не было никакого строя, никакой координации — лишь чистый, неконтролируемый хаос. Монстры, светящиеся неоновым светом изнутри как огромные светлячки, бросались на кадетов. Золотые клинки мелькали в их руках, вычерчивая в воздухе светящиеся фигуры. Руны на запястьях пылали, выжигая последние крупицы Рунной силы. Но людей было слишком мало, а Тварей — слишком много.

Землю усеивали трупы. Раненые пытались ползти в сторону Крепости, оставляя за собой кровавые следы. Некоторые уже не двигались, глядя в небо остекленевшими глазами, но сжимали рукояти мечей в коченеющих пальцах.

Я искал лишь одного человека среди этого кошмара — Ладу. Она сражалась в группы из шести кадетов, окруживших Тварь, при виде которой мое сердце пропустило удар, а затем забилось с удвоенной силой.

Трехметровый богомол с панцирем цвета запекшейся крови возвышался над ними как демон из моих ночных кошмаров. Его фасеточные глаза переливались всеми оттенками красного — от алого до багрового. Передние конечности-косы двигались с гипнотической грацией, чертя в воздухе смертельные узоры.

Память услужливо подбросила воспоминание — точно такая же Тварь едва не убила меня в Крепости. Тогда я едва выжил, но лишь благодаря удаче и отчаянию. Ранг этой Твари был выше — девятый или десятый. Она была непобедимой для окруживших ее двухрунников.