Андрей Смирнов – Диверсант из рода Нетшиных (страница 7)

Да и по воинской выучке один княжий дружинник стоил едва ли не троих рейтеров, которые хоть и кичились тем, что воевали якобы за веру, но продавали свое умение только и исключительно за деньги и часть вероятной добычи. У русичей воя начинали воспитывать лет с пяти, когда знающие старики определяли, на что тот или иной малец в будущей взрослой жизни пригоден станет. С девочками куда проще было старухам – тем всем практически замуж выходить, рожать детей, да хозяйство вести исправно.

Впереди и слева вдруг гулко и одновременно пронзительно прозвучала оружная сталь. То Конрад, как успел увидеть в стремительно темнеющем воздухе Пелюша, схватился с внезапно выросшим из густой травы рослым русичем. Что изумило князька, вопреки обычаю, был противник немца без щита, что нечастый случай, – «Позабыл вздеть, что ли?», – мелькнуло в голове у Сквайбутиса, – и держал в правой руке меч, а в левой какую-то странную, хитро изогнутую сулицу.

А уже через несколько секунд почти одновременно и впереди, и слева, и справа зареготало, завыло, завизжало, заголосило на всем протяжении летнего стана. Бойня началась…

ИНТЕРЛЮДИЯ РАЗ

Ничто колебалось, готовясь принять в себя Нечто. Оккопирмос величаво выплыл из Никуда, когда навстречу ему раздался вопрос Промжимаса:

– Как тебе развлекается, Брат?

Был бы Предвечный кем-то осязаемым не втуне в сущем смертными, могло бы показаться, что усмехнулся он и пожал при этом плечами. Но о теперешней его реакции судить можно было только по интонациям не совсем бесцветного голоса, в котором явно чувствовались нотки легкого удовлетворения:

– Знаешь, мне действительно становится немного интереснее находиться здесь, подпитываясь известиями из низшего тварного мира. А там, похоже, затевается какая-то, пусть и мелкая, но интрига. И, пожалуй, я даже в ней слегка поучаствую. Разумеется, с твоей помощью, Брат.

– Чего же хочешь ты от меня, Брат? – слегка громыхнуло где-то, кажется, слева. Впрочем, направления, как и расстояния в Нигде во все времена никакого осмысленного значения не имели. Хотя бы потому, что вмешивалось Никогда.

– Хочу – это слишком сильно для той мелочи, о которой я буду просить тебя, Брат, – будь Оккопирмос собакой, его собеседник наверняка услышал бы легкое постукивание хвоста по полу. – Мне нужен человек из другого времени, но почти из того же места, где затевается мое представление. Тот, кто смешает уже сданные карты и перетасует колоду вновь.

– А ты шулер, Брат! – в голосе Промжимаса чувствовалось легкое недоумение. – Я думал, ты будешь развлекаться честно…

– Не тебе говорить о честности, Брат. Как и мне не пристало бы, конечно, просить о такой мелочи. Хорошо, я все устрою сам, Брат.

– Не думал я, что в Ничто в тебе, Брат сохранится способность обижаться.

– Нет, это не обида, Брат. Это тоже развлечение в моей скуке. А к разговору о твоей честности, – последние два слова, как могло показаться, Предвечный все же выделил интонацией, – так вот, к этому разговору мы вернемся позже. Мне пора вернуться и совершить самому то, о чем я просил тебя, Брат.

Это не было даже предвестием ссоры – да и как таковая может возникнуть и развиться в Нигде, даже когда Никогда спало? Впрочем, откуда знать про то простым смертным! Их удел – куда ниже.

И считать ли легким последствием незначительной размолвки между братьями-богами то, что над полевым станом в ту памятную ночь пролился мелкий летний дождик?

* * *

«Москва, и град Петров, и Константинов град —

Вот царства русского заветные столицы…

Но где предел ему? и где его границы —

На север, на восток, на юг и на закат?

Грядущим временам их судьбы обличат…

Семь внутренних морей и семь великих рек…

От Нила до Невы, от Эльбы до Китая,

От Волги по Евфрат, от Ганга до Дуная…

Вот царство русское… и не прейдет вовек,

Как то провидел Дух и Даниил предрек».

Федор Тютчев, «Русская география»

ГЛАВА 6

Места, куда предстояла очередная боевая командировка, были майору из отдельного специального подразделения ГУ (теперь, ранее ГРУ) русского Генштаба Андрею Внукову неплохо знакомы не только в связи с актуальными интересами его нынешней конторы. Сувалкинский коридор в Литве, по сути, кратчайший сухопутный маршрут из Белоруссии в эксклавную Калининградскую область, некоторые сведения о котором необходимо было привести в надлежащий вид, располагался совсем рядом с Полоцком. А именно оттуда, да из Смоленска, как подсказывали не только летописи и рукописные своды, но и некоторые иноземные хроники, а главное – Бархатная книга и Государев родословец, – шла от пращуров Внукова его родовая линия.

Нет, ни майор, ни кто-то из его многочисленной родни не были из тех идиотиков, ушибленных на голову девизом, внезапно родившимся в 90-е годы прошлого уже тысячелетия, что дескать, надо до чуть ли осьмнадцатого колена знать наизусть свою родословную. Да, много действительно светлых голов реально поломалось тогда на этом поприще! Просто дед Внукова Ярослав Олегович преподавал в свое время историю русского государства в Московском государственном университете – в том числе и будущему легендарному декану журфака МГУ имени Ломоносова Якову Засурскому. И в полной мере попользовался своим служебным положением, в частности, допуском в спецхран.

Так что с детства Андрей знал, что Внуковы принадлежат к известному роду Нетшиных (из Рюриковичей, тех самых, между прочим!), как и Мамоновы, Дмитриевы, Даниловы, а основателем именно этой славной фамилии полагают известного воеводу Семена Григорьевича Внука. И не видел в этом знании ничего особенного – кто же удивляется тому, что человеку, к примеру, хорошо знакомы окрестности его дома? Так и тут, не было чего-то такого скрытого, потаенного, чем надо было бы непременно гордиться. А вот с ответственностью перед знаменитыми предками получалось сложнее – вроде как и жить надо так, что подвести их память нельзя.

Впрочем, со служебной карьерой тоже все складывалось достаточно прилично. Сразу после школы по примеру зацепившего не только Афганистан, но до этого еще и Анголу отца, Александра Яковлевича (любил батя приговаривать – «Не Невский я, но – Нетшин!»), Андрей поступил без особых проблем в офицерское сословие – в Новосибирское высшее военное училище на факультет разведки, с отличием окончил его, год оттрубил в паре дальних гарнизонов на двух разных границах в Красной армии (так тогда уже вновь начали называть войска те, кто суть Вооруженных сил действительно понимал).

А потом, когда Андрея Александровича, к тому времени юным старлеем (всего-то через год по выпуску!) пригласили поработать по специальности именно в сердце военной разведки, в ГРУ, вот там началась настоящая служба. Много воды с тех пор утекло, и майорские погоны к готовящемуся разменять тридцатник Внукову шли, по выражению одного из коллег, как козе баян. Матерым волком-диверсантом стал к моменту командировки в Сувалки Андрей, но в разведке свой порядок прохождения табели о рангах. Здесь за честь выйти на пенсию полковником. Если дослужишь до пенсии.

Внукова дважды представляли к высокому званию Героя России за операции, столь малозаметные в общем пространстве, что были именно в том какие-то особые шик и соль, поскольку результаты их чрезвычайно вдохновляли людей понимающих. Но оба раза документы возвращались с визами лиц, к военной разведке ровно никакого отношения не имевших, но, как принято говорить, «близких к кругам, где принимаются самые важные решения».

А так-то парадный китель Андрея украшали всего две медальки по имени «заебись» – ЗБЗ, «За боевые заслуги», которые в армии Советской откровенно презирали (вручали их, когда вроде как и положено наградить, а вот жаль на представленного употребить хоть что-то настоящее!), но истинную цену им в те времена, когда у России собственных военных наград практически еще не было, в ГРУ, теперь ГУ, знали более чем хорошо.

Да недавний орден Мужества, так сказать, «в компенсацию» пробитый руководством за те две так и не полученные Золотые Звезды. Неравный размен, да, но хоть что-то в признание того вклада, что внес Внуков, как было написано в сопроводительных документах, «в укрепление обороны и безопасности Российской Федерации».

В общем, получалось, совсем как в популярной еще во время первой чеченской кампании в армейских частях песни:

«Служил я не за звания и не за ордена —

Не по душе мне звездочки по блату,

Но звезды капитанские я выслужил сполна.

Аты-баты, аты-баты».

Впрочем, были в той знаменитой песне и такие строчки:

«Жена моя красавица оставила меня.

Она была ни в чем не виновата.

Ни дома, ни пристанища – какая тут семья»…

Так вот, случилась в жизни Андрея и мимолетная свадьба, ровно такой же мимолетной оказалась и короткая семейная история. С будущей супругой Галиной Внуков познакомился на третьем курсе НВВОКУ, как водится, на танцах в местном военном Доме культуры, которые все в городе называли «ярмаркой невест». Ибо ходили на них из особ женского пола только представительницы востребованных в дальних и удаленных гарнизонах профессий: будущие учительницы и медички.

Настоящей офицерской жены из Галины не вышло, не все озамужненные дамы осознают по молодости, что лейтенантш много, а вот генеральш – не очень. Но то, что генеральские супруги со своими мужьями, как правило, с первых двух маленьких звездочек, и во многом благодаря их пониманию и поддержке строится настоящая офицерская карьера, так это для преподавательницы английского языка Галины Внуковой (Шмыгаль в девичестве) осталось великой и так и не постигнутой тайной.