Андрей Смирнов – Баламуты Белокамня (страница 33)

Однако авантюристам сейчас было не до магов с их выкрутасами и завихрениями, благо что те сейчас занимались друг другом на верху, и хотя бы обстрел чёрными лучами с потолка пещеры на время прекратился, позволив оставшимся внизу героям сосредоточиться на мёртвом воинстве, восстающим из праха. С полудюжины скелетов успели разбить Назар и Рульф, а потом и присоединившийся к ним Моргримм, прежде чем оставшиеся стали боеспособны, но тут блеснул Люций, на которого возлагали большие надежды. Короткая молитва Заступнику, и вот от жреца во все стороны начинает исходить золотое сияние, подобное утреннему рассвету, которое пугает нежить до чёртиков, хотя, казалось бы, чего может испугаться толпа скелетов, лишённая не только своей плоти и воли, но и любых чувств, в том числе и страха? Однако, поди ж ты – стоило только Люцию начать испускать свет, как вокруг него образовался большой круг пустого пространства, ибо все скелеты сразу же разлетелись на части или разбежались от жреца подальше, улепётывая со всех ног, при этом не забывая нападать на Назара и Рульфа, которые стояли поодаль, ибо там аура божественного страха нежить уже не пугала. Видя это, Люций приказал Моргримму не отставать от него, дабы перебраться к прочим авантюристам и помочь тем со скелетами.

Помощь эта, правда, оказалась не востребована, ибо оба авантюриста отлично справлялись сами, разбивая мощными ударами своих хрупких соперников на части, стараясь не подпускать их к себе слишком близко, а посему вскоре бой оказался закончен. Радоваться, однако, было рано, ибо костяные кучи снова задрожали, стекаясь воедино.

– Кажется, сейчас из всей этой каши слепится что-то огромное! – высказал свою догадку жрец, сияние вокруг которого начало затухать – милость богов штука всё же не вечная, как и их гнев, пусть второй и более опасен и длителен.

Это значило, что с зарождающейся громадиной авантюристам придётся сражаться уже своими силами, в то время как неизвестно, что там происходит наверху. А там также разворачивался бой, ибо некромант не думал сдаваться так просто. Как только Пьер подлетел при помощи заклинания вверх подобно безумной блохе, то едва не расшиб себе голову, не рассчитав силы прыжка, ибо не мог доселе видеть потолка пещеры, скрытого тьмой, и лишь смутно различал очертания нужного ему сталактита, а посему полетел практически наугад. Только случайным чудом ему удалось не разбиться в кровавую лепёшку или не насадить своё тело на небольшие шипообразные сталактиты, в самый последний момент отменяя действие магии и кулем плюхаясь на небольшую площадку, служившую порогом дома, скрытого в свисавшем с потолка огромном камне. Не успел ещё Пьер возрадоваться сохранению своей жизни, как дверь жилища распахнулась, и на него бросился упырь. Нежить намеревалась сграбастать мага в охапку, лишая того возможности колдовать и двигаться, но ушлый авантюрист оказался тёртым калачом, успев увернуться от этой атаки и наподдать мертвецу ногой вдогонку, отчего мертвяк с хриплым воем слетел с маленького пятачка сталактита, стрелой устремляясь в бурные воды подземной реки, с громким плеском пропадая под её поверхностью, вздымая вокруг места падения большие волны и каскады брызг. Следующим делом Пьер сделал то, что могло спасти ему жизнь – он заранее перед прыжком приготовил моток шёлковой верёвки, которую бережно хранил в своём заплечном мешке, быстро привязал один её конец к крюку-кошке, и теперь заклинил сей инструмент, намертво пригвоздив его к обнаруженным по части края площадки металлическим перилам, сбросив второй конец верёвки вниз. Тем самым он рассчитывал создать себе не только путь отхода, но и дать возможность своим товарищам подняться следом за ним наверх, чтобы помочь ему в схватке с магом, однако оставшимся на берегу авантюристам было не до этого.

Когда куча костей начала разрастаться, поднимаясь над землёй быстрорастущим курганом, произошло некое подобие взрыва, и те осколки костей, которые были не нужны для созидания попросту разлетелись во все стороны, подобно многочисленным зарядам шрапнели и картечи. Ожидавший подобного подвоха Моргримм укрылся своим щитом, отчего практически не пострадал, Люций и Рульф успели присесть за небольшие валуны, укрывшись за ними, пропуская снаряды над головой. Назар же шустро отпрыгнул в сторону, уходя от обстрела путём заныривания в холодные воды подземной речушки, где практически сразу же сцепился со сброшенным из дома-сталактита упырём, начиная сражаться с нежитью прямо под водой.

Помочь полульву никто не мог по двум причинам. Во-первых, никто и не заметил, куда он подевался, а во-вторых, всем прочим было попросту не до него, ибо Пьера наверху ожидал некромант, а прочие авантюристы на берегу со страхом взирали на огромного костяного голема, вставшего перед ними при помощи нечестивой магии. Чудовищная нежить оказалась циклопических размеров, не меньше взрослой гидры, ну или на худой конец слона, и представляла собой жуткую помесь разнообразных костей, сплавленных воедино. В составе голема виднелся и череп безымянного минотавра, который стал головой новоявленного чудища, и различные трубчатые с плоскими костями людей, животных и прочих неведомых существ. Издав громкий рёв (интересно, чем может орать чудище, лишённое лёгких, гортани с голосовыми связками и всеми прочими атрибутами, формирующими звуки?), гигант бросился в атаку, оказавшись неожиданно проворным для своих габаритов. Рульф и Моргримм рубанули своими топорами по ногам-колоннам голема, высекая из них костные фрагменты и осколки, однако полностью уничтожить конечностей не смогли. В ответ на это надругательство нежить успела пнуть гнома, разбивая не только его трофейный дефективный щит на части, но и свою лапу, брызнув белым крошевом во все стороны. Сила удара оказалась огромной, отчего Мор улетел в сторону выхода из пещеры, не забывая при этом жутко материться, едва при этом не сбив с ног Люция.

Жрец снова и снова взывал к своему божеству, получая от него силы для совершения духовных атак, кои походили на лучи света, испускаемые из ладоней толстяка. Он светил ими перед собой, и те места голема, на которые он указывал подобным образом, начинали шипеть, чернеть и испаряться, прожигая приличных размеров дыры в теле твари. Понимая, что атаки жреца намного опаснее, нежели чем исступлённые атаки Рульфа, решившего перерубить заднюю лапу бестии, голем швырнул в толстяка приличных размеров булыжник, от которого Люций едва успел увернуться. Тактика эта нежити пришлась по душе, и теперь она начала носиться по берегу, бросая во всех увиденных ею врагов камни и костяное крошево, отчего людям постоянно приходилось уворачиваться и пригибаться. Со стороны туннеля в это время слышалась отборная брань – растянувшийся по полу гном сумел-таки прийти в себя, и даже сохранил свой топор, благо на рукоять своего оружия опытный Моргримм всегда навязывал ременной темляк, петлёй фиксируя его к своему запястью. Поскольку отсиживаться в тылах и засадах гном не умел и не любил, то он сразу же рванул обратно в пещеру, намереваясь вернуться в драку, превратившуюся в избиение, ибо теперь голем осыпал его товарищей снарядами, не позволяя им приблизиться к себе. Свет из ладоней Люция на такое расстояние не доставал, а посему жрецу приходилось лишь уворачиваться от града снарядов, чтобы не помереть раньше времени, ведь всегда оставалась надежда на то, что Пьер-таки сумеет выбить дух из засранца-некроманта, что может или уничтожить всю его нежить, или лишит её мысленного руководства, сделав тем самым более тупой.

В воде же также шла смертельная схватка, в которой участвовал порядком измочаленный в боях зверолюд и относительно сохранный упырь. Нежить постоянно намеревалась укусить Назара, но тот успел воткнуть ей в пасть обломок своего посоха, который использовался им как дубина, тем самым создав искусственный кляп, обезопасивший полульва от гнилых зазубренных зубов упыря. Теперь же оба соперника начали лупцевать друг друга руками, не давая друг другу выбраться на берег. Однако в этом случае преимущество было явно на стороне нежити, ибо той не требовалось дышать, и она не уставала, в отличие от Назара, у которого на голове открылась старая рана и кровотечение возобновилось. Пользуясь секундным замешательством полульва, глаза которого стала заливать его же собственная кровь, упырю удалось подмять его под себя, а потом он сжал свои лапищи на горле Назара, погружая зверолюда под воду, намереваясь его не только утопить, но и задушить разом. Обмякший страдалец барахтался под нежитью, не имея сил и возможностей освободиться, пока не вылетевший неизвестно откуда Каин не пнул упыря по голове, после чего он же сразу же схватился за болтавшийся над водой конец верёвки, сброшенной Пьером, начиная раскачиваться на ней, как бешеная мартышка на лианах в джунглях. Ощерившийся упырь выпустил на мгновение из своей хватки Назара, чем полулев не преминул воспользоваться, под водой отплывая прочь, в то время как сама нежить посреди реки ждала возвращения вора, сила инерции которого уже несла верёвку и маленького человечка на ней обратно. Заметив это, Каин выругался, ибо драка с упырями в его планы не входила, и он героическим усилием сумел подтянуться выше, отчего когти нежити полоснули воздух в считанных сантиметрах от ног воришки. Естественно, что упырь вознамерился забраться по верёвке следом за Каином, дабы не допустить нарушителя до покоев хозяина, и теперь ждал, когда конец верёвки снова окажется рядом с ним. Однако и вор был не лыком шит, ибо заметил это, и при помощи ног подбросил конец верёвки вверх, лишая нежить возможности забираться наверх следом за ним.