Андрей Смирнов – Баламуты Белокамня (страница 23)

– Конкуренты! – облизал пересохшие губы Пьер. – Наверняка они тоже ищут Кодруса!

– Хорошо, что с нами гном, – тихонько заметил Люций. – Нам очень повезло, что он так хорошо ориентируется под землёй и чувствует все здешние опасности.

– Будем дожидаться появления чужаков или отходим?

– Если это конкуренты, то лучше всего уйти, – прошептал Пьер. – Вряд ли они пойдут тем же путём, что и мы, если осведомлены о том, кто такие равахи, и чем они опасны!

– Это фимиам? – принюхался Люций. – Или мне померещилось?!

– Вечно тебе твои церковные запахи всюду чудятся, как и жратва! – проворчал Рульф. – Веди нас, Мор!

Кивнув, гном взял своих товарищей за руки, велев следовать за ним цепочкой, поскольку света пока зажигать было нельзя, так как позади слышались звуки приближавшихся шагов. Вот проём искусственного туннеля озарил свет фонаря, когда туда заглянул некто, но отряд уже свернул за близкий поворот, отчего ни оглянувшийся назад гном, ни преследователь не смогли увидеть друг друга. Лишь до чуткого слуха Моргримма донёсся слабый шёпот неизвестных, но разобрать слов он не мог, кроме того, он был вынужден сосредоточиться на дороге, поскольку вёл за собой троих слепцов, кои не могли видеть в кромешной тьме.

Ход раваха отличался от обычных туннелей далеко не в лучшую сторону, ибо почва и камни под ногами не были такими гладкими, как в прочих пещерах, кроме того, местами обнаруживались лужицы и потёки слизи, наступать в которые или трогать руками было опасно, а посему гному приводилось обводить своих товарищей. Кроме того, червь никогда не ползал по прямой, отчего его ходы постоянно виляли из стороны в сторону, а также петляли вверх и вниз, и поэтому отряду пришлось один раз карабкаться наверх, и два раза съезжать вниз на своих пятых точках. Через несколько минут трудного пути Моргримм остановил отряд, прислушался, после чего разрешил зажечь свет, ибо не обнаружил признаков погони, а людям идти самостоятельно было бы намного проще.

– Чем тут так воняет?! – поморщился Рульф, пока маг вызывал свои магические огоньки. – Как у Люция под рясой!

– Свои портянки понюхай! – проворчал тот в ответ.

– Я даже не знаю, что меня больше пугает, – усмехнулся гном. – То, что я дал себя уговорить сунуться в опасные туннели, готовые развалиться в любой момент, или то, откуда Рульф знает, как, чёрт побери, пахнет тело Люция?!

– Походишь с наше в путешествия, – ответил воин. – Ещё и не то узнаешь! Ох, ты ж, твою роту…

И правда, место короткого привала оказалось совершено поблизости от большой вонючей кучи отходов жизнедеятельности раваха, поскольку Моргримм не решился вести людей сквозь эти залежи без света, дабы никого не испачкать и не унизить.

– О, Боги! – проклокотал горлом Пьер, близкий к тому, чтобы начать исторгать из себя завтрак наружу. – Что это за дрянь?!

– Червивые какашки, – пожал плечами гном. – А ты что подумал?

– Ох, пресвятой Заступник! – осенил себя знамением Люций. – Избави своего слугу от позора, ибо…

– Как мы через это будем лезть?! – первым осведомился Рульф, почесав затылок.

А преграда и правда была более чем серьёзной, ибо куча была невероятных размеров, занимая не менее трети просвета всего туннеля, равномерно растёкшись по всему его полу, отчего пройти, не запачкав ног и обуви было просто нереально, как и пытаться перепрыгнуть препятствие, ибо сразу за кучей обнаружился довольно пологий подъём, также измазанный всё той же неприглядной жижей, а посему любой из прыгунов не только рисковал удариться головой об потолок, но и приземлиться со всего маху на такую же скользкую поверхность, грохнувшись потом плашмя.

– И угораздило же этого раваха так не вовремя обгадиться! – сплюнул на пол Рульф, со вздохом заглядывая в свой мешок. – Где-то тут была моя небольшая лопата, правда я не уверен, что смогу ей вычерпать всю эту дрянь или…

– Используй свой щит! – подсказал ему Люций. – Он всяко лучше, и зачерпнуть им сразу можно раза в три или четыре больше!

– Ага! – окрысился в ответ воин. – А использовать потом я его как буду, если он будет весь в дерьме?

– Легко и просто! – усмехнулся Пьер. – После такого тебя любой враг брезговать будет, можно даже щит не чистить. Будешь у нас помойным рыцарем, как Вонючка в Дыре!

Тут, вероятно, стоит сделать отступление и сказать, что в трущобах Белокамня и правда обитало непонятное существо, состоящее из мусора, которое жутко воняло, и которым все брезговали. Вонючка был довольно безобиден, лишь воровал мусор и приглянувшиеся ему вещи, навроде цветочных горшков, оконных ставень, верёвок и сушившегося на них белья, чтобы присовокупить всё это к своему телу, дабы починить его. На людей эта чудь не нападала, зато при виде оружия сразу начинала жутко паниковать, спешно делая ноги, но преследовать её никто и не хотел. Кто-то уверял, что это голем или элементаль, призванные магом, а потом брошенные на произвол судьбы, другие верили в то, что это сир Гэвен, истовый паладин и ревнитель дела Света, посмертно проклятый чародеем или ведьмаком. Говаривали, что рыцарь этот был грозой всех нечестивых тварей, колдунов и ведьм, эффективно выслеживая и истребляя их всюду, где только появлялся. Однако последняя его жертва оказалась не так проста, наложив такое мощное проклятие, что его не смог снять ни сам паладин, ни его орден Инквизиторов, ни прочие маги и заклинатели, отчего бедный Гэвен начал жутко вонять. Сперва от него убежали жена и дети, потом вся прислуга из его родового поместья, которое он вынужден был продать за бесценок, потом от него отвернулись друзья по ордену, ибо пах он до того жутко, что у всех окружающих начиналась неудержимая рвота, а особо чувствительные люди даже падали в обмороки. В итоге сир Гэвен не бросил своего ремесла, всё так же упрямо истребляя различную гнусь, в которую он сам постепенно и превращался, однако при этом он был вынужден переселиться в трущобы, чтобы его не гоняла стража. Неспособный оплатить ремонт доспехов и стирку своих вещей, бывший рыцарь вынужден был сменить свой разбитый в боях нагрудник и сломанное оружие на импровизированные доспехи из мусора, превратившись в застенчивого и пугливого Вонючку, вынужденного воровать любое барахло, до которого он мог дотянуться без страха быть пристукнутым обывателями. Такова была вторая версия происхождения этого персонажа, и она была далеко не последней. Кто-то уверял, что эта куча мусора оживлена гремлинами и используется ими как подвижный дом. Некоторые говорили, что это может быть один из вонючих демонов Бездны, которые выглядели и пахли подобным образом. И вот теперь добрые товарищи Рульфа предлагали тому уподобиться Вонючке, чего тот, естественно, делать не собирался. По крайней мере, в одиночку.

– Я свой щит поганить не стану! – сразу же мотнул головой Рульф. – Только если вы, мерзавцы, не отдадите мне свои рясы и плащи, чтобы я смог очистить его от дерьма!

– Ну уж нет! – тут же нахмурился Пьер. – Моё трофейное сокровище для столь поганых целей я тебе не отдам. Я вообще его никому из вас не отдам, ибо что вы, глупцы, понимаете в магии и тех материях, которые…

– Короче! – перебил всех гном, довольный тем, что появилась ещё одна причина повернуть назад. – Предлагаю отправиться обратно, покуда не вляпались во что ещё похуже. Учтите – слюни, пот, и прочие выделения раваха не стойкие, и скоро этот туннель начнёт осыпаться прямо нам на головы.

– Не стойкие, говоришь?! – поморщился Пьер, закрывая нос, потому как дышать рядом с кучей было проблематично. – Давайте я попробую сгрести всё это дерьмо в сторону при помощи телекинеза!

– Главное, чтобы ты при этом не разрушил туннеля! – сразу же сказал ему Моргримм. – Сможешь?

– Без понятия! – пожал плечами маг.

– Тогда не рекомендую пробовать! – вздохнул карлик. – Не хочу, чтобы меня тут погребло заживо под землёй, да ещё и в чужом дерьме! Топаем назад!

– Что вы как неженки?! – поморщился Рульф. – В первый раз, что ли, в дерьмо ступаете?! А ну айда за мной!

С этими словами воин набрал в грудь побольше воздуха, после чего двинулся вперёд, смело ступая в вязкую субстанцию червя, держась при этом за стену и используя одно из своих метательных копий вместо посоха, тыкая им впереди себя. Все с живым интересом наблюдали за передвижениями великана, ибо никто не мог знать, какой глубины будет эта куча. Рульфу нечистоты доходили почти до колена, а, следовательно, остальным оно придётся до бёдер, а гному и вовсе до уровня паха. Поморщившись, остальные последовали за проводником, стараясь ступать след в след, чтобы избежать возможных сюрпризов в виде ям или булыжников на дне этого вонючего озерца. Через минуту все уже были на другой стороне полужидкой кучи, с отвращением вытирая ноги, сандалии, сапоги и прочую обувку, при этом переругиваясь друг с другом на разные лады. Одолев небольшой подъём со следами остатков стекающих фекалий, отряд выбрался, наконец, из туннеля раваха, снова очутившись в естественной пещере, которая была освещена красноватым свечением от росших повсюду крупных грибов. Они были повсюду – на стенах, на полу, свисали даже с потолка, и различались разнообразием форм и размеров. С одной стороны грибной делянки обнаружился ещё один проход, ведущий в неизвестном направлении, а саму грибную рощу прорезала глубокая колея от проползшей тут когда-то туши раваха, оставившего за собой широкую просеку. Самого червя опять не было видно, к вящей радости авантюристов, да и ещё он вдобавок устроил безопасную дорогу среди местной флоры.