Андрей Скоробогатов – Трон галактики будет моим! (страница 7)
— Да я как бы в курсе, — раздраженно перебил я, не давая закончить фразу и пробуя оживить управление. — Мы следуем аварийным маршрутом, дай мне ручное управление!
— Ваша пилотская квалификация не подходит к данному типу транспорта, — нашел кибермозг новый повод для отказа.
— Эй там! — я обернулся назад. — Спросите в салоне, есть ещё пилоты на борту? Нет? У тебя нет выбора, железяка, дай мне доступ!
— Вы не являетесь владельцем транспортного средства.
— А потом ты ещё что-то новое скажешь? Ты самоубиться хочешь, что ли? Не гневи меня, железка, я могу сделать тебе больно. У нас аварийная ситуация! Управление мне!
Дошло наконец до тупого кибермозга. Ручное управление отозвалось, открылась консоль доступа. И после ряда включений-отключений систем два из четырёх тормозных двигателей успешно запустились.
Кормовые. А носовые — нет. Ну, будем дальше выкручиваться.
Мой сосед со стюардессой еле успели удержать падающее на пол тело пилота.
Ага, вектор псевдо-гравитации восстановлен!
Тут же из салона донеслись радостные крики и хлопки аплодисментов. Пассажиры решили, что для них всё благополучно закончилоь.
Ну вот, что вы делаете, люди? Сглазите же.
Мы же уже потеряли запас высоты для благополучного выхода из падения. И ориентация нашего челнока относительно поверхности была совсем не той, что нужно.
Так что самое интересное только начинается.
Едва я тронул управление, и челнок затрясло, мы вошли в плотные слои атмосферы. На крыле резко начала расти температура. Понятия не имею, сколько оно выдержит. По идее — должно, если оно аэрокевларовое, то тысячу градусов выдержит.
А если нет, то нет.
Мы камнем падали вниз, на поверхность Восточной Герберы. И я всё никак не мог челнок из этого пике вытащить, угол наклона никак не корректировался.
До людей в салоне дошло, что ничего вовсе не кончилось и все разом молились в голос. Молились наперебой и в перемешку, кто Духу Империи, кто забытым старым богам, да всем подряд! Молиться сейчас как раз самое время.
Я бы и сам молился, но я верю только в себя. Так что давай, парень, соверши чудо! Ты можешь!
Мы неслись навстречу смерти.
И тогда я обратился к моему последнему средству и самому большому разочарованию с момента пробуждения в криокапсуле. Я обратился к силе моего рода, энергии Большого Взрыва, что всегда пронизывала мою жизнь, но именно теперь её у меня и не было.
Полное молчание во всех энергетических диапазонах. Мне ничто не отозвалось.
Космическое молчание. Чуда не будет. Это же не игра. Я здесь один. Только мозг и руки.
Сосед сел в кресло рядом с пилотским и крикнул сквозь рёв двигателя:
— Чем могу помочь?
— Не подпускай никого к кабине! — проорал я. — Мне только со взбесившимся пассажирами за управление подраться не хватает.
— Сделаю, — отозвался сосед, вынимая бластер из кобуры.
Ого! Похоже, он реально всё сделает!
Я попытался снова обратиться к себе, к молчанию космоса, движению звезд и планет…
Энергия не пришла ко мне.
Но что-то отозвалось внутри.
— Что здесь? — крикнул я указывая пальцем на экранную карту.
— Заброшенная посадочная площадка! — покричал сосед. — Туда лучше не садиться! Толком не убирают, может быть всё заметено песком!
— Больше негде! Падаем туда! — прокричал я в ответ. — Всем пристегнуться!
Поверхность планеты уже ясно различима, ну где эта площадка? Где?
Нам нужно место для скольжения, место, чтобы погасить эту скорость!
Если ничего нет, значит падаем прямо в песок, отличные коллективные похороны получатся. И кратер красивый.
А потом я увидел.
Полоса была. Обозначена на огромном бетонном квадрате посреди пустыни в окружении каких-то занесенных песком зданий.
И она даже была очищена от песка! Мы вышли на неё четко, как на учениях. Значим, садимся по-самолётному!
Выпуск шасси, смена направления кормовых, точно вниз! И одновременно — задираю нос челнока закрылками моноплана и держим. Гасим импульс падения! Гасим! Ещё гасим!
С грохотом и синхронным щелком всех зубов в кабине, мы свалились на взлетную полосу, проскакали несколько раз и покатились по ней, теряя скорость.
Хватит взлетки? Хватит?
Хватило…
Полная остановка.
Я подобрал интерком пилота и проговорил с воодушевлением, которого не ощущал:
— Наш челнок благополучно приземлился в порту Хрен Знает Где, температура за бортом такая, что лучше сразу сдохнуть. Пассажиры могут покинуть салон и поцеловать землю. Наш экипаж прощается с вами и желает вам всего хорошего.
— Вам будет засчитано штрафное предупреждение за нарушение регламента посадки, — проворковал кибермозг челнока, решил вставить свое веское слово напоследок. — И за нарушение допустимого лексикона.
— Заткнись, железка, — беззлобно отозвался я. — Отформатирую начисто и скажу, что так и было.
— Ну вы блин, даёте, — проговорил сосед по месту, бледный, как полотно.
— Да чего нам сделается, старым битым камикадзе… — усмехнулся я, погасив двигатели. — Сами выйти сможете, или помочь вам?
— Не, — быстро отозвался сосед. — Я сам.
Мы выбрались из кабины на горячую взлетную полосу. Солнце палило как бешеное. Жарко-то как…
Я вдохнул нагретый воздух, задержал его внутри. Выдохнул.
Выжил-таки. Снова. Молодец.
Люди выползали через распахнутый люк из салона на взлётку, падали на колени и целовали горячий бетон. Как я им и порекомендовал.
Нда. Легко отделались. А могли бы брызгами разлететься по всей этой полосе из конца в конец.
А потом на моем внутреннем информационном экране, о котором я признаться не вспоминал с момента пробуждения, только на планетарное время поглядывал, выскочило текстовое сообщение:
И тут же небольшой счетчик сменил цифру с тысячи на девятьсот девяносто девять. Маленький такой, отмеченный золотой короной на моем внутреннем экране, на который я не обращал внимания, больше замечая даты календарей, планетарные часы и количество пройденных шагов.
Так. А это еще чего было? Мне засчитали имперское достижение? Ух ты! Круто! А ведь я помню, что это за штука! За это же и награда полагается, ведь так? Ну-ка, чего там прибыло на личном счету?
А до этого оставалось в районе пятидесяти тысяч. Ну, награда хорошая такая, пятизначная. Только, конечно, в имперках, которые, подозреваю, тут никому нафиг не нужны, потому как на планете своя валюта ходит, герберки.
Вернее, конечно, нужны, но только тем, кто занимается межпланетной торговлей, перелётами и закупкой флотов. Имперки — это «космические деньги», деньги космической державы. Все билеты и топливо, а значит, и ресурсы галактики, можно по-прежнему купить по факту только за них. Поэтому и такой бешеный курс до сих пор — один к тысяче.
То есть в перспективе мне гораздо нужнее имперки, чем герберки. Но пока что надо как-то будет придумать, как поменять одно на другое. Обмен валюты тут вообще имеется? Не удивлюсь, если для местной финансовой системы это большая редкость.
Я хотел было развернуть счетчик, помеченный короной, но в этот момент из челнока на летающих носилках Октавия со стюардессой вывезли пилота, и я отвлекся, потом посмотрю.